Реальность, правда, рок-н-ролл

(16 мая 2017 года, телестудия Пушного) Пушной: Доброе утро, дамы и господа, леди и джентльмены, товарищи! Я рад вновь приветствовать вас на нашей молодой теле-передаче "Рок жив", ведь сегодня особенный день и особенный выпуск, ведь именно сегодня у нас в гостях знаменитая группа "Бесконечное лето", встречаем! Соло-гитаристка группы "Бесконечное лето" Алиса Сергеевна Двачевская и её коллега басистка Мику Олеговна Хацунэ! (Входят Алиса с акустической гитарой, и Мику, садятся на большие мягкие зелëные кресла напротив Пушного, здороваются) Пушной: Доброе утро, уважаемые, рад снова видеть вас у себя в гостях, так скажем. Как ваше настроение? Алиса: Всë как у людей, ничего необычного (вздыхает). Мику: Лично у меня — прекрасное, дай Бог и всем такого же (улыбается)! Пушной: Хорошее настроение — это всегда хорошо, ведь именно с ним человек добивается успеха. Скажите, пожалуйста, а вы всегда выступаете в хорошем настроении или раз на раз не приходится? Алиса: (пожимает плечами) Да даже не знаю, честно сказать. Как-то не задумывалась над этим вообще. Ну, там по-началу, конечно, первые концерты проходили под вообще адским адреналином, там не до плохого настроения было (все смеются), а потом как-то уже и само образовалось, я над настроением даже и не задумывалась, играю себе и играю (разводит руками, лениво кладëт ногу на ногу). Мику: (радостно) А я всегда в хорошем настроении, я живу с ним! А уж особенно на концертах, когда играю, там такая вообще радость охватывает, что аж в дрожь бросает! Алиса: А кого не охватывает? (Поворачивается к Мику) Кого ни взять — всем нравится, все счастливы-довольны. Даже при затычках никто не теряется. Пушной: К вопросу о затычках: а бывало ли такое, что вы забывали текст во время концерта и если да, то как выкручивались? Алиса: (краснеет, издаёт смешок) Я, когда мы в Ленинграде летом 89-го играли с Витей Цоем, в "Песне без слов" при переходе со второго припева на соло постоянно забывала, что оно от перехода после первого припева отличается (берëт гитару, показывает наглядно, играет гитарное соло после первого припева, и затем для сравнения играет гитарное соло после второго припева) — вот так вот. А так .... (Задумалась) — Нет, ничего такого не помню. Несколько раз промазывала мимо нот, но или от усталости или отвлекалась, был грех, но нот не забывала ни разу, сколько себя помню. Мику: Я однажды ... (задумалась) году этак в две тыщи пятом на концерте в Иваново забыла, что сегодня мы не меняемся с Алисой, и взяла ритм. А она пришла позже, почти опоздала, но спокойно взяла бас и первую песню мы отыграли чисто. Потом уже поменялись, пока Семëн публику отвлекал разговорами (хихикает). Пушной: Мику вопрос к Вам: в 2007 году Семëн Семëныч на интервью рассказывал, что тексты нескольких песен группы написаны были чисто Вами, скажите, пожалуйста, автором текстов каких именно песен "Бесконечного лета" Вы являетесь? Мику: (машет руками) Ой, немногих, всего лишь нескольких: в 89-ом в альбоме "Крис" я писала целиком текст "Светлой души", ещё в 90-ом в "Авангарде" написала текст песни "Чёрная жемчужина", и в 93-ем Семëн нежданно-негаданно попросил меня написать текст к первой песне альбома "Земля и Небо", к знаменитой "Мара". Пушной: Это, если мне память не изменяет, был ваш первый хард-роковый альбом? Алиса: И единственный. Несколько баллад ещё в течение нескольких лет мы написали, но они по разным альбомам были раскиданы. Больше мы целенаправленно хард-роком не занимались, хотя "Арию" в 2007-ом исполняли. Пушной: А почему вы вдруг решили попробовать себя в тяжеляке? Вы же всегда только Волну исполняли. Я имею ввиду, из своего репертуара. Почему вот, пост-панк, пост-панк — и тут вдруг хард, почему? Что, скажем так, вас вдохновило? Алиса: (вздыхает) Вдохновила нас на создание хард-альбома грустная история. В 93-ем году Семëн в августе после активных концертов уехал отдохнуть в Краснодар к маме. Уезжал на пару недель, а вернулся в Питер только в середине октября, совершенно грустный. Мы встретились, поговорили — оказывается, это умер его старый товарищ, Коля Шептунов, барабанщик, они с Семëном вместе панк-рок играли. Вот, а ... Пушной: Позвольте мне Вас перебить. Алиса: (с интересом) Да, конечно. Пушной: А вот Вы лично знали этого Колю Шептунова? Алиса: (с удивлением) Да, знала, конечно, знала (выпрямляется в кресле, увлечëнно начинает рассказывать). Это же всё Вышкинская рок-тусовка, наша, по-сути, юность. Мы ведь начинали свой путь не в Москве или том же Ленинграде. "Бесконечное лето" впервые встретилось в пионерлагере "Совëнок" в Краснодарском крае под конец июня. Вожатая попросила Семëна и Мику сыграть что-нибудь на лагерной