Акулы

Хуа Чен стоял на пирсе, над мертвым черным озером, мертвого своего друга. На поверхности рыжими и красными пятнами лежала облетевшая листва. Тьма царила повсюду, ничего не разглядеть сквозь бесконечную ночь. Остров князя демонов, хозяина холодных вод, всегда был окружен страшной бурей, чей звериный рев пробирал до костей, и стаями злобных акул, готовых разорвать на куски. Ливни огромным потоком обрушивались с небес, и бурные ручьи с ужасным гулом неслись по склонам гор, разбавляя соль в лагуне пресной водой. Сейчас же все было не как прежде — неестественно тихо, словно гроза утомилась, и место, куда нет хода ни живым, ни мертвым, приоткрыло свои секреты. Обнажило изъеденные скелеты давно почивших храбрецов, заржавелые доспехи и мечи, обломки кораблей и старинные манускрипты, проросшие грибницей и мхами. Все замерло. Озеро, подземные сады и тронный зал самого страшного морского чудовища, увенчанный похоронными венками, урнами с прахом и черепами врагов и любовников. В этом был весь Хэ Сюань. Глаза сверкнули, голова сильней приподнялась над водой, разгоняя листья и лепестки. — Для чего пожаловал мой брат? — голос его был спокойным. — По важному делу, о котором ты запамятовал, — улыбнулся Хуа Чен и поманил пальцем. Хэ Сюань вышел из воды. Он оставался сухим, словно темные воды его не касались. Сам был как вода — мертвая вода, которая не смешивается с живой, что поит и купает людей, дает приют морским тварям. Мертвая вода для мертвых рыб. — О чем же я запамятовал? — О долге, который давно пора вернуть, — Хуа Чен проговорил холодно, без намека на веселье. — Когда вернешь мне рубины и изумруды, что я дал? Глаза демона засверкали. Вспоминая все те камни и золотые пластинки, щедро отсыпанные градоначальником, выходила немаленькая сумма. Вот только Хэ Сюань ничего не смыслил в деньгах и потому так часто обращался с этой просьбой к Хуа Чену. Но долги возвращал — делом ли, словом, неважно, они всегда могли договориться. Договорятся и сейчас, вероятно... — Не лучшее время ты выбрал, чтобы просить свое, — Мертвые Воды поднял взгляд к небу. — Рыба идет на нерест. У меня полно забот. — Так вот почему здесь тихо, — усмехнулся Повелитель Бабочек. — Расставляешь сети. Его бледная рука пробежалась по волосам, а второй он приобнял Хэ Сюаня за талию, притягивая ближе. Преградой между ними была лишь одежда. — Ложись со мной и я прощу все твои долги. Алые глаза заискрились, градоначальник не знал, что предлагает. — В это ты меня оцениваешь? — усмехнулся, не выдавая волнения. — Значит, я так дорого стою? Или мало? Должен я разозлиться на тебя, брат, за такое предложение? Скажи мне, должен я? Он коснулся бледного лица. Рука Хэ Сюаня была холодной, как рыбья чешуя, но прикосновение отчего-то оставалось приятным. — Никто не будет мне ближе тебя, Темная Вода, — чтобы слова не звучали слащавым признанием, Хуа Чену пришлось контролировать тон голоса. — Мы с тобой равны, кому еще я бы мог такое предложить? — Значит, таков твой ответ? — вопрос был скорее риторический. Хэ Сюань приблизился еще, чтобы коленкой, изящно выскользнувшей из-под шелковых одежд, коснуться сильного бедра. Тогда Хэ Сюань оценит себя выше всех долгов, что у него были перед князем демонов, еще и платы возьмет. Семена красного цветка уж очень ценны и редки; соединившись с янтарными бусинками икринок в его чреве, они породят сильнейших хранителей этого места. — Что ж, я воздам должное, но на своих условиях. Мягкие ткани едва скрывали возбуждающую розовую плоть, и Хэ Сюань, взяв руку своего повелителя, направил ее прямо в тень таинства. Когда не нашлось ожидаемой формы — Хэ Сюань ведь родился мужчиной, это Хуа Чен помнил — он даже остановился. Удивился, не сказать, чтобы сильно, но достаточно, чтобы поднять брови и посмотреть с едва скрытой иронией. — Не думал, что маленький бог так сильно на тебя повлиял, — рука скользнула меж влажных лепестков, и Хуа Чен легко выдохнул. — Вот мое условие, — сказал Хэ Сюань, проигнорировав слова господина. Он не желал ничего слышать о Ши Цинсюане. Осторожно приблизившись, коснулся теплых губ. Внизу приятно-болезненно потянуло. Демон Темных Вод дернул Хуа