чан думает

Чан думает о Хёнджине. Он вспоминает, как просыпался рядом с ним на том постельном белье, которое выбрал Хёнджин. Это обязательно должен был быть сатин молочного оттенка. Хёнджин тогда потащил его по всем магазинам с товарами для дома, чтобы отыскать такой комплект, который он увидел на референсах в своем новеньком айфоне, который подарил ему Чан. Он вспоминает, как Хёнджин красил ногти. Вся квартира пахла лаком для ногтей, Хёнджин рисовал на ногтях цветы, а потом дорисовывал маркером на пальце стебель. Чан даже не предпринимал попыток подходить к нему в это время, чтобы не потревожить. Он вспоминает, как смотрел на идеальную осанку Хёнджина, когда тот заплетал себе косички из длинных волос по утрам. Он говорил, что делал это для того, чтобы его прямые волосы становились небрежно-волнистыми. Чану так хотелось пропустить эти мягкие пряди между пальцев. Хёнджин любил начинать завтрак именно круассанами и кофе. А завтрак его начинался неизменно в двенадцать часов дня. Из его рта вылетает облачко пара, когда он выпускает воздух и улыбается себе под нос, оглядываясь по сторонам, думая, не заметил ли кто. Улыбается, потому что есть ещё кое-кто, о ком он думает. Чонин так любит целовать его в нос при пробуждении. При этом каждый раз после этого он говорит: «вау, я так люблю твой нос» своим мягким немного скрипучим голосом с утра. Чан не считает себя слишком смущающимся, но в такие моменты прячется под одеяло. Чонин покупает домой яблоки и постоянно хрустит ими, оставляя по всему дому огрызки. Чан смеется и угрожающе глядит на него, когда относит очередной кусочек яблока, держа за обглоданный корешок. Впервые в своей жизни он ест столько фруктов постоянно, потому что Чонин так и норовит подсунуть ему парочку кусочков или поднести ко рту откусить, пока они вместе смотрят фильмы. Чонин совершенно не красит ногти. И имеет какой-то кинк на пальцы, если быть честным. Он облизывает их от яблочного сока, засовывает себе в рот, чтобы почувствовать себя полным, хотя в этот момент Чан и так наполняет его. Он мычит вокруг собственных пальцев, когда Чан шепчет ему на ухо, какой он потрясающий. Этими пальцами он сжимает парогенератор, в очередной раз разглаживая складки на своих вещах. Чан думает, что у Чонина какой-то пунктик на выглаженную одежду. Серьезно, он отпаривает даже джинсы. Чонин постоянно перекрашивает волосы. Он просит Чана помочь нанести краску на затылке, все заканчивается поцелуями в шею и принятием совместного душа. Чан помогает смыть уже подействовавший краситель, массирует кожу головы, а затем сползает ладонями ниже и гладит кожу живота, задерживаясь на тазовых косточках. А еще Чонин постоянно что-то снимает на телефон. В этом они с Чаном похожи, теперь оба их телефона представляют стопроцентный бойфренд материал. Смазанная фотка, где Чан смеется, держась за козырек своей бейсболки, потому что Чонин пошутил, пока он позировал. Зацикленное видео, где Чонин тянется пальцем, измазанным в креме от торта к щеке Чана, чтобы ткнуть в мягкую кожу. Серия фото разной четкости, где две руки с переплетенными пальцами на фоне закатного неба с небоскребами. У Чонина тоже есть такая фотография на фоне этого же заката в профиле на его аккаунте. Там сотни восторженных комментариев. Чан читает их, понимая, что этот чудесный юноша каким-то счастьем достался ему. Они познакомились год назад. Через Хёнджина. Чонин тогда был в том же модельном агентстве, что и Хёнджин. Он входил в группу начинающих и стажеров, но уже тогда завоевывал внимание штатных фотографов. Чан не обратил большого внимания на внешность, привыкший находиться в среде знаменитостей и своего парня — действующую модель. Но стоило ему услышать голос… Сутью его профессии было обращать внимание на звуки. Музыкальные продюсеры всю свою жизнь проводят под руку со звуком. Когда его уши уловили эти мягко-тягучие переливы, смешанные с грубо-скрипучим подтоном, он сразу решил, что должен упросить юношу записать с ним хотя бы одну демку. Чонин тогда так сильно смутился, несмотря на свой