дискотеке. Мику: И Марата. Алиса: Да, и Марата тоже. Они меня уже потом позвали. А ... Пушной: Позвольте мне снова Вас перебить. Алиса: (немного нетерпеливо) Да-да, конечно. Пушной: Марат — это тот парень, с которым вы играли раньше? Ну, то есть, на самой заре вашего творчества. Алиса: (немного раздражëнно) Ммм, вообще-то, это он с нами играл. Да, первоначально группа состояла из пяти человек: Семëн — вокалист и наш бессменный лидер, я — ритм и соло-гитара, Марат — ритм и соло-гитара, мы с ним менялись иногда, Мику — басист и вообще мультиинструменталист, и Ульяна — ударные. Мику: Я в лагере заведовала музыкальным кружком. Алиса: Поэтому, собственно, именно Мику с Семëном и попросили всё организовать. Хотели вокалисткой ставить Мику, но она отказалась и уговорила Семëна её заменить. Пушной: Почему так? Мику: Нужен был мужской голос, мой бы не подошёл. Испугалась я немного, проще говоря (усмехнулась). Алиса: Не суть. Я там немного пококетничала, но отказаться не смогла: уж очень хотелось выступить! Мы подготовили программу из пяти песен, естественно, не своих: "Снег", "Вологда", "Красное на чëрном", "Белая ночь" и "Гудбай Америка". Мику: Приготовили всего за четыре дня! (с восхищением) Алиса: Выступали на лагерной сцене. Значит, Семëн по центру сцены стоял с акустикой, мы с Мику справа стояли, я с электрой, Мику с басом, Марат с электрой стоял справа, и Ульяна позади всех на установке. Вот такая вот была расстановка, и именно так мы и выступали на подавляющем большинстве концертов вплоть до июня 88-го. Пушной: Понятно. А почему вы решили стоять именно так? Алиса: (пожимает плечами) А я сейчас, наверное, даже и не вспомню. Просто так, по-моему. Мику: Да, просто так. Как-то так встали и сразу начали играть. Я даже не поняла ничего толком, если честно (признаëтся). Пушной: Ха-ха, бывает, неловкости первого выступления. И как концерт оценили слушатели? Им понравилось? Алиса и Мику хором: Более чем! Мику: Нас на бис вызывали! А "Гудбай Америку" мы аж три раза исполняли. Алиса: Ульянка там по установке со скоростью звука колотила и постоянно шла куда-то не в ритм, но исправлялась и всë время приукрашивала свою партию. Пушной: А как вы сошлись после смены? Мику: Я встретила Семëна в Вышках в конце августа случайно. Алиса: А мы с Мику одноклассницы, мы с ней давно вместе играли. Ульянку разыскать труда не составило: она только той весной музыкалку окончила, Мику справки навела, мы её нашли, а вот с Семëном пришлось изрядно попотеть, но Мику его в итоге чисто случайно встретила. Так мы и сошлись. Пушной: Прошу прощения, но, а как же тот загадочный Марат? Мику: Марата и искать было не надо, его и так все знали. Марат Булатович Калинин — это один из самых популярных был Вышкинских рокеров. Его в своё время буквально любая собака в городе знала. Нет, он очень известен был в рокерских кругах. Очень. Потому что скандалил много. Мику: И играл хорошо. Пушной: И он сразу согласился с вами играть? Алиса: Сразу же. Мы его на квартире у его кореша выловили, предложили с нами вместе играть, он аж засиял. Пушной: Угу, понятно. Семëн Семëныч как-то раз рассказывал, почему Марат из группы ушёл. Жаль. Алиса: А это я и так понимала, что он уйдёт. Тут не всё так просто было на самом деле. Мы оба были с трудным характером: я — сирота, а он пацан с района из неблагополучной семьи. И не смотри, что хороший музыкант. Он был очень и очень своевольный, так скажем. Отличный друг, отличный спортсмен, честный и благородный человек, но очень своевольный и своенравный. Мы с Маратом с самого знакомства с Витей Цоем страшно ссорились. Пушной: Вы имеете ввиду, вы начали ссорится с Маратом после того, как познакомились с Виктором? Алиса: Да, да, угу (кивает головой). Мику: Позволите? Пушной: Да-да, конечно. Мику: Мы с Витей Цоем познакомились ещё в декабре 1987 года. Он, оказывается, приехал с группой тайно в Вышки к друзьям, но бродя по городу, услышал нашу игру и поймал нас в гримëрке после концерта. К этому времени мы как группа уже давно играли (дата создания группы — 16 сентября 1987 года), уже получили небольшую популярность в местной рок-тусовке, но всё равно мы были ещё никому не известной, очень локальной группой. 250 человек на нашем концерте — самое большое. Алиса: Уже было готово и исполнено два альбома ("Цунами" и "Вперёд!"), всего 18 композиций, третий был готов практически "Синяя звезда" — восемь композиций, но исполнить его мы не успели. Пушной: Прошу прощения. Алиса: Да-да, конечно (заинтересованно). Пушной: Может быть, я что-то путаю, но ведь "Синяя звезда" была выпущена аж в 2013 перед самой смертью Семëна и состояла она из девяти композиций? Алиса: Верно. Но тут есть подвох: демка "Синяя звезда" была записана ещё в 87-ом, но из-за случайной встречи с Цоем мы не успели этот альбом добить. Концерты на нас свалились в невероятном количестве. Мы не творили несколько месяцев, мы исполняли то, что есть. Новый, третий альбом вышел только в сентябре 1988-го, но там не было ни одной песни из "Синей Звезды". Пушной: Почему не стали доделывать её? Почему взялись за новый альбом? Мику: Семëн решил, что "Синяя звезда" не отвечает требованиям времени. Восемь композиций: "Рейс 410", "Булки, кефир и рок-н-ролл", "Саманта ("Где ты?")", «Здесь лето не кончается", "Умирай", "Я тебя совсем не помню", "Тук-тук", "Вернëмся" — и ни одной бунтарской, ни одной противостоящей порядку. "Рейс 410" — вообще панк-рок, можно сказать, дурь там истинно панковская. О смерти и бессмысленной жизни. "Булки, кефир и рок-н-ролл" — резкое ей противопоставление, практически лампа: это была песня-баллада о нашей встрече. "Саманта" — этакий чуть ли не шансон о знаменитом после доброй воли Саманте Смит, в смерти которой Семëн завуалированно обвиняет Америку и в песне ни разу не упоминает её имя. "Здесь лес окутан тайной" — Прекрасная песня о беззаботном детстве, о пионерлагерях, друзьях и подружках и о том, как люди повзрослеют рано или поздно и вспомнят когда-нибудь об этих золотых временах. "Умирай" — очень тяжёлое произведение, баллада, так и начинающаяся: "Умирай ... Умирай ... Умирай, закрывай же глаза и скорей умирай. Твоë время исчезло совсем, безвозвратно ушло — исчезай". Это о тех, кого знали да забыли, о их уходе, так сказать. "Я тебя совсем не помню" — По большому счëту, преимущественно из-за этой песни Семён отказался от альбома. Вроде бы эта песня о парне, который забыл свою первую любовь. На самом же деле она была написана о парнях, вернувшихся из Афганистана, о том, как сильно их меняет война. "Тук-тук" — вот это была самая, так сказать, недовольная временем песня. "Тук-тук! Но больше ни звука. Тук-тук! Но дальше без дела. Тук-тук! И лают собаки. Тук-тук! Мы так не хотели",— Еë первые строчки. Тук-тук означало, что нужны перемены, нужны новые вожди и герои, а Советский Союз уже практически загнулся, и рокерам (тем кто делает тук-тук) не дают прохода. "Вернëмся" — очень воинственный трек, мощный. "Мы идём по улице, мы идём по площади, мы подходим к выходу, но знай: мы вернëмся! Вернëмся!" — о том же, что и "Тук-тук", только текст не такой прямолинейный. Пушной: То есть, Семëн Семëныч посчитал, что две бунтарских песни — это мало? Мику: Да. И решил не выпускать альбом, да и времени на это, вообще-то, было ... Совсем не было. Алиса: (с интересом) После того, как Витя нас нашёл, я, когда поняла, кто передо мной, в обморок чуть не упала. Пушной: Виктор в интервью рассказывал, я сам смотрел. Смеялся очень на этом моменте. Алиса: Да там мы все чуть в обморок не упали (смеётся). Не упадëшь тут. Эта вот (кивнула на Мику) щебетала словно птичка, а Ульянка у него чуть на шее не повисла. Семён же как столб стоял в ступоре. Мику: Витя предложил нам свою помощь в продвижении творчества. В обмен он просил лишь всерьёз заняться рок-н-роллом. Мы, естественно, согласились. Пушной: Сразу же согласились или подумали ещё? Мику: Как сказать ... Семëн с трудом сказал, что надо с товарищами обсудить, в итоге просто он нам сказал, что грех от этого предложения отказываться, и мы все с ним согласились. Пушной: Насколько мне известно, Алиса всё ещё содержалась в интернате "Юность", у вас, Мику Олеговна, Семëна и Ульяны была здесь семья, а Семëн ещё и токарем работал. Как же вы сумели уехать в Ленинград выступать? Мику: (смеясь) Я отпросилась, Семëн уволился ещё до встречи с Витей, а Алиска с Ульянкой попросту сбежали, ха-ха-ха! (Все смеются). Алиса: Только мы сперва не в Ленинграде работали. Мы поехали сначала поближе, в Краснодар. Там выступали сперва с Витей Цоем, двухтысячную толпу собрали! Играли разом две группы, и его композиции, и наши. Потом только узнали: Витя так все обставил, что это не мы с ним играли, а он с нами. Ну типа, это мы его на наш концерт позвали, а не он нас на свой. Пушной: Эдак вам повезло! И что же было потом? Как вы возвращались? Алиса: А я на этот интернат плевать хотела. Не вернулась туда и всё тут. Меня, как я поняла, и не искали. Просто прислали справку, когда 18 исполнилось. Нашли меня, как я поняла, через рок-клуб Ленинградский. Вот у Ульянки в семье прям драма была. Пушной: А когда и как группа "Бесконечное лето" стала членом Ленинградского рок-клуба? Алиса: В марте восемьдесят восьмого, после активных концертов с Цоем в Краснодаре и Сочи. Мы поехали в Ленинград, заехали на пару дней в Москву, побеседовали там с Петей Мамоновым, выступили с ним и поехали дальше. Встречали нас в