Три дня дождя

В исходящих было уже больше сотни вызовов, но трубку ни разу не взяли. «Глеб, давай поговорим», «Глеб, нам надо встретиться!», «Ответь мне!». Сайт Мосгорсуда уже опубликовал апелляционное определение, согласно которому правда осталась за Вадимом. Окончательно и бесповоротно. Тут же пришло больше десятка поздравлений: правосудие восторжествовало. Но отвечать Вадиму было некогда, он уже понял, что ничего не добьется от истца, если останется сидеть на месте. Машина въехала в знакомый двор, останавливаясь чуть поодаль подъезда. «Если не возьмешь трубку, я домой к тебе приду!». Ему даже показалось, что в окне, на которое он пристально смотрел все это время, шевельнулась занавеска, но разглядеть что-то было сложно. Еще несколько раз набрав номер и не получив ответа, Вадим решительно двинулся к подъезду. Но на домофон никто не отреагировал. Почему-то сомнений, что Глеб дома, не было. Начинался мелкий противный дождик… Вадим отошел и еще раз взглянул на окна. Одно из них было приоткрыто на проветривание. Он уже набрал в грудь побольше воздуха, но внезапно краем глаза уловил какое-то движение сбоку. — А ты чего тут делаешь? — Вадим разглядывал своего адвоката, неизвестно откуда взявшегося во дворе Глеба. — Я… Так это… Бегаю. Спорт! — тот смущенно отвел глаза, поправив висящий на шее бинокль BRESSER, — Вечерняя пробежка у меня! — С биноклем? — Вадим недоверчиво покосился на прибор. — Это так… — адвокат снял с плеч спортивный рюкзак, видимо желая поскорее избавиться от неуместной на пробежке техники, — Не успел убрать. В рюкзаке лежала ветровка, он потянул ее, но вместе с ней не асфальт выпал портрет Вертинского и несколько лепестков роз. — Ну-как вон отсюда! — рявкнул Вадим, — В другом месте бегай! — он еще пару минут следил за неуклюжими попытками собеседника собрать свои вещи с земли. — Вадим Рудольфыч, а можно… Можно мне тоже? — Что тоже? — Поучаствовать, — он расплылся в подобострастной улыбке, — Ну с вами… В этом… — В чем в этом?! — Вадим заорал так, что в воздух взмыла кормившаяся неподалеку стайка голубей, — В чем в этом?! — Ну вы же сюда не просто так пришли, — смущено мямлил тот, — По делу… Я помочь могу. Если в доме напротив подняться повыше, то там это… Видно хорошо, — он так и продолжал теребить в руках бинокль. Вадим смерил его уничижительным взглядом. — В «этом» буду участвовать только я! Иди куда шел! — Но… — уперевшись в разъяренный взгляд, продолжать он не стал. Как назло, следующие полчаса никто не вышел и не вошел в подъезд. Вадим занял пост наблюдения на лавочке во дворе, дождь хоть и был по-летнему теплым, но влажность причиняла дискомфорт. Он хотел было укрыться в машине, но домофон наконец пиликнул, и из подъезда вышла молодая девушка с ребенком. Вадим подорвался с лавки и одним броском достиг входа, взлетел пешком на нужный этаж и остановился, переводя дыхание. Он приложился ухом к двери, пытаясь уловить какое-то движение, но было абсолютно тихо. Палец лег на кнопку звонка и зажал ее на несколько непрерывных секунд. За дверью по-прежнему сохранялась тишина. — Глеб! Я знаю, что ты дома! — Вадим старался сильно не кричать, проговорив это куда-то в дверной откос, — Открой дверь! Давай поговорим! Он несколько раз подергал за ручку: ожидаемо было закрыто, — и снова нажал на звонок. Проделав все это попеременно бесчисленное количество раз, Вадим понял, что говорить с ним не хотят. — Глеб! — голос стал громче и истеричнее, — Открой дверь! Я не уйду, пока ты не откроешь! — на этот раз ему показалось, что за дверью раздалось какое-то явное шуршание, но оно быстро затихло, — Глеб! «Может, его и правда нет дома» — запоздало пронеслось в голове. Он достал телефон и нажал на вызов, приложившись ухом к двери. Если