статус — даже начинающим моделям стоило держаться скромно, но уверенно. Держа подбородок прямо и выслушивая собеседника учтиво. Но Чонин опустил взгляд к спортивным кроссовкам музыканта и сжал между зубами губу, чтобы подавить улыбку. Он согласился. Чан до сих пор иногда переслушивает ту запись. Чонин тогда еще совсем не умел использовать свой голос, очень волновался и демка получилась относительно сырая. Но она ценна лично для него. Сейчас на его рабочем компьютере есть отдельная папка с подписью «Йена <3», в которой по меньшей мере несколько десятков записанных песен, созданных специально для него, каверов, простых записей голоса. На телефоне Чана есть бесконечное количество видео, как Чонин напевает себе что-то под нос, пока занимается своими делами. Он каждый раз после этого подходит и сжимает его в объятиях до такой степени, пока не слышит «Чанни, задушишь». Он целует его в макушку и отпускает. С Хёнджином они расстались где-то спустя пару месяцев после того знакомства. Сейчас ему бывает даже смешно понимать, в скольком количестве вещей они так сильно различались. Но они разошлись на хорошей ноте. Хёнджин уехал в Париж на временный контракт, это правда была работа его мечты, Чан не смел настаивать на обратном. В тот момент Хёнджин был словно уже в Париже, даже не мыслями. Они были очень далеки. Чан проверяет уведомления и время на электронных часах. Еще 20 минут. Он снова думает о Чонине. Недавно он снова осветлил волосы и пять минут смеялся над шуточной истерикой Чана о том, что «Йена, сколько можно их мучить, твои прекрасные чёрные локоны страдают, а я вместе с ними». На следующий день Чан ставит несколько банок на стол, подтягивая Чонина к себе, объясняя, что на работе выпросил у стилисток рекомендации, и они сказали, что эти уходовые средства для волос самые лучшие во всей Корее. Он даже предлагает заниматься уходом за волосами вместе, чтобы только его «прекрасные волосы» не страдали от такого количества окрашиваний и постоянных укладок для показов. Чонин сжимает его щеки в своих ладонях и оставляет долгий поцелуй на губах, мыча от удовольствия в это время. Он бормочет что-то о том, как любит его и что он уже давно купил себе все похожие средства, а затем хватает одну из ладоней Чана и прислоняет к своему затылку, чтобы тот убедился, что с волосами все в порядке, и они по-прежнему такие же мягкие. Чан целует его в лоб расчесывая пряди пальцами, безмолвно говоря, что так сильно хочет позаботиться о нем всеми способами. И он делает это постоянно. А еще он делает это не один. Чонин безумно любит говорить ему вещи, от которых его щеки становятся розовее, но еще больше он любит постоянно оказывать ему бесценную поддержку и заботу. Это и оставленный завтрак, когда Чонин встает раньше Чана для съемок. Это и убранная на место техника, которую Чан всегда оставлял возле кровати, иногда работая из дома и засыпая на ходу. Это и отпаренный и вкусно пахнущий любимым парфюмом Чонина костюм, когда у Чана были важные рабочие переговоры. Это органайзер для ящика рабочего стола, который Чан всегда забывал заказать, будучи помешанным на вечном перфекционизме, а в один из вечеров просто обнаружил его там вместе с разложенными по отсекам вещами. Это новый шампунь, стоящий рядом с почти закончившейся банкой, это заказ еды с исключенными нелюбимыми Чаном ингредиентами, это любимый сорт кофе на кухне, это все Чонин. Чан никогда не чувствовал вокруг себя столько заботы, как во время отношений с ним. Ему как никогда хотелось возвращаться домой с работы в последнее время. Но так случалось, что он иногда банально не умел следить, сколько показывают электронные часы в студии, которые однажды притащил Джисон со словами «хен, раз ты не умеешь проверять время сам, пусть они стоят прямо перед носом». Стоит ли говорить, что даже так это не помогло? В наушниках с шумоподавлением не слышен щелчок двери. Не слышен стук массивных ботинок, безумно хорошо сочетающихся с кожаными брюками, немного собирающихся в районе коленей и ниже. Не слышен звук расстёгивающейся молнии