Ленинграде, конечно, шикарно: с музыкой, с поздравлениями с приездом, с репортëрами, у Семëна прямо на въезде интервью взяли — красота! Мику: Хотя сперва местные звëзды отнеслись к нам с прохладцей, тепло к нам отнеслись сразу только Цой, Константин Кинчев и Юра Шевчук. И действительно: приехали незнамо кто, незнамо откуда, а их тут такая толпа встречает — непорядок. Но постепенно установились дружеские отношения если не со всеми, то с подавляющим большинством. Нас везде приглашали, всюду звали. Алиса: Летом 88-го был дан огромный тур по городам Сибири, в Перми побывали, в Уфе, в Красноярске — много где, почти всё лето там провели (12 июня — 19 августа). Устали, но собой были довольны. Хотя программа начала уже малость "выдыхаться": всего два своих альбома, хотя мы частенько и чужое исполняли, правда, денег за это мы не брали. А в сентябре того же года был третий альбом готов: "Железное эхо". Тринадцать композиций, все в стиле новой волны, главный хит — "Лесная дева". Тираж составил около полутора миллионов пластинок. Впервые мы его в Ленинграде показали в октябре. Пушной: Извините, а что же всë-таки, был за Коля Шептунов, к которому на похороны ездил осенью 93-го Семён Семёныч? Алиса: Его старый товарищ. Семён начинал в панк-роке. В 83-ем году он пришёл басистом в группу "Био" (А было ему тогда 13 лет). А "Био" — одна из двух популярнейших панк-групп Вышек, ещё была группа "Токсин", более старая. Заправлял в "Био" Максим Дюшев, его все называли Дюша Максимов. Группа была основана в 82-ом году, был там Дюша на басу и на вокале, Петя Артачев на ритму и Коля Шептунов на ударных. Когда туда пришёл Семён, то он на бас встал, Петя на соло, Коля на ударных, а Дюшка в руки ритм взял. Так и тусовались в местной школе, им по 16-17 лет было всем, одному Семëну — 13. На площадках местных выступали, бутылки били об сцену, кайфовали, проще говоря. Записали шесть альбомов. В 85-ом Семён оттуда ушёл, пытался как-то себя в рок-н-ролле найти, но ни в одной группе так и не задержался надолго, пока нас не встретил. Пушной: А почему он покинул "Био"? Алиса: Понимаете, Семëн не был панком. Он был хиппи, но понял это позже. Сперва он думал о себе, как о панке. Играл панк-рок, ему это нравилось, но потом он начал понимать, что хочет играть не как тот же Летов или Свин, а как Кипелов или Оззи Осборн или Фредди Меркьюри — не как панки, а как фирмачи. К тому же, он не ощущал себя приверженцем панковских идеалов. Ушёл он из группы тихо, без шума, и с Вышкинской сцены практически пропал. Ну, как пропал: завёл знакомства с местными хипанами, джинсы дешовые купил, стал снимать приёмы игры на электро и акустической гитаре. Мику: Дюша Максимов умер в декабре 89-го. Нет, он конечно, был отличным парнем, крутым, умным, хорошим музыкантом, хотя и пел он весьма средне, в общем, место в жизни у него было, но бухал он — страсть как много. После ухода Семëна из группы стал ещё и колоться, году этак в 86-ом. Семëн его снял с травки в своё время, но когда они разбежались — Дюша подсел на наркотики снова. Семён с ним осенью 89-го виделся (он тогда к родителям в Вышки приезжал впервые с января 88-го), вернулся, нам рассказывал: "Большей развалины и не представишь". Спустя пару месяцев нам сообщили, что Дюша умер от сепсиса. Перед смертью Семëну признавался: "Нельзя было тебя из группы отпускать". "Био" распалась сразу после его смерти. Родителей его через год обоих не стало. Алиса: (вздыхает) Был прекрасным парнем, я к нему на концерты ходила. 24 года было. Жаль безумно. Мику: Потом в 93-ем Семëн осенью вновь поехал на родину, хотел получить вдохновение. Приехал — и через два дня Коля Шептунов скончался от пневмонии. Семён на его похоронах присутствовал и горсть земли на гроб бросил. Пушной: А вы когда-нибудь ездили вместе с ним на родину? Алиса: Да, мы дважды всей группой были в Вышках: в 2000-ом и в 2007-ом. Пушной: А заходили в старые клубы? Мику: Конечно! В первый раз мы там на дискотеке свою музыку слушали, а во второй нас там узнали и не давали нам там проходу! Пушной: А по-отдельности вы часто ездили в Вышки? Мику: (признаваясь) Лично я — всего пять раз до смерти Семëна. В 89-ом летом отдыхали там с мужем, в 90-ом два раза: до смерти Вити Цоя и после, в 95-ом летом ездила туда с дочкой Надей, и в 2010-ом — с мамой, дочкой и внучкой Катей, маленькой ещё тогда совсем. Когда Семён умер, я туда стала почти каждый месяц ездить. Алиса: А я там часто бывала (разводит руками), по нескольку раз в год. И одна, и с семьёй ездила. У сына свадьба там была, я туда приезжала. Широкая была гулянка, почти все офицеры собрались. Пушной: Игорь Андреич — он ведь офицер ВДВ? Алиса: Да, сейчас уже капитан. Пушной: А муж Ваш, Андрей