Глеб и хотел изобразить, что его нет дома, то звук стандартного айфоновского рингтона, приглушенно донесшийся из глубины, выдал его с потрохами. — Глеб! Я слышу, как звонит твой телефон! — Вадим еще раз крикнул в дверной косяк, — Открой дверь! Я хочу просто поговорить! «Сука, поганец», — это он произнес уже совсем тихо и себе под нос. Не то, чтобы он ожидал, что Глеб с радостью бросится в его братские объятия после всего этого, но почему-то судебные победы не принесли особой радости, и душа отчаянно требовала того, чтобы расставить все точки над и. — Глеб, я хочу поговорить! — он повторял одно и то же по сотому кругу, продолжая дергать ручку металлической гладкой двери, но все же сдался и грустно присел на ступеньки, закуривая. «Ну куда-то же ты пойдешь рано или поздно. Не будешь же вечность там сидеть. А я терпеливый, я подожду». Пока Вадим пытался убедить себя в собственной терпеливости, Глеб осторожно отошел от двери и присел на стоящий в коридоре стул. Стул он принес заранее из кухни: как только увидел въезжающую во двор машину брата. Внутри разгоралась ярость: «Приперся поиздеваться, сука! Бумажки свои притащил наверняка, чтобы в лицо мне швырнуть! Победитель хуев! Ответчик ебучий!». Звук на телефоне он все же отключил, хотя и было поздно. Ужасно хотелось курить, но если отойти от двери, то можно пропустить часть представления, и Глеб смиренно сидел и ждал, пока Вадик наберется сил для следующего акта. Ждать долго не пришлось: дверная ручка снова заходила ходуном, зазвенел звонок, а ставший совсем громким голос продолжил выкрикивать свое «открой дверь». «Фу, Вадик, как скучно», — Глеб поморщился, поняв, что ничего нового не предвидится, и все же встал, чтобы отправиться на перекур, — «Посиди маленько, пострадай». В представлении Глеба, страдать Вадику предстояло от того, что тот не может поделиться с ним своим триумфом. Доставлять брату дополнительную радость он не собирался. Хватит с него радости от победы в суде. Да и по логике надолго его не хватит — не будет же он сидеть там вечность. Поорет и свалит. Глеб глубоко вдохнул, успокаивая свое раздражение: все случилось так, как случилось. Это можно было только принять. Глеб уже практически позабыл о незваном госте, отирающем задницей ступеньки в его подъезде, поужинал, посмотрел пару серий очередного скучного сериала в наушниках, и сладко зевнув, решил, что можно отправиться на боковую. Но когда наушники были сняты, из прихожей донеслись все те же звуки: стук и завывания. Глеб удивленно посмотрел на часы: была практически ночь. Он с опаской бесшумно проскользнул к входной двери и уставился в глазок: картина не изменилась: брат по-прежнему был там, и это перестало казаться смешным. Он потоптался в нерешительности, ощущая, что раздражение снова поднимается где-то в глубине сознания, а потом резко отошел, завалился в спальне на кровать, плотно прикрывая дверь и вставляя в уши музыку. «Погромче ори, пусть соседи ментов вызовут, хоть уберут тебя отсюда» — мысленно обратился он к брату, погружаясь в сон. Вадим просидел в подъезде до полуночи, но место бдения все же пришлось покинуть. Орать ночью было чревато. Вообще удивительно, что до сих пор никто из соседей не попытался прервать его попытку встретиться с Глебом, — все как будто вымерли. Впрочем была суббота, поэтому наверняка большая часть жильцов свалила куда-нибудь на дачи. Он вышел под непрекратившийся мелкий дождь, предусмотрительно подсунув под входную дверь небольшой, найденный тут же камень, — чтобы она не закрылась, закурил и с тоской поглядел в темные окна. Видимо Глеб просто лег спать. Сам он спать решительно не собирался. Круглосуточный бар чуть дальше по улице встретил шумом и громкой музыкой. Вадим прихватил с собой