Косички и цветочные короны

Шота не знает, когда он так увлёкся счастьем своих детей, что он начал погружаться в мелкие, более подробные аспекты родительства. Он словно поднимается по рангам в пирамиде потребностей Маслоу, вот только в терминах заботы о благополучии кого-то другого, чем себя. Физиологические потребности превзойдены давным-давно: он чертовски уверен, что может готовить, и покупать одежду для кого-то, кто попросит. Потребность в безопасности — это то, что он помог обеспечить, решив взять к себе всех четверых детей. Их усыновление было сделано исключительно с этой целью: вытащить их из опасной ситуации и показать им, что значит чувствовать себя в безопасности в собственном доме, потому что каждый заслуживает, по крайней мере, иметь это. Это само собой разумеется, и он не потерпит меньшего. С любовью и принадлежностью было немного сложнее. Потребовалось немало времени, чтобы все привыкли к новому семейному укладу, и еще больше времени, чтобы все они почувствовали себя достаточно комфортно, чтобы открыться друг другу. Это был трудный, но полезный процесс, и Шота не променял бы улыбки на их лицах ни на что другое в мире. Когда три предварительных этапа пройдены, остался четвертый: уважение. Если кто-то застал его за чтением книги о том, как делать прически девушкам, то он, должно быть, заблуждается. Потому что он точно не стал этого делать после того, как Эри попросила его заплести ей волосы. Нет, он даже готов отрицать, что в данный момент находится в ее комнате и заплетает ей волосы, как бы Хизаши ни умолял его об обратном. — Ха! Я знал, у тебя есть мягкая сторона, Шота, — блондин заявляет, как бы между прочим, прислоняясь к комоду. — Взгляни на это! Я вообще не знал, что ты мог сделать другую прическу, кроме как простой хвостик, в который ты иногда собираешь волосы. Шота ворчит, тянясь к другому серебряному локону Эри. Он не уверен, разделены ли три нити поровну, а то, что он делает, даже не французская коса или что-то сложное. Это легчайшая прическа, которую он смог найти в книге. Черт. Ему вероятно придётся потренироваться на себе позже, чтобы убедиться, что он сможет сделать всё идеально, когда он будет заплетать косичку кому-то другому. (Но никому не надо знать об этих планах. Айзава Шота точно не делает причёску ради развлечения, когда у него есть свободное время.) — Выглядит плохо, — он бормочет, изучая полузаконченное дело. Он вероятно должен был завязывать сильнее, потому что коса практически разваливается, но ему не хотелось тянуть слишком сильно. Он волновался, что причинит ей боль. Он полностью упустил часть волос, и теперь она обрамляет лицо Эри, обвивая её подбородок. Однако она, кажется, совсем не против. — Но выглядит хорошо! — она возражает, улыбаясь зеркалу, перед которым сидит. — Всё, что ты делаешь, хорошо! — Да, Шота, — соглашается Хизаши. — Послушай девочку. Шота закатывает глаза. Подвох в том, что Эри называет всё хорошим. Комплимент неизбирателен и относится практически ко всему, что она находит забавным. Он может размазать краску по листу бумаги, а она назовет это шедевром; Хизаши может сжечь картофель фри, запекая его в духовке, а она назовет это вкусным. — Спасибо, — Шота всё равно отвечает. Он слегка улыбается Эри в зеркале, и она улыбается в отражении. Её настроение всегда заразительно — кто угодно в доме может грустить, а потом внезапно воспрянуть духом, увидев её. Она распространяет немного сияния всюду, куда идёт. Её счастье настолько мощное и эффективное, что с таким же успехом может быть частью её причуды. На комоде перед зеркалом лежит куча завязок для волос и аксессуаров, доступных в любом цвете и дизайне. Это скопление подарков от разных людей. Коллекцию пастельных бантиков выбрал Шото, заглянув в небольшой магазинчик после школы; неоновые ободки подарил Кацуки на день рождения в прошлом году. Хизаши заказал по интернету упаковку из 100 повязок, на что Хитоши запротестовал, сказав, что Эри никогда не понадобится такое количество, и что они будут теряться по всему дому, учитывая, какие они крошечные. (Он ошибался в обоих случаях: прошло уже несколько месяцев, а Эри до сих пор хранит каждую из них в коробке в целости и сохранности. Каждое утро она выбирает разные оттенки и даже иногда использует их в качестве браслетов или для скрепления ручек и карандашей, так что ни одна из них не пропала зря). Всемогущий, Полночь, Цементос и еще несколько учителей ЮЭЙ объединились, чтобы купить ей несколько заколок и зажимов некоторое время назад. На некоторых из них облезла краска и стерлись блестки, но Эри все равно дорожит ими. Она ценит все, что получает. (Шота гордится.) Однако от огромного выбора у Шоты начинает болеть голова, и он решает предоставить Эри самой выбрать что-нибудь, хотя изначально она хотела, чтобы он выбрал для нее. (Он не доверяет себе, когда дело доходит до создания хороших цветовых сочетаний. После того как он столько лет подряд носил черные наряды, он потерял способность определять, что является хорошим стилем, а что нет.) После нескольких минут напряженных раздумий Эри протягивает ему светло-голубую резинку, и он завязывает ей косу. Выглядит это несколько неуклюже, и Шота сожалеет об этом. Эри, напротив, с радостью вскакивает со стула, как только он отходит, чтобы дать ей возможность выйти. Ее волосы достаточно длинные, чтобы она могла взять их сзади и перекинуть через плечо, чтобы осмотреть себя перед зеркалом. Судя по ее лицу, она очень довольна тем, как Шота заплел косу, даже если сам он в смущении смотрит на стену. Хизаши смеется и кладет ладонь на плечо мужа. — Не волнуйся об этом! — он заверяет, хотя его забавляет насколько заметно несовершенна ручная работа. — Это была первая попытка! — Да! — Эри соглашается, хихикая. Она убирает выбившуюся прядь за ухо и поворачивается, чтобы закинуть руки на тело Шоты, заключая его в объятие. — Спасибо, пап! — Мм, — Шота отвечает, думая о том, как бы ему посмотреть видео туториал позже. — Всегда пожалуйста.