Александрович, служил в армии? Алиса: (морщится) Нет, Андрей в армии не служил, он по зрению не прошёл. А Игорëк вот решил не по музыке пойти, и не по инженерке, он в армию захотел, Рязанское училище закончил и какое-то время под началом Олега Матвеича Ставропольского служил Мику: (с гордостью) У моего папы. Пушной: У Вас и отец ещё военный, не только муж Ваш, Николай Степаныч? Мику: Да. Папа у меня полковник ВДВ, муж — подполковник. А сын Алиски Игорь у отца моего служил два года, с 12-го по 14-ый. Пушной: А Семëн Семëныч в армии, я так понимаю, не служил? Алиса: (удивлëнно) Нет, служил, конечно, даже воевал в Афганистане в Гардезе. Не посмотрели ведь, что он рокер популярный: едва в 88-ом вышло "Железное эхо" — через две недели Семëна призвали в армию. И попал он по роковому стечению обстоятельств в славную 56-ю ОДШБР. Пушной: В десантный полк? Алиса: Да. На третью неделю службы туда попал. По горам мыкался. Даже в окружении был два дня. Книгу об этом писал с 2000-го, но дописать не успел. Прослужил он всего восемь месяцев, потом был комиссован по ранению. Если так посудить, то эта рана его и убила. Мина разорвалась за спиной, его осколками всего посекло. Один под сердцем застрял. От греха подальше решили комиссовать, операцию в Москве делали. Пушной: А в каком году это было? Мику: Ранение он получил в мае 89-го. Его рота стояла на границе Таджикистана с Афганистаном, два дня простояли на охране, на третий день их сменили, дали команду на боевой выход в горы. Они передислоцировались, получили приказ: из Афгана идут боевики, в войсках неразбериха; закрепиться в ущелье возле кишлака, не пропускать через это ущелье душманов два дня. Наши поставили в кишлаке блокпост, а все остальные перекрыли ущелье. Ночью душманы скрытно прошли со стороны кишлака, хотели бесшумно уничтожить поставленный там блокпост, но были обнаружены. Это дало роте шанс не быть уничтоженной сразу. Атаку отбили. Ранним утром духам получилось застать наших в кишлаке врасплох: пошли на ущелье, отвлекли наших. Только двое солдат из кишлака ушли, остальные все погибли. Роту окружили в ущелье, связи не было. Четыре дня полоскали. На третий день Семëна и ранило, он ходить не мог, лëжа отстреливался. К счастью, на помощь, спустя ещё сутки, подошёл мотострелковый полк с танками, с пушками, с вертолëтами, со всеми этими прибамбасами — духов разогнали и наших вывели. Из шестидесяти пяти наших мальчиков сорок убили, восемнадцать серьёзно ранили, Семëна в том числе, пятеро тяжëлых, а так никого не раненого не оставалось, всех зацепили. У Семëна нога была пробита и осколок застрял под сердцем. Решили не рисковать (нас-то к тому времени уже весь Союз слушал) и демобилизовали его. За этот бой получил он медаль "За отвагу". Пушной: Вот это неожиданность! Не помню, чтобы Семëн Семëныч когда-то упоминал о том, что он медаленосец! Да он, оказывается, герой! Алиса: Он очень не любил об этом говорить. Про Афган вспоминал крайне редко, и то не специально, будто бы невзначай: "А вот у нас в Афгане так-то было, а вот у нас такого-то не было" — минимум конкретики. Его ещё потом награждали несколько раз памятными медалями: "10 лет вывода войск из Афганистана", "15 лет вывода войск из Афганистана", "20 лет вывода войск из Афганистана", нагрудный знак "Воину-интернационалисту", медаль "Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа и медаль "Ветерану боевых действий". А пока он в госпитале лежал, ему орден Красной Звезды вручили. Вроде бы, ходи да красуйся, но нет, все свои награды Семëн только три дня в году надевал: на годовщину ввода войск, на годовщину вывода войск и на встречу с друзьями-афганцами. Он даже на Девятое мая свои награды не носил, говорил, мол, не достоин я, не был я на ТОЙ войне. Мику: Хотя "Афганский" альбом у него самым большим из всех получился — 20 композиций. "Высота", "Черви", "Красное небо", "Буря", "Мы из ада", "Демобилизация", "Прутик", "Кони", "Ветер", "Голубая вода", "Уходим", "Прощай, Афган!", "Шаг до вечности", "Тëмная история", "Граница", "Штампы к чëрту!", "Не бойся, мама", "Отбился от роты солдат", "Сон и не сон", "Время наше". Алиса: Когда Семëн нам на гитаре все эти песни сыграл — я на "Прутике" не выдержала и разревелась. Но там сложно было не реветь, на таком-то припеве!: "И пульс стучит в висках, но мы его не замечаем! И смотрит смерть на нас, но мы пока живём! И кто-то где-то песенки поёт, а рота погибает! Под Рузватом ясным солнечным днём!" Мику: Да Ульянка сразу на "Высоте" расплакалась! А я вслед за ней на "Буре", Алиса дольше всех продержалась. А Семён только усмехался и молчал. "Афганский альбом" вышел только в 94-ом, а через год ... Пушной: "Красный альбом"? Мику: Он