Come to my house, let's smoke and kiss.

Прогулка с Русланом прошла ужасно. В принципе, с учетом того, что произошло сегодня - быть иначе не могло, сегодня - переломный момент, а возможно, последний проведëнный с шатеном день. И причина того не самая яркая, как и можно догадаться. Кашин дорожил своим хорошим другом, как и сам Тушенцов так же, единственная проблема - что слишком сильно и не совсем обычно, как оказалось. Только полчаса назад произошел мощнейший разрыв, и как реагировать на него Данила абсолютно не знает, ведь в такой ситуации впервые. Он очень странно себя ощущает, а всë потому - что Руслан признался ему в любви. В далеко не дружеской, в искренней и чистой, но именно в Даню. По телу растекается абсолютная безысходность и разные чувства, что рыжий парень уже сам в себе запутался. Вроде и хочется слов плохих сказать напоследок, в чëрный список отправить и никогда больше не помнить, но ведь не так поступают с близкими и когда-то любимыми друзьями? Чтобы не произошло - так же нельзя, разве нет? К сожалению, умные мысли преследуют Данилу совсем недолго, ведь достаëт телефон, чувствуя, как по щеке слеза течëт. Ну, пиздец. Быстро диалог со старым другом открывает, сообщение само собой печатается: DK (сегодня в 23:50) -Я надеюсь, что наши пути больше не пересекутся. К тебе у меня только чистая ненависть. Ужасных слов всë-таки написал, а что насчëт чëрного списка? - Не отправил, боится. Кашин тихо слëзы свои рукой стирает, уже телефон убирает и до подъездной двери своей доходит, потупив пару секунд у домофона. Всë, что сейчас с ним происходит - очень похоже на сущий кошмар, что произойти наяву мог с кем угодно, только не с Русланом и Даней. Почему всë именно так заканчивается? Глупо и нечестно, обидно, страшно - самые главные эмоции в теле и голове, что поглощают чужой покров мыслей. На душе одинокая пустота играется с сердцем Даниным, терзает и царапает его, раня сильнее, нанося новые безграничные и глубокие увечья. К венам кровь поступает, жарко сразу становится, как слышит звук приходящего уведомления, в горле комок ужасный образовался, лишь дрожащие руки телефон обратно из куртки достают. Входящее уведомление: Русик(сегодня в 00:13) можно переночевать меня из дома вышвырнули Данила догадывался, а скорее всего - даже знал, по какой причине выгнали. У Тушенцова родители ужасно строгие, сына вообще ни во что не ставят, издеваются, иногда даже отец позволяет ударить сына своего, только вот после парочки подобных случаев Руслан всегда дома у Кашина отсыпался, чтобы под раздачу ещë раз не попасть. Сердце кровью обливается, по ощущениям, уже раз в девятый, а Даня отвечает: DK(сегодня в 00:16) Я тебя жду *:;;:*+ﾟ Спустя полчаса Руслан и вправду появляется у чужой двери, в проходе которой совсем вот недавно, дня два назад, встречал тëплый и весëлый Данила, любезно посылая собеседника нахуй. Но ведь далеко не в грубом ключе, скорее, проявляя свою особую любовь к этой долгой и крепкой дружбе, никак не предполагая, что спустя такое непродолжительное время всë так легко разрушится на мелкие крупицы, создав впечатление, что и незнакомы парни были вовсе. Что никогда в университете вместе не учились, что ни разу в жизни те от мусоров вместе не убегали, что в принципе остались лишь когда-то значимыми друг другу людьми. В этот раз, Даня молча пропускает парня в свою квартиру, предварительно выдав тому тапочки домашние, в которых шатен всегда в чужом доме ходил, ведь даже летом тому очень зябко было и холодно, хотя по факту так и было, ведь у Данилы дома ледянной ламинат, от которого спасение только обувь домашняя. Проходя вместе на кухню, Кашин лишь щëлкает кнопку чайника, облокотившись на обеденный стол, за который как раз сел гость. Наверное, это в первый раз так, что приходя домой к своему лучшему другу - оба и слова лишнего связать не могут. Диалог абсолютно не вяжется, даже не успев начаться, неловкостью сейчас полны с головы