***

Никто никогда не поймёт, почему Хизаши решил купить целое ведро цветов. — Да, да- Я понял, что департамент поддержки проводил сбор средств, чтобы позволить себе больше товаров, но почему ты забрал так много? — Кацуки спрашивает, подбирая одуванчик. Его братья толпятся вокруг него, лезя в контейнер, чтобы вытащить горсть листвы, упавшей на самое дно. Шото решает по прихоти заморозить лист, наблюдая с лёгким интересом, как холод равномерно распространяется по всей территории. — Цветы приятные. Мне нравится природа. Кацуки закатывает глаза. — Ты не скажешь такое, когда они все завянут. В этом и проблема, папа решил потратить все эти деньги, а взамен получил лишь то, что через несколько дней будет выброшено. — Но проявление чувств, Кацуки, — Хизаши саркастично говорит. Он крутит стебель розы между пальцами. — Никогда не слышал о любви? — Перестань ассоциировать её с любовью. Это чушь. Кацуки срывает лепестки с розы и Хитоши изображает шок, смотря в фальшивом ужасе на бардак, упавший на пол их гостиной. — О боже. — Он шепчет, драматично протягивая руку к остаткам и прижимая их ближе к груди. — Это убийство! — Не- что? — Кацуки раздраженно спрашивает. — Они погибли в тот момент, как их срезали с куста. — …Он не ошибается, — говорит Шото. — Не помогает! — Хитоши жалуется, сдавливая лепестки в кулаке. — Так, что мы собираемся делать со всеми этими трупами? Хизаши хмыкает. — Я не продумал эту часть. — Почему бы тебе не отдать их своему мужу? — Кацуки предлагает, закручивая стебель крошечного цветка вокруг пальца. Что бы там ни находилось, это совершенно случайная смесь — растения всех размеров и цветов. Они даже не собраны в букеты, они просто… там. Разбросаны вокруг и прижаты к контейнеру. Он не удивился бы, если бы все они были сгенерированы прямо из чьей-то причуды и попали в ведро. Хизаши морщится. — Я однажды подарил ему пион, и он оставил его, даже после того, как он полностью высох. Он думал, что я расстроюсь, если он выкинет его. Полагаю, могу подарить ему засушенные цветы? Кацуки смеётся, завязывая цветочный стебель, который он держал, в узел, прежде чем дать ему упасть. — Похоже на то, что он бы сделал. Да, конечно, засушенные цветы хороши. — Хм, позже я найду какие-то тяжёлые книги, чтобы положить сверху, — Хизаши отвечает, наклоняясь, чтобы поднять брошенный цветок Кацуки. — Эй, не мусо- воу! Ха! Ты дал мне идеальную идею! — Что? Бросить их все на пол? — спрашивает Хитоши. — Нет! — Хизаши говорит, поднимая сплетенный цветок. Он указывает на него. — Это! Плетение! Почему бы не сделать цветочные короны? — О, черт возьми, да, — Кацуки заявляет, хватая ведро. — Тематические. — О нет, — Шота тихо говорит. — Как делать цветочные короны? — Надо соединить стебли, — Кацуки говорит ему, просматривая коллекцию в поисках цветов, которые хочет. — Но если ты хочешь сделать всё путем новичка, иди и возьми немного проволоки. — Я могу принести немного! — добавляет Хизаши. — У нас много материалов, которые мы никогда не использовали, так что, мальчики, можете смело делать всё, что захотите.

***

К концу вечера Хитоши создаёт что-то довольно приличное для первой попытки. Он был слишком занят, пытаясь выяснить, как соединить творение вместе, чтобы на самом деле проявить внимание к типам цветов, которые выбирал, поэтому сейчас у него целое скопление оттенков. Шото хмуро смотрит на петлю, которая не держится вместе. Кацуки носит золотую, которая ярче его цвета волос, но всё равно подходит ему. Она в основном из бархатцев и золотарника, с примесью нарциссов и одуванчиков. Хизаши победно протягивает законченную корону розового, оранжевого и фиолетового, выложенную узором.

***

Эри удивлённо визжит, когда Хизаши подходит к ней сзади и без предупреждения опускает ей на голову цветочную корону. — Пап! Что это? — она спрашивает, снимая её, чтобы осмотреть. Она замолкает, и широко раскрыв глаза, разглядывает композицию. Хизаши взьерошивает ей волосы. — Это цветочная корона, малышка! Твои братья тоже сделали себе, так что все вы совпадаете. — Она такая красивая! — Эри кричит, обнимая сверток так сильно, что в процессе некоторые лепестки падают на её одежду. Сразу после Шото, Кацуки и Хитоши вбегают в её комнату, толкая друг друга в стены коридора в процессе. Кацуки останавливается перед ней, Хитоши следует примеру. Шото поправляет каркас короны. — Ладно, думаю, на этот раз у меня получилось, — он заявляет, опуская её на голову. — Да ну? — Кацуки спрашивает, щелкая по торчащему листу, и металлическая проволока стремительно разлетается в стороны, поднимая все цветы в воздух. Они летят за спину Шото, прямо на матрас Эри. — Черт.