Чена на себя, и когда они уже стояли на самом краю пирса, обнял. — Доверься мне, падай, — и упал, утягивая своего кровавого повелителя следом. Их не встретила ни вода, ни сырость — лишь мягкая перина и шелковые убранства, ароматы цветов и благовоний. Комната была вырезана в скале, и через щели прорывалась прохлада, но все-таки внутри, словно в коконе, оказалось уютно и свежо. Вместо ламп и факелов под потолком кружил целый косяк разноцветных светящихся рыбок. Незапыленные темные балдахины с морскими узорами скроют их любовь от чужих глаз и всего мира. Хэ Сюань никогда никого сюда не приводил. В некотором смысле это место совершенно девственно. Только один за столетия заслуживал наполнить его своим величественным присутствием. Темный халат сбился, обнажая светлую грудь с темными пятнышками напряженных сосков. Горячая волна ударила в голову, Хуа Чена захватило такое возбуждение, что он подумал, не устроил ли его мертвый друг какого-то фокуса. И потому не мог не спросить: — Я так нравлюсь тебе? Уж очень быстро ты согласился расплатиться по счетам. Вне всяких сомнений, любой обитатель Призрачного города не раздумывая отдал бы остатки души, за возможность оказаться в постели с Собирателем Цветов. Вот только Хэ Сюань — не любой. Бесспорно, Темные Воды ценит себя больше рубинов и изумрудов. Хитрая улыбка коснулась тонких губ. — Конечно, господин, мне нравится, — ответил демон. — Как смел бы я отказаться от такой формы оплаты, но выходит, что вновь платишь ты, а не я. — Как же так? — осторожно, скрываясь за болтовней, он продолжал действовать. Рука скользнула под халат, оглаживая мягкое бедро. — Рыба идет на нерест, сейчас самое время заполучить сильнейшее семя. А чье семя лучше прочих, как не бессмертного князя тьмы? Я зачну и понесу от тебя, нашими детьми будут акулы. — Значит, злобные твари, что охраняют остров, твои отпрыски? — рассмеялся Хуа Чен. — Не в сравнении с ними наши дети будут огромны и прожорливы, и проживут тысячу лет. Мужчина лишь хмыкнул на это. Как оказывается, Хэ Сюань находчив, даже долг свой обратил пользой. — А кто подарил тебе этих акул? — Если пожелаешь, я расскажу позже. Повелитель демонов усмехнулся. — Что ж, я не возражаю. Я дам тебе то, чего ты хочешь, и получу то, чего хочу я, — сказал он и поцеловал, вторгаясь языком во влажный желанный рот. Хэ Сюань засопел, легко поддаваясь напору. Чужая власть будоражила. Горячие руки развязали поясок и потянули с плеч ненужные одежды. Лодка причалила к берегу. Чужаки впервые за множество лет высадились на дьявольский остров, пришвартовались у камней и направились в глубь, чтобы все разведать. Акулы встревожились, стаями они кружили по лагуне, заставляя воду бурлить и вскипать. Хуа Чен со всей страстью целовал и покусывал шею, заставляя любовника возбужденно сопеть и прогибаться, бесстыдно разводя ноги. Вся кровь опустилась вниз, наполнив мужской корень напряжением, искавшим разрешения. Он потирался о влажную ракушку, что набухла, раскрываясь, словно разомлев на солнце, мечтая наконец соединиться. О, несомненно, проклятое бедствие будет счастливо приветствовать и принимать его в своем женском святилище, желая наполниться силой и создать новую мерзкую жизнь. Черные Воды спешно принялся срывать алые одежды; всякая преграда в их связи должна быть немедленно устранена. Он горел внутри, огненная буря вспыхнула в холодном теле утопленника, и нутро оживало болезненным напряжением, желая пожрать все, что будет предложено. Испить силу великого князя, чтобы сделать своей. Он не упустит ни одной белой капли чужого естества и вберет все без остатка. — Скорей! — несдержанно рванул он ворот чужого ханьфу, ткань пискнула и затрещала. Собиратель Цветов довольно рассмеялся не останавливая ласк. Сильные руки владели чужим телом и захватывали внимание, заставляя Хэ Сюаня сопеть и постанывать. Неизвестные смельчаки ступали по гальке, легко хрустевшей под ногами. Свет фонаря коснулся мрачных стен и побежал вдаль, освещая воды соленого озера. Скорей, акулы голодны! Рыбы резали острыми плавниками воду, плавая кругами в ожидании приближения жертв. Они остались обнажены, вдвоем, друг напротив друга. Хэ Сюань обнимал ногами крепкую мужскую талию, давая рассмотреть свою яркую мидию, головку клитора, соблазнительно выбравшуюся из-за темных створок. Горячая налившаяся плоть Хуа Чена вздрогнула, капелька смазки скользнула с блестящей головки, и побежала по стволу. — Очень соблазнительно, — просопел, подхватывая под бедра и легко скользнул по изнывающей ракушке. — Я наполню тебя до краев. — Да-а… — с желанием выдохнул Хэ Сюань. — Подари мне всего себя. Твердость столкнулась с мягкостью, и та легко поддалась, с жадностью вбирая в себя. Раздался громкий, влажный звук. Словно всплеск — и фонарь погас. — Что же это такое? — зашептались моряки. — Мы так заблудимся. — Тут вроде бы неглубоко. Давайте переплываем озеро и поднимемся к галереям. Я уверен, мы сможем отыскать сокровища русалок! Так много! Так горячо! Хэ Сюань почти захлебывался стонами, выкрикивая имя любовника. Теперь-то он понял, почему даже боги жаждут оказаться с Хуа Ченом. Он демонически хорош! Непристойные звуки разлились по помещению: всхлипы, шлепки, судорожные вздохи и мольбы. Твердость заполняла Черные Воды до отказа, чувство жара распирающего изнутри было практически невыносимым. С каждым толчком сладостные любовные волны разбегались по телу, пальцы на ногах подгибались от желания. — Хуа Чен, мой господин! — сорвалось с губ в беспамятстве. — Не останавливайся! Демон и не думал останавливаться. Навалившись всем телом, он принялся осыпать любовника горячими, мелкими поцелуями. Собиратель Цветов почти зарычал, оскалив белые клыки. Он возьмет все, что причитается. Цепляясь за сильные плечи, Хэ Сюань царапал кожу, и Повелитель Бабочек, перехватил его руки, лишь сильнее прижимая к кровати, переплел пальцы. — Я подарю тебе не только акулят, но и лучший оргазм, — выдохнул демон прямо в губы и игриво лизнул. — Д-да! — только и смог ответить совершенно растаявший Хэ Сюань. Напряжение почти до боли сковало тело. Словно молния, электрический ток прошел по коже, заставляя напрягать хвост. Акулы чуяли добычу. Еще немного, и голод будет утолен. Люди передвигались на ощупь, то окунаясь с головой, то вновь ощущая под ногами землю. Мужчины почти преодолели половину пути. Отступать было некуда: сзади их ждала смерть от усталости, а впереди — сказочные богатства запретного острова. — Еще чуть-чуть, — булькнул один из них. — Еще чуть-чуть! — всхлипнул Темные Воды. — Я скоро кончу! Рык прокатился эхом по пещерам и переходам. Хуа Чен тоже был на грани, ощущая, как все туже затягивается сладкий узел внизу живота. Он изольется внутрь, наполнив собой храм соленой раковины, и проклятая кровь понесет от него бессмертных, злобных тварей, жрущих друг друга еще в утробе. Чудо великого зла. Утолит ли его семя хоть на мгновение безумный демонический голод? Вода пахла плотью. Острые морды не хуже стрел поражали цель. — Акулы! — только и успел вскрикнуть один из моряков, как челюсти сомкнулись на его вскинутой руке. Вопль и стон слились воедино, их тела достигли разрешения вместе. Вода запузырилась, окрашиваясь кровью. Во тьме стая акул разрывала незваных гостей на части. Алая капелька сбежала по подбородку. На высоте наслаждения Хэ Сюань прикусил губу. Собиратель Цветов усмехнулся, слизывая кровь. Он кончил следом и упал без сил, наслаждаясь пульсацией; Хэ Сюань продолжал вздрагивать, сжимая его. Они оба отрывисто дышали. — Надеюсь, ты остался доволен возвращенным долгом, — устало проговорил повелитель Темных Вод, с едва уловимой тенью довольства в голосе.  — Абсолютно, — ответил Хуа Чен. — Я же надеюсь, что ты будешь гордиться нашими клыкастыми отпрысками. Дай знать, когда они родятся — хочу взглянуть на результат. — Обычно я скармливаю им их же отцов, но с тобой я так не поступлю. — Уж очень надеюсь, — хрипло хохотнул градоначальник и засопел, потеревшись носом о висок. Рука сама собой легла Хэ Сюаню на живот, он чувствовал собственную энергию в его чреве.  Их естества соединились, создавая нечто новое, странное и совершенно зловещее. Покинутая лодка осталась одиноко лежать на каменистом берегу, среди множества прочих. Хозяева уже не вернутся — их сожрали акулы, и Темные Воды смыли кровь с их останков.