на свободной ветровке с кожаными вставками. Чан слышит только обилие семплов, голос Чанбина, который ему нужно замиксовать с мелодией, которую он только что собирал из присланных Джисоном кусков. Но вдруг его нос улавливает ноты базилика, смешанные с холодным ароматом кожи. Один из любимых ароматов его парня. — Будешь ругаться на меня? — спрашивает он, стягивая наушники на шею, но пока не поворачиваясь, и слышит маленький смешок. Он ставит проигрыш на паузу и стаскивает наушники полностью, откладывая на стол. — Не буду, — звучит в ответ. Чан оглядывает его с ног до головы, отмечая каждую мелочь. — Я со съемок поздно освободился, так и думал, что застану тебя именно здесь, а не в нашей постели видящим десятый сон. — А если я скажу, что предвидел это, поэтому решил дождаться тебя здесь? — Чонин подходит к нему ближе и возвышается над ним в своих огромных ботинках, пока Чан продолжает сидеть в рабочем кресле. Он наклоняется и целует его в лоб, откидывая чёлку в сторону. — Тогда я просто посчитаю тебя лгуном, Кристофер Бан Чан, — серьезно отвечает он и стирает со своих губ улыбку, которая была на них до этого. — Не-ет, пожалуйста, не зови меня так, боже, — Чонин игриво поднимает брови, — ну же, скажи, скажи, как нужно меня называть? — Чан включает свой милый режим, зная, как его парню бывает сложно устоять перед этим. — Д-д… Нет, Чанни, прошу, не заставляй меня произносить это! — но он остается непреклонен, смотря выжидающе. — Д-д-детка, — Чонин морщит нос и издает стон отвращения, когда произносит это. — Ладно, я не буду больше издеваться над тобой, иди сюда, — он притянул его за запястья ближе, зарываясь носом в прохладу ветровки и свежего запаха. — Выглядишь потрясающе, как и всегда. Это со съемок? — Спасибо. Нет, это я выбрал себе утром. Поедем домой? — Чан обернулся в сторону программы, мысленно решая, достаточно ли он сделал на сегодня, а затем посмотрел на Чонина еще раз. Да, достаточно. Он кивнул. Уже садясь в машину Чонин предложил заехать в макавто, вставляя ключ зажигания с прикрепленным к нему брелоком в виде фотоаппарата — подарок Чана. И улыбнулся, услышав положительный ответ сонным голосом. Чан всегда засыпал в машине, когда Чонин забирал его из студии. Они часто устраивали подобные «свидания», заезжая в макдоналдс и беря свой привычный заказ: яблочный сок и жареные креветки с чесночным соусом для Чонина и горячий зеленый чай с биг маком без маринованных огурцов для Чана. Чонин складывает шуршащий пакет между ними, еще раз рассматривая надутые во сне губы собственного парня, и выезжает с парковки. Перед ними раскидывается отличный вид на кусочек реки и большой мост. Он тянется к лбу Чана и шепчет, чтобы он просыпался, ероша немного темную челку. Чай успевает остыть до теплого и не обжигает язык. Чонин тянет свою креветку, чтобы Чан откусил немного, в ответ принимая бургер и вытягивая из него практически весь сыр. Чан включает камеру со вспышкой и снимает, как по губам у Чонина стекает соус. Затем он предпочитает слизать его сам, продолжая медленный поцелуй. Вечер они заканчивают уже у себя дома. Чан вновь проверяет время на электронных часах, видя уведомление от контакта «Йена» с текстом «уже выхожу, Йеджи снова задержала». Улыбается и думает о Хёнджине. Прошло так много времени с их расставания. Когда они расставались, Чан думал, что будет жалеть, отпуская такого парня. Но не жалеет. Нисколько. Телефон в подставке на приборной панели вспыхивает сообщением о необходимости зарядить аккумулятор. С заставки на Чана смотрит яркая улыбка Чонина, которого в щеку целует он сам. Он задерживает слишком рваный вздох, который просится наружу каждый раз, когда Чан видит этого парня. Он так, так сильно влюблен. Хлопок двери со стороны пассажирского места. Запах базилика, кожи и перца. Прикосновение губ к щеке. Тихое «привет». Чан не думает о Хёнджине. Давно уже нет. Он заводит машину, ждет, пока прогреется двигатель и тянется на заднее сидение, а затем протягивает Чонину букет из белых гортензий, поздравляя его с годовщиной их знакомства.