Перекресток

Мама умерла в средине первого курса. На самом деле, именно она и настояла на том, чтобы Шон пошел учиться в университет. И даже настаивала на том, чтобы он выбрал практичную и высокооплачиваемую специальность. Они поссорились из-за этого. Ненадолго, всего на пару часов, потому что к этому моменту она уже была серьезно больна, и ей постоянно требовался уход. Он ушел из дому и бродил по улицам злясь на весь мир и прикидывая как теперь совмещать учебу, уход за матерью и да, работу, потому что есть хочется ежедневно, да и лекарства не бесплатные. Потом вернулся домой, конечно. Ведь маму нельзя было оставлять надолго одну. Они договорились, что Шон пойдет учиться, но специальность выберет сам. И он пошел изучать политологию. В попытках извернуться и успеть все на свете прошел первый семестр. Была учеба, была мама, которая с каждым днем, казалось, истончалась, были временные подработки и постоянное ощущение бессилия и бессмысленности. Придя однажды ночью с подработки Шон увидел, что мама умерла. Следующая неделя прошла как в тумане. Вроде бы он вызывал врачей, с кем-то разговаривал, был на похоронах, но в памяти остался только холод ее лица, когда Шон закрывал мамины глаза. Он даже не знал кто сообщил в университет о причинах его прогулов в течении недели, но, когда он снова там появился, никто не задавал ему никаких вопросов и не отчитывал, поэтому Шон тоже не задавал никаких вопросов, просто отсиживая несколько занятий в день на заднем ряду. На предыдущую работу он просто не пришел и с тех пор считал себя уволенным. В принципе, ничего катастрофического в этом не было, потому что со всеми работниками хозяин расплачивался по окончании каждого дня и, если, кто-то на следующий день не появлялся – никто не придавал этому особого значения. Шон тоже не раз бывал свидетелем таких увольнений и, на самом деле, даже не пытался запоминать имена вечно меняющихся людей вокруг. С квартирой было сложнее. После того как мама заболела они не платили по счетам, ведь денег, которые он зарабатывал, хватало только на самое необходимое. Да и решение о конфискации всех счетов и имущества, вынесенное судом посте смерти отца, которое раньше не распространялось на единственное жилье для смертельно больной женщины, теперь должно было быть полностью приведено в исполнение. Он это понимал, и совсем не удивился, обнаружив однажды в почтовом ящике официальное письмо с предупреждением в выселении через две недели. Шон порвал его на мелкие кусочки, представляя, что рвет горло тому, кто его выписывал. Так в девятнадцать лет он остался сиротой без средств к существованию и крыши над головой. С ненавистью в сердце ко всей государственной системе: коррумпированной, слепой и жадной. Таким его подобрал Гумпа два месяца спустя. Шону и самому было противно он подобного определения, но оно было действительно уместным, учитывая то, что он валялся в порванной и грязной одежде возле стены какого-то круглосуточного магазина, отплевывая кровь и ненависть ко всему окружающему. Гумпа, не спросил, что произошло, и не предложил вызвать скорую, даже не пригрозил, что вызовет полицию, если Шон немедленно не уберется туда, откуда он, по мнению любого порядочного человека, выполз. Вместо этого Гумпа присел на корточки возле него и предложил, если Шон согласен, пойти к нему в гараж и там привести себя в порядок. Сверкнув глазами и прикидывая не станет ли он после этого инвалидом Шон ответил, что не торгует собой, так что добрый дяденька может пойти нахуй. Он рассчитывал, как минимум, на удар в челюсть или, как максимум, на то, что его вырубят и он придет в себя где-то к утру. Тогда можно будет жить следующий день. Но ничего из ожидаемого не произошло. Прошло полминуты, потом еще и Шон поднял глаза на незнакомца, который продолжил сидеть рядом и пристально на него смотреть. Глупо, наверное, было отмечать такие мелочи (может быть неуместно и странно, но, блять, он и сам был странным и неуместным, поэтому какая нахуй разница, ок?), но взгляд незнакомца в тот момент был не злым, но холодным и расчетливым. С таким взглядом рядом мог бы сидеть маньяк. Он не улыбался и не делал попыток прикоснуться к Шону, чтобы помочь тому встать или вытереть кровь и лица. Он он и не отводил от него взгляд, не пытался сделать вид, что не видит ненависти, отчаянья и боли в лице Шона. Просто сидел рядом и ждал. Почему-то это подкупало. Шон подумал, что вполне может представить, как его отрезанную голову находят через несколько недель в холодильнике этого незнакомца. Мысль не показалась страшной, скорее забавной. Поэтому встав на ноги и проверив может ли нормально перемещаться в пространстве, он молча последовал за незнакомцем. Гумпа, оказался тем еще маньяком, хоть и не предпринимал попыток отрезать Шону голову. По крайней мере пока. Положа руку на сердце Шон не мог поручиться, что когда-нибудь этого не произойдет. Гумпа смеялся, когда узнал он его страхах, но не спешил их опровергать. Вместо этого он дал Шону возможность работать в своем гараже, комнату на втором этаже и смысл жизни. Гумпа говорил с ним о политике, давал читать леворадикальную литературу и с блеском в глазах убеждал, что единственным рабочим способом сопротивления системе есть террор.  