самый, Александр, он самый. И заметь, никто из нас не пожалел, что сыграл его. Вот какой был Семëн Семëныч наш! (с гордостью). Пушной: И сколько раз ему срок скастили? Алиса: Четырежды. В 95-ом мы в ноябре подготовили "Красный альбом", в котором Семëн осудил Ельцина за развал СССР. А потом ... Пушной: Позвольте перебить? Алиса: Да-да, конечно. Пушной: Раньше не осуждали? Алиса: Конечно, не осуждали. Мы же только, собственно, и ждали падения Железного занавеса, чтобы наконец начать жить "как в Америке, как цивилизованные люди живут". Очень уж нас достало всё советское: и цензура, и пропаганда, и всё-всë-всë — мы-то слышали о том, что в Америке якобы всё лучше, демократии ждали. Наобещали ведь нам с три короба: и джинсы вам будут, и сорок сортов колбасы на прилавках, и по три телевизора в квартиру, и никаких очередей — всего пообещали. Когда ГКЧП произошло — мы все вообще вскипели, мол, как так? Кто посмел? На развал Союза вообще ликовали: наконец-то закончилось это дерьмо, сейчас наступит изобилие! В 92-ом даже альбом записали "Новая весна" — про то, как всё плохое кончается и начинается всё хорошее. Пушной: А когда и как вы разочаровались в этом? Мику: Что-то шевелиться начало в 92-ом, когда обнищание продолжалось, маргинализация общества шла полным ходом, а сорок сортов колбасы на прилавках магазинов не появилось. Всё те же очереди в магазинах, вывески на иностранном языке, билеты стоят или почти нифига или столько, что приобрести их невозможно, за каждым углом поджидают полуголодные гопники или бандиты по-крупнее, на улицах то и дело стрельба — идут разборки. Вот тут-то и начали появляться вопросы к власти: где же демократия? Где обещанное изобилие? Алиса: Но это всё было так, чуть-чуть, мало-помалу недовольство накапливалось. Типа, всё хорошо, но вот это, это и вот это. И резко всё рухнуло в 93-ем, когда Борис Николаич танками по Белому дому стрелял в октябре. Сперва не понимали: как так? У нас же демократия, мол, у нас как в Америке всё справедливо! А потом пришло осознание, что обманули нас жесточайшим образом и оставили ни с чем. Болезненно, конечно, всё это происходило, но уж как есть. Вот тогда-то у Семëна и появилась задумка предъявить власти через своë творчество. Стариной тряхнуть, так сказать, как в 80-е. Мику: Два года кропотливой работы, осторожнейшие слова на интервью, чëтко, до каждой восьмушечки составленные ноты и до мельчайших подробностей проработанный текст — и 17 ноября 95-го года мир услышал "Красный альбом", сыгранный на Красной площади перед трëхтысячной толпой. Текст главной песни звучал так: (берëт гитару у Алисы и начинает играть. Мелодия и гармония такая же, как и в песне "Прощения не будет" Александра Маршала). Мику: (поëт) "Нам с рожденья даётся всё щедро и в равных долях. Просто стать человеком иль нелюдем шансы равны. С ними вместе росли и гуляли в одних мы дворах, И подумать о чём-то плохом мы тогда не могли. Но декабрьский ветер пропел реквием по стране, А октябрьский дым окончательно маски сорвал. Показал, что жируют они — а бедствуем мы, И нам стало понятно, кто прав, а кто виноват. Победивший нас Запад огромные деньги им гнал, Не стесняясь совсем, десять лет он плевал нам в лицо. Ну, а лидер наш, пьяница вечно нам повторял: "Потерпите немного — и будет всем нам хорошо!" Мы устали от лжи, нам хреновину хватит пороть. Дым октябрьский точно запомнил все ваши грехи. Вы нас предали, сволочи — пусть вас накажет Господь! А нам душу порвать — мы страну свою не сберегли". Пушной: (внимательно слушал, смотрел на Мику, не отрываясь) Мощная вещь. Проникновеннейшая из русского рока того времени. Алиса: И практически единственная в своём роде. Концерт прошёл с огромными овациями, мы даже удивились, почему нас не повязали сразу же. Разъехались по домам, а вечером нам всем позвонила Полина Яновна, жена Семëна, и сказала, что его арестовали. Сказала, что он не противился и сразу сдался милиции, при этом так на неё ещё посмотрел ... Я сразу поняла, что дело плохо, наскоро собрала вещи и мы всей семьёй дунули с места в карьер в Краснодар на электричке, а оттуда в Вышки. Игорёк мой, ему едва тогда шесть исполнилось, молча шёл, ни слова не спросил, Андрей тоже. Из Вышек мы переехали сразу в Севастополь, а оттуда в Германию в Лейпциг, и там поселились временно. Мику: Я себе заранее заготовила билет на самолёт в Японию, потому что знала, что кончится всё это плохо, и потому, как только мне позвонила Полина, я уже и чемоданы уложила, и план действий был проработан. От Коли (от мужа) всё утаила, естественно, он мне после концерта звонил из части, орал в трубку, но я его просто перед фактом поставила, что ему делать-то было? Мы с Надей, с дочкой моей, и уехали