бутылку коньяка, чтобы согреться, пусть и майской, но все же еще прохладной ночью, и вернулся на свой пост под окна. В машине было сухо и тепло. Ополовинив свою бутылку для дополнительного согрева, но сам не заметил, как задремал, а когда проснулся, было совсем светло. «Восемь утра. Время продолжать». Но камень из-под двери кто-то уже убрал, теперь его снова встретила писклявая трель домофона. Открывать ему никто не собирался. Маловероятно, конечно, но может Глеб с утра пораньше уже куда-нибудь ушел. — Где твой бинокль? — зло прорычал Вадим в трубку, — Тащи сюда, быстрее! Меньше, чем через минуту господин адвокат уже стоял перед ним со счастливой улыбкой. — Доброе утро, Вадим Рудольфыч, а я как раз рядом тут был. Утренняя пробежка! Что, не открывают? — он с сочувствием посмотрел на Вадима и закрытую дверь. Вадим с подозрением оглядел его, но решил ничего не комментировать. — Вот туда надо, — он указал рукой на соседний дом напротив, — Там подняться повыше, во втором подъезде, у меня и ключик имеется! — А откуда? — Вадим все же решил, что это слишком подозрительно. — Чистая случайность, чистая случайность. Люблю иногда понаблюдать… за птицами. Что это за птицы такие, за которыми можно наблюдать в бинокль из окон подъезда, Вадим уточнять не стал. То, что Глеб был дома, не осталось никаких сомнений. Правда, пришлось изрядно подождать, пока знакомый силуэт появится в проеме окна с незадернутыми шторами, а потом и вовсе выйдет на балкон с сигаретой в зубах. Но сеанс курения не состоялся: Глеб, окинув взглядом двор, тут же увидел машину, которая стояла там же, где и вчера. Вадим был уверен, что даже по губам понял, что сказал брат. «Какая хорошая оптика», — изумился Вадим. — «С такого расстояния увидел, как брат назвал меня пидорасом». — Так, бинокль мне оставь, я потом верну, а сам домой иди, — свидетели Вадиму были не нужны, — Не надо так жалобно смотреть. Но никакого шоу не случилось. Глеб несколько раз подходил к окну в кухне, выбрав для курения более безопасное, чем балкон, место. И на этом все. После нескольких подозрительных взглядов жильцов, которых явно насторожил странный человек с биноклем между лестничными пролетами их подъезда, Вадиму пришлось покинуть свое убежище. Благо, день был в разгаре и долго ждать не пришлось: едва он подошел к подъезду, дверь тут же открылась и из нее вышла пожилая женщина, Вадим вежливо ее поприветствовал, и снова за пару мгновений добрался до цели. — Глеб, открой дверь! — на этот раз он не старался говорить потише, одна рука непрерывно жала на звонок, вторая барабанила в дверь, — Давай поговорим! Пожалуйста! — на второй день в лексиконе появилось новое слово, — Пожалуйста, Глеб! Я пришел с миром! На удивление, уже через полчаса с верхней площадки послышалось недовольное ворчание, а через мгновение перед ним предстала худощавая сухая старушка. — Это кто тут буянит? — она со всей присущей старческой строгостью оглядела «гостя», — Милицию сейчас вызову! Весь подъезд прокурили, пошто орешь, как резаный? Ну-ка пошел отсюда! Посторонним вход воспрещен! — она уперла руки в боки в полной готовности защитить свой подъезд от бесчинства. — Мать, милиции уж сколько лет, как нет! — возможно, Вадим был бы чуть вежливее, если бы не допил полчаса назад оставшийся коньяк, пока размышлял на лавке о бренности бытия. — И я не посторонний, я к брату пришел. Глеб за дверью только удовлетворено улыбнулся: кажется, эта проблема решена. Присутствие брата в его подъезде второй день подряд изрядно напрягало. Вадиму пришлось покинуть свой пост, потому что бабка действительно достала из кармана цветастого халата кнопочный мобильник и начала набирать 02. «Ах ты старая карга!» — он вылетел из подъезда и сел в машину под издевательский