до пят, причëм, и один, и второй, сидящий в помещении. Несколько секунд даже кажется, что друзья как-то связали свои мысли и эмоции, либо почему тогда они так похожи, так одинаковы? Никто не знает, поэтому и говорить тут совсем нечего. Данила себе и Руслану чай наливает тëмный, отдавая горячий напиток в чужие татуированные ладошки, что уже отмëрзли за тот промежуток времени, пока Тушенцов до чужой квартиры добирался. Время шло безумно тяжело и долго, чай попили как на кладбище, не издавая единого звука, исключая стук кружки о стол кухонный. Бывшие друзья уже на балконе находятся, скуривая одну сигарету на двоих. Как обычно. Чуть ранее, это являлось некой традицией, курить вместе. Причëм, делали это всегда в Даниной квартире. У Руслана балкончик маленький, плюсом, живëт у родителей ещë. Это Кашину повезло, что мать отпустила из дома родного так быстро, а ещë что квартира в наследство от бабушки досталась, да с каким прекрасным балконом и видом из него. Спустя несколько минут, первое, что прозвучало за эти полчаса нахождения шатена в чужом доме: - Снова отец? - говорит Даня, затягиваясь. Короткое, - Да. Только в этот раз успел от его рук поганых отделаться. - Пиздец, Русь. - Да нихуя, проживëм. Ты это, прости за то, что я сегодня тебе наговорил. - И как я мог тебе, нахуй, понравиться. Такого же так внезапно не бывает, Руслан, не-бы-ва-ет. - Кашин пепел стряхивает о бортик балконной антресоли. - Не бывает, согласен. Чувства к тебе у меня давно. - Тушенцов зачем-то делает небольшую паузу, - А вообще, в жизни много чего существует, и не обязательно, что ты об этом когда-то узнаешь. - Из рук чужих сигарету заимствует, задумчиво вдыхая в себя горький фильтр. Он вообще никогда в своей жизни такие сигареты не любил, даже ненавидел. Всегда сладкие брал, вишнëвые, даже электронки ягодные на вкус казались лучше, чем покупное дерьмо, что курит Данила на постоянной основе. Только перспектива скурить одну на двоих сподвигла терпеть излишнюю горьковатость и этот ненавистный и ужасный табак. - Ты с Настей встречался. Как ты после этого смотришь в мои глаза и говоришь, что любишь меня? Что любишь, мать его, парня? Какого хуя, Тушенцов? - Снова сигарету по кругу пускают, кажется, у этой закончится фильтр на Кашине. - Дань, я абсолютно серьёзно блять. Если ты не принимаешь мои чувства, то я прямо сейчас ухожу и всë на этом. Никто тебя не заставляет задумываться об этом, я лишь не стал держать всë происходящее в себе. Точнее, пытался. И не один раз. Но только позже осознал, что тайна всегда становится явной, сам же говорил. - И насколько долго ты пытался? - Два месяца. - Сука, Руслан. Я не знаю, что сейчас чувствую, понимаешь? Это очень неожиданно и странно, не понимаю себя до конца. Единственное, ни в коем случае не хочу, чтобы всë закончилось именно так. - А другого «так» и не существует. Два выхода, один из которых просто разойтись, мы не сможем нормально общаться после этого. Надеюсь, и сам это перевариваешь. - Снова меняются. - И что ты, блять, там не понимаешь до конца - я тоже без понятия. Ибо, тут и думать нечего. Взаимно - круто, не взаимно - пошëл нахуй. Думаю, что у нашего дуэта здесь только одно стечение обстоятельств. - И какое же оно для тебя? - Ты издеваешься? Или строишь из себя идиота? - Нет не знаю, решать за меня не надо. Я не говорил, что не чувствую подобного к тебе. - Что? - Ничего блять, сочти за то, что ничего не слышал. Вскоре, шатен целует друга своего, а тот ему никак не препятствует. Друг в друга вкладывают всë о чем думают, что ощущают и как друг в друге нуждаются. Что скрывалось долго и болезненно, и переживалось точно с таким же успехом. Что так долго нависало под корочкой сознания, о чëм поговорить и затронуть было абсолютно и безоговорочно нельзя. Лишь поэтому молчать было лучшей инициативой. Будет ли всë хорошо у них после этой ночи - известно только богу, как говорится, но не известно самому Руслану и Дане.