Два шага

Открытая форточка, подоконник и еще не начатая сигарета. Что еще надо когда перегрызлись до кровавых соплей и разошлись по разные части квартиры? Вообще, по хорошему, надо пойти и извиниться за эту ругань на пустом месте. Но ни ему ни мне этого не позволит сраная гордость. Вот и остаётся сидеть и ждать пока оба остынем. Тянусь за зажигалкой в карман шорт, достав, поджигаю сигарету и делаю первую затяжку. Из открытой форточки веет прохладный вечерний ветер. Ощущаю это во всей красе, стоя в одной футболке времен Великой Отечественной и шортах прямиком оттуда же. Мой товарищ все предлагает это выкинуть, но как можно выкинуть то, в чем слишком удобно? Вот и я не понимаю. До ушей долетают звуки мимо проезжающих машин, и чей-то скандал, видимо на этаже выше опять происходят семейные разборки. Через нос выдыхаю едкий дым, который быстро исчезает в форточке. Прям благодать. Раньше не понимал этого прикола с сигаретами. Зачем стоять минут 10 на улице, или перед окном, и вдыхать дым, который ужасно пахнет? Оказывается хорошо успокаивает. Хотя может дело не в сигарете, а в том, чтобы отойти куда-то и потупить взгляд в стену, окно, или перед чем там курят. Пепел падает на подоконник. Надо бы побыстрее найти куда его скидывать. У нас уже был скандал на счёт не убранного пепла, еще одного я не переживу. Хотя в прошлый раз все закончилось ахуенным мин... В общем... Из потока собственных мыслей меня выводит звук открывающейся двери. Да, когда я говорил, что мы расходимся по разные части квартиры, забыл упомянуть, что квартирой дело не заканчивается. Делаю последнюю затяжку и выкидываю бычок в форточку. Отрываюсь от подоконника, чтобы через секунду опереться о него поясницей, и взираю на дверной проем. Никаких звуков не слышу. Этот товарищ в прихожей заснул или я не заметил как прошмыгнул в комнату? Все таки не заснул. Зашел на кухню, все еще в уличной одежде. Старые джинсы, с парой заплаток сделанных для "стиля", футболка с принтом "HORROR MOVIES", который уже потрескался от времени, на которую он обычно одевает светло-коричневую куртку. Удивительно, и этот человек предлагает мне выкинуть мою домашнюю одежду. Я все ещё опираюсь поясницей о край подоконника, а он подпирает спиной дверной косяк. Оба смотрит куда угодно, но не в глаза. Сейчас именно тот неловкий момент перед извинением, когда оба все понимают, но сказать не решаются. Первым проигрывает он и, отлип от косяка, подходит ко мне. Я ж, в свою очередь, запрыгиваю на подоконник полностью. В таком положении я примерно на голову выше товарища. Теперь я смотрю на него впритык, рассматриваю уже родные черты лица. Чуть вздернутый вверх нос, вечно открытые глаза, это у меня веки всегда чуть опущены, будто я не выспался. У него же веки не опускается ниже половины. На скуле родинка, прямиком под левым глазом. Секунд 5 еще смотрит друг на друга и он, стоя между моих ног, кладет голову мне на плече. Машинально начинаю поглаживать его по голове. Невесомо касаюсь черных волос, провожу от темечка и до затылка. Он недавно подстригся пиздец как коротко, хотя уверял, что хочет отрастить длину. За гаражами с таким прикидом его за своего примут. Что ж, мне так даже больше нравиться, ему это идет. Молчу, жду пока он что-то скажет, товарищ, видимо, ждет того же. Хорошо, раз первый шаг сделал ты, второй сделаю я. — Извини, —начинаю спокойно, — мне не следовало так орать на пустом месте. Где-то в голове гордость кричит "прекрати", но её я игнорирую. Раз первым пришел он, значит первым извинюсь я. Мой знакомый говорил, что отношения строятся на компромиссе. Мы, пока, пришли только к такому компромиссу. — Да нам обоим не следовало, — говорит товарищ уже куда-то мне в шею, что я ощущаю его дыхание. — Ты тоже... извини, — чуть тише, но так же спокойно, как я, заканчивает он. Мы оба давно уже простили друг друга за такие ссоры, оба понимаем, что спорим из-за ерунды. У нас, наверно, срачи по серьезному поводу происходили от силы раза 2 за год. Кладу руку ему на шею и кротко целую в макушку, благо в данном положение это удобно. Он в ответ целуем меня в шею. Тут же удерживаю его за затылок, не давая отстраниться. Не вижу, но чувствую, что он улыбается. Наклоняю голову в сторону, как бы невзначай открывая обзор на шею. Товарищ понял намек и продолжил серию поцелуев на шее. Где-то с зубами, где-то без. — С таким бы рвением пыль протирал, а то просить надо 10 раз, — не упускаю возможности пошутить, за что получаю ощутимый укус где-то правее кадыка. Запоздало замечаю, что его руки перекачивали с подоконника мне на талию. Левая даже поглаживает бок через одежду. Свои же конечности кладу ему на плечи и скрещиваю, создавая тем самым кольцо. Поцелуи плавно перерастают в засосы на основании шеи. Любит он оставит пометки на видных частях тела, шея, предплечья, даже ноги. Все ему нравиться, но не на себе. У себе на тех же местан он не соглашается оставить засос. Видите ли у него на работе быстро заметят. А мне значит можно раскрашенному ходить-светить. Поцелуи с шеи плавно перешли на скулы. Тут уже я перестаю быть немым свидетелем и принимаю участие. Чуть отстраняюсь и беру его лицо в руки. Поочередно целую в лоб, вздернутый нос, скулы и заостряю взгляд на губах. На вкус они соленые, но это не мешает им быть настолько манящими. Языком прохожусь по нижней губе, ощущая все маленькие трещинки, прикусываю. Чувствую как учащается пульс, кажется мой. Беру инициативу на себя и первым проникаю в чужую ротовую полость. Целую жадно, не давая посторонним мыслям проникнуть в голова. Прощупываю нёбо, внутреннюю часть щеки и, наконец, чужой язык. В голове циркулирует кровь, это мешает услышать его учащенное дыхание. Не замечаю как собственные руки приняли изначальное положение, вернулись на его плечи. Теперь уже он ведет поцелуй. Жадно. Горяче. Так, будто это первым и последний раз. Его язык проходит по верхнему нёбу, изучая каждый сантиметр, будто не знает. Я даже не пытаюсь перехватить инициативу, только сильнее льну к нему. — Курил? — сбивчиво спрашивает он перестав терзать мой рот. — Будто открытая форточка говорит об обратном, — фыркаю я, отвечая на вопрос спустя пару секунд, — тебе нравиться этот вкус не придуривайся. — ухмыляюсь, а что бы он не продолжил гнусную тираду, затыкаю еще одним поцелуем. Это не первый, и точно не последний раз, когда мы поссоримся на пустом месте, а в скором времени будем прижиматься друг к другу плотнее. Будто желаем раствориться в ощущениях без остатка. И опять извинение будет состоять из двух шагов.