взгляд из окна, — «Чтоб тебе штраф впаяли за ложный вызов!». Но сдаваться он не планировал. Надо было разве что поспать и переодеться, а заодно подумать. Понимая, что Глеб наблюдает за ним, он оставил машину на прежнем месте, а сам вызвал такси из соседнего двора. «Чтобы не расслаблялся». Действовать нужно было хитростью. Надежды, что брат добровольно откроет дверь, оставалось все меньше. Тем же вечером он снова бахнул для храбрости коньячка, вызвал такси и отправился обратно. Никакая хитрость на ум не приходила. Судьба сама подсунула ему шанс. — Господин директор! — Снейк вздрогнул, так и не успев нажать кнопку вызова на домофоне, — Очень рад встрече, — Вадим расплылся в опасной неискренней улыбке, — Продолжайте, продолжайте, — он взглядом указал на домофон. Ему он точно откроет. — Какими судьбами? — Снейк с подозрением покосился на Вадима и вместо вызова нажал «сброс». — Звони в домофон, сука! — терпение Вадима было на исходе. — И не подумаю, — тот отступил на шаг назад, — Я лучше попозже зайду, — и он закатил глаза, понимая, что лучше в это все не лезть, — Меня не втягивай! Но Вадим только ухватил его за локоть и подтащил обратно к двери. — Звони! — А еще чего тебе? — Снейк издевательски оскалился, уже сложив в голове картинку того, что тут происходит. «Отверженный родственник рвется к брату после триумфальной победы». — Не пускают? — он презрительно хмыкнул, и уже более примирительным тоном добавил, — Ты же лучше меня знаешь, если не пускают, то и не пустят. Бесполезно. А ты зачем пришел? — любопытство все же взяло верх над желанием насмехаться. — Не твое дело! — Ну раз не мое, то я пошел, — Снейк достал из кармана телефон, желая немедленно поделиться с Глебом увиденным и услышанным, что было зря: у Вадима тут же созрела новая идея. — Ну-ка стой! Звони по телефону. Скажи, что ты пришел, и чтобы он двери открыл! — упорству Вадима можно было только позавидовать. — Ага, щас, — но не успел Снейк состроить очередную гримасу, как его телефон оказался в руках у Вадима, который, воспользовавшись тем, что блокировка уже снята, тут же нашел в списке вызовов нужный контакт. После пятого гудка Глеб ответил, а Вадим сунул трубку под нос Снейку. «Говори, блять!» — прошипел он. — Глеб, тут брат твой ебанутый у подъезда, ни в коем случае не открывай ему! Вызов был сброшен. Снейк легко извлек свой телефон из руки Вадима и улыбнувшись, отсалютовал ему и пошагал прочь, напоследок насладившись покрасневшим злым лицом. Помощи ждать было неоткуда. Вадим побродил вокруг дома, порадовавшись, что взял с собой не допитую дома бутылку. Капюшон ветровки неплохо спасал от дождя. Изнутри приятно согревало крепостью напитка. В очередной раз проникнув в подъезд с кем-то из соседей, он снова нажал на звонок, но на этот раз не услышал его: Глеб видимо все-таки нашел, как он отключается. Долбить в дверь при наличии бдительной бабки сверху было бы глупым, поэтому он просто стучал, стараясь не создавать лишнего шума. Он уже и забыл, что хотел сказать: Глеб был упрямым, но он ничуть ему не уступал, и теперь упрямство затмило смысл его визита — так, как форма может затмить содержание. Скорее всего, если бы Глеб сейчас сдался и открыл, он бы просто послал его на хуй и гордо ушел. Но Глеб не сдался. Вадим снова просидел полночи под окнами и отправился домой на такси, чтобы завтра попробовать все с начала. Утром, превозмогая похмелье, Вадим опять предстал перед опостылевшей дверью. — Глеб, я же сказал, что не уйду! — на соседей стало совершенно наплевать: шел уже третий день мучений, — Не уйду, пока мы не поговорим! Рука уже устала, пришлось взять передышку. Он привычно уселся на ступеньки. — Ну ты же сам начал это все! А теперь оно закончилось! Наконец-то