Еще он гонял его до седьмого пота, учил стрелять и драться, планировать и побеждать свои страхи и сомнения. В эти месяцы Шон чувствовал себя захваченным в плен и, одновременно с этим, настоящим королем мира. Своими разговорами и действиями Гумпа смог разбудить у него глубоко в душе какие-то струны, отзывающиеся самыми смелыми мечтами о справедливости для всех. Но все это казалось  лишь разговорами с наставником до тез пор пока в гараже не появился Блэк. Его появление кардинально изменило маленький мирок Шона. Смотреть на Блэка и не ненавидеть его, не завидовать его внутренней цельности и какому-то глубинному пониманию того, что они должны делать было невозможно. Шон сопротивлялся присоединению Блэка. Тогда Гумпа бросил ему боксерские перчатки и предложил выйти на ринг против самого Блэка. Правила просты, сказал он. Шон тогда проиграл бой, а Блэк остался. Блек был злым и бессердечным, харизматичным как черт и до краев наполненным тем, чего так не хватало самому Шону – уверенностью в том, что он все делает правильно и, в конце концов, выиграет у всего мира. Шона он ненавидел так же отчаянно как и все вокруг. Тот отвечал ему взаимностью. Иногда Гумпа шутил, что они либо убьют друг друга, либо сметут все вокруг. На свою первую миссию они отправились вдвоем. Блэк, сука, его кинул, как только запахло жареным. Но потом, спустя пару дней разбирательств с администрацией университета и полицией, Шон смог хорошенько ему отомстить во время очередного спаринга. Он бил, слушал мерзкий хруст костей Блэка и кайфовал. Ненависть управляла им, она заносила кулаки для все новых и новых ударов, она разбрызгивала кровь вокруг, она ликовала и сжигала изнутри. Но она, казалось, исцеляла от холодной пустоты внутри и вокруг. Гумпа не вмешивался, смотрел как он размазывает Блэка по бетонному полу и не мешал. Лишь его глаза разгорались фанатичным огнем. Грэм появился в гараже гораздо позже. Спустя, наверное, год. Шон заканчивал второй курс. Учился, конечно, кое-как, но слушал и смотрел внимательно. Опять же, Гумпа научил. На общих парах юрфака и политфака Блек всегда сидел вместе с шумным парнем, глядящим на него влюбленными глазами. Личная жизнь Блэка Шона не интересовала, но однажды этот парень появился в гараже и был представлен Блэком как Грэм. Тот удивился присутствию Шона, видимо узнал, но не сильно. На самом деле, поначалу казалось, что этого Грэма вообще ничего не интересует и не волнует кроме Блэка. Однако, достаточно быстро Шон изменил свое мнение. Фанатизм Грэма был не такой неистовый и яростный как у него, у Блэка или у того же Гумпы, но он проявлялся в каждом деле, за которое брался Грэм, в каждом его принципиальном решении и холодной уверенности, что цель оправдывает любые средства. Он без страха и сожаления выполнял любую грязную работу, не боялся последствий и готов был отдать свою и чужую жизнь за то, во что верил. Их взаимоотношения с Блэком оставались для Шона загадкой. Спрашивать напрямую казалось глупым, а узнать что-либо у Гумпы - невозможно. Тот мастерски избегал любых намеком и игнорировал прямые вопросы. Еще спустя год появился Йок. Вообще было забавно думать, что Гумпа собирает свою маленькую армию, готовую любыми средствами биться со всем миром за его идеи, но вместе с тем страшно представлять, что было бы с ними всеми, и с ним, Шоном, в первую очередь, если бы этого гаража, этой банды, этих идей, которые скрепляли их во что-то значимое не было. Йок появился из местного участка полиции. Его закрыли на сутки за хулиганство. Хулиганством была названа попытка сломать стул в мелкой грязной кафешке, где как раз обедал Шон. Он наблюдал за разгорающимся скандалом между хозяином и высоким, большеротым парнем с больными глазами. Понять, что именно произошло было нетрудно, потому что они достаточно громко кричали и Шон уловил, что парень пришел выяснить причину увольнения своей родственницы. Ничего не добившись от хозяина парень в злости пнул несчастный стул, который тут же разлетелся на куски, и ушел. Хозяин вызвал полицию. У Шона от ярости перехватило дыхание. На следующий день он ждал парня на выходе из участка. Гумпа ворчал, что он начинает подбирать на улице брошенных и несчастных бродяг и готовил перчатки для спаринга. Шон ворчал, что учился у лучших и выходил на ринг. В этот раз Шон выиграл и Йок остался в банде, а позже выяснилось, что они с Грэмом составляют отличный тандем.