сразу в Домодедово, а оттуда улетели в Токио к маме. Пушной: А как же вы выживали в Германии и в Японии? Ну, с Мику Олеговной понятно, у неё там родственники жили, а Вы, Алиса Сергеевна, чем имели хлеб? Алиса: (усмехается) А мы не просто так именно в Германию поехали. У Андрея там жил друг-немец, да и Андрей по-немецки говорил свободно, он вообще ещё и английский знал, так что, у нас проблем не было. Он работал по специальности, а я на дурацких шоу бывала иногда, а так-то предпочитала простенько: репетиторствовать. Мику: Я жила у родственников. Встречена была всем народом приветливо, как звезда. Организовала пять сольных проектов, но после моего уезда два распались сразу же, два ещё через год, и только один существует до сих пор как отдельная группа "Shiawase (счастье)" с новой вокалисткой. 60 песен на японском написала. Но с группами мы исполняли многое: как своë, так и русский рок, так и западную музыку. "В наших глазах" Цоя — это я последнее исполнила в Японии. Пушной: Понятно. А где была Ульяна Вадимовна? Алиса: (пожимает плечами) Да с нами она жила, в Лейпциге. У неё там родня к тому же была. Мы ей помогали иногда: у неё в 95-ом два ребëнка было, дочка Маша трёхлетняя и месячный сынишка Рома. А муж военный, старше её на четыре года, остался в России. Слава Богу, ни он, ни Николай Степаныч за решётку не угодили. Пушной: И всё же, какой срок светил Семëну изначально? Алиса: Ему пришили две статьи: Экстремизм и Призыв к экстремизму, дали 15 лет лишения свободы, загнали аж во "Владимирский централ". В 96-ом родня добилась пересмотра дела, Экстремизм признали недействительным, сократили срок до пяти лет, перевели куда-то под Рязань. В 97-ом дело снова пересмотрели, тюрьму сняли, дали два года домашнего ареста. Потом ещё три добавили. 28-го марта 2000-го года он обратился за пересмотром дела. 15 мая 2000-го года его оправдали, сняли все обвинения, освободили из-под домашнего ареста, ещё и компенсацию выплатили. Пока он сидел в тюрьме, очень помогали его семье Марьяна Цой, Юра Шевчук, Костя Кинчев, Боря Гребенщиков, Юра Шатунов и Леночка Тихонова, наш продюсер. Мику: Встретились мы на праздновании Нового 2001-го года в ЛРК на Рубинштейна 13. Я его первая увидела. Обнялись и долго молчали. Я плакала. Тихонько так. Уверена, что и он тоже. Потом Ульяна подошла, потом Алиса. Все вчетвером обнимались. Он так на нас смотрел ... Алиса: Под присягой подтвердить готова: никогда я такого взгляда у него не видела. Честное слово, никогда. Ни до, ни после. Ни на нас так не никогда смотрел больше, ни на семью, ни на друзей. Как будто бы он в одну секунду прожил всю жизнь — вот какой был у него взгляд. Пушной: (С чувством) Великий человек. Сильный человек. Настоящий человек. А что было после? Мику: Активные гастроли. Начали в Ленинграде, ой, простите, то есть в Питере, посетили Золотое Кольцо. В Шуе были, в Каргополе, в Палехе, в Сызрани, в Пензе, в Рязани, в Ладоге, в обоих Новгородах побывали. В Москве, конечно, выступали. Сотни городов посетили, сотни. В 2003-ем съездили в Сибирь снова как 15 лет назад. И новый альбом (первый в столетии) приготовили тоже в сентябре: "Взгляд в горы", 11 композиций. Пушной: Хит — "Орлиный крик"? Алиса: Да-да, он самый. (Мечтательно). В 2004-ом впервые провели тур по загранице: Швеция — Чехия — Словакия — Австрия — Венгрия — Италия. Потом поехали обратно в Россию. А в 2005-ом тур повторили: Финляндия — Швеция — Норвегия — Англия — Бельгия — Нидерланды — Прибалтика. Мику: В 2006-ом переписали первые два альбома: "Цунами" и "Вперёд!". А потом новые выпустили: "Перст". Новый пост-панковый альбом, 9 композиций. А в 2007-ом в Феврале поехали в Европу и вернулись только в 2009-ом в июне. Весь восьмой год провели за границей. Побывали абсолютно во всех европейских государствах, которые не посетили до этого. Ездили в Америку, пробыли там полгода. На Манхэттене были, в Солт-Лейк-Сити, в Нью-Йорке, в Вашингтоне, по Алабаме проехали, по Техасу — везде побывали, во всех штатах. Дали концерт с песнями "Kiss", "Queen", "Led Zeppelin" — больше всего зрителям зашло "Made in heaven" Квина — там Алиска так на соло оторвалась, жесть вообще! Чуть со сцены не упала, когда качалась! Алиса: (виновато) Да, было такое. Чëрт. Куда всё это делось! Пушной: Вы позволите ... Об этом? Как же так? Он ведь был спортсмен, боевой парень, я с ним разговаривал незадолго — он вообще бодряком держался. Как же так? Мику: Этот осколок. Открылась старая рана в 2012 году. Он резко изменился. Замкнутым стал, темноватым. Раньше подтягивался 30 раз легко — а весной в один день приходит и говорит: "Девчонки, я больше 20 не могу". Он чувствовал приближение смерти. Именно поэтому выпустил в январе 2013-го "Предсмертный альбом": "Легенда" и "Кукушка" Цоя, "Последняя осень" Шевчука, "Гудбай Америка" Бутусова и нашу "Дети минут", его любимую ... (Прим. автора: это песня Вячеслава Бутусова). Он жил в Москве, составил завещание, где всё между всеми поделил. А после концерта в феврале 13-го года у него остановилось сердце ... (Всхлипнула, опустила голову, утëрла слëзы, подняла голову). Мы не поверили в то, что он умер. Мы как с Витей Цоем: мы тогда в Крыму отдыхали и вдруг узнали, что его не стало — не поверили. То же самое и с Сëмой ... Пушной: Угу. А кто вам рассказал об этом? Алиса: Сын его звонил, Максим. Единственный у него был. Концерт в пять окончился. В восемь Макс мне набрал и сказал, что у него инфаркт, Скорая увезла. Я девчонок всех обзвонила и сразу в больничку. Увидели, как его в внутрь заносили, но к нему нас не пустили. Мы сели тогда в холле. Сидели как на иголках, ждали двадцать минут; я тогда всю жизнь свою вспомнила, все глаза проплакала, всех святых вымолила о здравии души и тела — нет, Бог не миловал. Мику поднялась, говорит мол, пойду, пройдусь. Через пять минут возвращается бледная как смерть, еле ходит, дышит часто, глаза на выкате, на нас посмотрела долго и сказала чуть слышно: "Семëн умер". Я не поверила сначала. Я домой вернулась, умылась, легла спать — всю ночь не спала, глаза закрывались, а спать не могла. Только под утро осознала, что произошло (опустила голову). Пушной: (обращаясь к зрителям) Великого рокера Семëна Семëновича Персунова, бессменного солиста и лидера группы "Бесконечное лето" не стало 24-го февраля 2013-го года. Именно в тот день мы лишились одного из лучших наших товарищей, одного из фирменных рокеров и просто хорошего человека. Он был женат на Полине Яновне Виариной, преподавательнице литературы в МАИ и имел от неё сына Максима(26.09.1989), а от него внуков Василия (17.02.2012) и Ивана (19.03.2014) Воевал в Афганистане, был награждён орденами и медалями, за справедливые слова был несправедливо осуждён и наказан, но не смотря на потерю многих товарищей и лишения в жизни — он продолжал жить и творить. А творчество его и по сей день продолжает жить в наших сердцах. На его похоронах присутствовали все его ленинградские друзья-рокеры, весь Вышинский, Московский и Краснодарский рок-клубы, его родители, друзья, коллеги, боевые товарищи по Афгану и его многочисленные поклонники. Имя его навсегда встало в один ряд с такими именами как Константин Кинчев, Игорь Романов, Михаил Горшенёв, Борис Гребенщиков, Юрий Шевчук, Виктор Цой, сам же Семëн стоял с ними всеми и с многими другими на одной сцене — а "Бесконечное лето" стоит в одном ряду с такими группами как "Ария", "Чиж", "Земляне", "Агата Кристи", "Крематорий", "Автоматические удовлетворители" и другими популярными российскими и советскими рок-группами. Список же зарубежных групп можно приводить бесконечно. Сделавший много при жизни, он не дожил даже до сорока трёх лет. Похоронен был 3-го марта в Москве на Новодевичьем кладбище. Проститься с легендой русского рока пришли двадцать четыре тысячи человек. (Делает паузу) К огромному нашему несчастью, спустя два года русский рок и весь мир музыки понёс ещё одну невосполнимую потерю: 15 февраля 2015 года трагически погибла в автокатастрофе в Петербурге Ульяна Вадимовна Советова (в замужестве — Безрукова), старый друг и товарищ Семëна Персунова, ветеран "Бесконечного лета", бессменная барабанщица, поэт, педагог и гитаристка, ученица Георгия Гурьянова и Олега Валинского. Её же наставником в музыкальной школе был Антон Аркатович, которому она посвящала стихи. У неë остались двое взрослых детей: старшая дочь Мария (07.07.1992) и сын Роман (01.08.1995), а так же внучка от Марии, Валентина (02.02.2013). Похоронена Ульяна была 19 февраля 2015-го года на Новодевичьем кладбище неподалёку от могилы Семëна. У неё было множество коллег и единомышленников и за рубежом. Имя её навсегда останется в памяти всех поклонников "Бесконечного лета", рок-н-ролла и музыки в целом. Алиса: Да, вот так вот. На какое-то время Семëна заменил на сцене Игорь Двачевский, а Ульяну — Маша Советова. Мику: А ещё наш старый товарищ Марат Калинин вернулся из Сибири и мы планируем позвать его на ближайшие концерты. О деятельности группы выходит фильм, режиссёр Андрей Звягинцев, в роли Семëна Персунова — Дмитрий Дюжев. Пушной: Всего группа "Бесконечное лето" записала 18 альбомов (13 при жизни Семëна, 5 вышли после смерти). 141 собственная песня, 87 ремиксов западного и российского диско, 113 ремиксов русского рока и 113 ремиксов западного рока. До новых встреч, дорогие телезрители! Алиса: До новых встреч! (Улыбается) Мику: До новых встреч! (Улыбается) (Прошаются с Пушным и уходят).