закончилось! — он не надеялся, что Глеб услышит, разговаривал, скорее, сам с собой, — Я не ругаться пришел! Я давно тебя не видел, — это была абсолютная правда, — Я надеялся, что мы просто поговорим… Решим, как жить дальше. Ну ты же понимаешь, что все кончилось так, как и было ожидаемо. Не говори, что ты удивился. Столько лет, блять! Ну теперь-то уже все! Мне ничего от тебя не нужно! — он достал сигарету, в очередной раз забив на то, что курить в подъезде нельзя, — Просто хочу тебя увидеть. Я не злорадствовать пришел! — наконец-то до Вадима стало доходить, что брат не ждет от него ничего хорошего и поэтому, наверное, намертво окопался в своей квартире с отключенным звонком и телефоном без звука, — Я не издеваться и не ссориться пришел! — он с шумом выдохнул дым, — Мне так хуёво… Глеб, приникнув ухом к двери с внутренней стороны, едва разбирал слова. «Что ж ты так тихо говоришь, блять!», — он понял, что брат от двери отошел куда-то в сторону. Ощутимо потянуло запахом табака, и Глеб с тоской посмотрел на почти опустевшую пачку, в которой оставалось всего три сигареты. Через какое-то время за дверью стало тихо, в глазок было видно лишь пустую площадку. Глеб выглянул в окно — машина пропала. Ну вот и все. С одной стороны, это принесло облегчение. Вадик и так провел здесь три дня, куда уж больше. С другой… Что было с другой, Глеб не знал. Может, ему и самому хотелось бы увидеть брата как-то иначе, чем в дверной глазок, но идти на уступки означало только дополнительно поддерживать уверенность того в своей безоговорочной правоте. Молчание было лучшей формой взаимодействия. Глеб молчал — Вадик бесился. И хотя бы это омрачало его победу. Свои три сигареты он постарался растянуть как можно дольше, но они все равно закончились. Глеб еще раз пристально оглядел двор, который заволокло плотными вечерними сумерками, из окна, постоял под дверью, прислушиваясь: в подъезде было тихо. Он накинул легкую куртку и медленно повернул замок. Высунул голову и огляделся: никого не было. Путь до магазина не занял много времени, как и путь обратно. Глеб снова и снова обдумывал произошедшее. «Можно было бы и открыть. Ничего бы он не сделал. Еще в первый бы день открыл и не ходил бы теперь за сигаретами, озираясь по сторонам. Вообще, может, и правда приходил не злорадствовать. А зачем?». Он приложил чип к домофону, тот коротко пиликнул, загоревшись зеленым. «Все-таки надо было открыть». В этот момент сзади его обхватили чьи-то руки и притянули к себе. — Сука! У меня чуть сердце не остановилось! — завопил Глеб, пытаясь вырваться из объятий брата, — Кто так делает?! Ты совсем больной?! Я думал, ты уехал! — Я же сказал, что не уеду, ты разве не слышал? — Вадим продолжал обнимать его, несмотря на вопли, — Пойдем уже. — Куда пойдем? — Глеб даже растерялся. — Домой к тебе. Пустишь? — Нет, Вадик, давай без этого. Давай ты мне здесь свои бумажки отдашь, я заберу, приму грустный вид побежденного и пойду домой. Хотя я и так уже все видел и читал, но если тебе очень нужно… — Да не нужно мне! Никакие бумажки я не принес! Коньяк вот принес, — Вадим действительно извлек откуда-то из внутреннего кармана ветровки початую бутылку, — Правда, немного отпил. Глеб с недоверием покосился на бутылку. — А че пришел тогда? — Соскучился. Глеб все же освободился из плена и пошагал по лестнице. — Очень смешно. — Я не шучу! — Вадим не отставал от него ни на шаг, — Так что? Поговорим? — Поговорим, куда деваться, — Глеб старался придать себе недовольный вид, но получалось плохо, — Заходи. И коньяк свой давай, это мне за моральный ущерб. Когда Вадим вошел в квартиру, то первым делом задернул все шторы, на секунду засмотревшись, как по стеклам ползут маленькие дождевые капли, образуя тонкие ручейки.