Morning Warmth

С тихим ворчанием Юнги медленно просыпается от глубокого сна. Он держит глаза закрытыми в последней попытке снова заснуть, но безуспешно. Он чувствовал, как пронзительные лучи утреннего солнца бьют прямо ему в глаза. С еще одним ворчанием он открывает глаза и смотрит на слегка приоткрытые шторы, затем наклоняет голову, чтобы увидеть свой будильник. Он зарычал на экран, моргающий пятью утра. Юнги лежит на спине еще секунду, прежде чем его мочевой пузырь пнул его в пах, заставив встать с кровати. Он откидывает простыни с ног, а затем скатывается с кровати, слегка спотыкаясь из-за того, что его тело все еще полусонное. Медленно идет в ванную, закрыв глаза, когда опорожняет мочевой пузырь, и он просто надеется, что не натворит беспорядка, иначе позже получит по шее. Закончив и теперь чувствуя себя немного более бодрым, он возвращается в спальню, встает в проеме открытой двери и смотрит на все еще крепко спящую девушку . Китти лежала на животе, простыни едва прикрывали ее зад, который был почти виден благодаря футболке, задравшейся во сне. Ее руки были над головой, вцепившись в подушку, черные волосы рассыпались вокруг нее, как темный нимб. Юнги никогда не верил, что найдет кого-то, с кем захочет провести остаток своей жизни, но когда он встретил милую иностранку через друга, его чувства кардинально изменились. Впервые он хотел быть влюбленным, он хотел быть в отношениях, и он хотел этого с ней. К счастью, Китти тоже этого хотела. Честно говоря, Юнги все еще боялся, что однажды он проснется, и ее больше не будет в его жизни, и тогда он умрет, потому что не сможет жить без нее. Однако спустя четыре года она все еще была здесь, теперь они жили вместе и были помолвлены. Когда Юнги сделал предложение, он никогда в жизни не чувствовал себя таким нервным и был убежден, что она скажет «нет», но к его удивлению и радости, она сказала «да», и теперь они собирались пожениться. Они еще не назначили дату, но пока было достаточно просто быть помолвленными. В данный момент они оба были заняты на своей работе, так что женитьба могла подождать. Юнги улыбнулся про себя, глядя на крепко спящую девушку, он был счастлив, и ему было все равно, что его дразнили друзья за то, что он такой придурок, он был невероятно счастлив. С улыбкой на лице он подходит к кровати и ползает по ней, оседлав ее бедра. Он удерживает себя, наклоняясь и убирая ее волосы с лица. Китти мычит, хмурясь, прежде чем снова расслабиться. Юнги целует ее шею, переходя к челюсти и уху, сохраняя легкий контакт. Вскоре Китти начала просыпаться, вызванная мягким прикосновением губ к ее коже и ощущением нежных пальцев, поглаживающих ее голую руку. Девушка мычит, наклоняя голову, чтобы дать ему лучший доступ. Юнги улыбается и продолжает целовать, пока не добирается до ее уха. - Чаги, просыпайся. - тихо бормочет. - Просыпайся. Китти мычит, наконец открывая глаза. Она сонно смотрит на него, улыбаясь. -Привет. -Привет. - Он улыбается. -Почему ты так рано проснулся? — спрашивает она, голос слегка невнятный. -Проклятое солнце. - Юнги ворчит. Китти хихикает, поворачиваясь. Юнги позволяет ей повернуться, а затем улыбается ей, приглаживая ее волосы назад. Девушка потягивается, футболка немного задирается, ее гладкая кожа отвлекает его. Юнги гладит ее руками по животу, удивляясь тому, какая она мягкая. Он опускается, чтобы поцеловать ее обнаженный живот, улыбаясь, когда ее руки неуверенно перебирают его волосы. Юнги поднимается, нависая над ней, и нежно целует ее в губы. Каждый раз, когда они целовались, это было как в первый раз, сначала медленно и нежно, а затем нарастало по мере того, как в них нарастало тепло. Юнги знал, что никогда не устанет целовать ее, ее рот был таким мягким, таким податливым против его, ее губы были пухлые и идеально подходили к его губам. Когда он отстраняется, их губы соединяются самым нежным прикосновением, он улыбается, практически тая в тепле и близости, которые были у нее. - Мм, — мычит Китти. - Утренние поцелуи. Он ухмыляется и целует ее снова, зная по опыту, что в любой момент она издаст слабый всхлип, давая ему понять, что она возбуждена и хочет его. Это всегда было одно и то же, Китти была слишком застенчива, чтобы озвучить то, что она хочет, неважно, что это было, но особенно во время близости. Юнги любил это в ней, он любил, какой застенчивой и нерешительной она была, он любил вытаскивать ее из ее маленького кокона, любил момент, когда она была слишком возбуждена, чтобы беспокоиться о том, чтобы стесняться его. Это заняло некоторое время, но он наслаждался каждым мгновением. Как и ожидалось, руки Китти сжимают его шею и притягивают его к себе, тихий всхлип вырывается из ее красных губ. Юнги улыбается в поцелуй и позволяет своему телу упасть на нее, ее ноги раздвигаются, позволяя ему лечь между ними. Он кладет обе руки ей на бедра, поцелуй становится жарче, а ноги Китти поднимаются, чтобы обхватить его талию, притягивая его ближе. Тихий стон заглушается его ртом, когда он начинает тереться об нее, его ритм замедляется. Юнги теперь полностью проснулся и медленно твердеет. Даже после четырех лет вместе их тела все еще жаждали прикосновений друг друга, интимность всегда была любящей и волнующей, ощущалась совершенно новой, хотя и была знакомой. Ее мягкие прикосновения были чем-то, что он помнил по всем правильным причинам. Она спасла его, спасла от холодной и одинокой жизни, поэтому он называл ее своим маленьким ангелом. Китти всегда краснела от этого имени, отвергая это, но он все равно называл ее ею. Она понимала его, она понимала, что иногда он был придурком, что иногда он швырял вещи и ругался, когда злился или у него был плохой день, что иногда ему нужна была тишина или чтобы его оставили одного на некоторое время, пока он все обдумывал. Она все понимала, поэтому она была для него такой особенной. Когда они только сошлись, все были уверены, что у них ничего не получится, потому что они были слишком разными. Он был холодным и, возможно, немного бесчувственным, она же была яркой и счастливой, всегда улыбалась и имела друзей, которые её любили. Их различия — вот что делало их такими сильными, когда они были вместе. Она вытащила его из своей раковины, заставив его улыбаться и смеяться больше, а он сделал ее спокойнее, обычно энергичная девушка могла часами сидеть рядом с ним в тишине, пока он работал над музыкой. Он любил те дни, когда он проводил весь день в своей студии, а девушка сидела или лежала на его диване, читала или смотрела в потолок или на него. Ее присутствие делало его счастливым, а его присутствие успокаивало ее. У Китти было много страхов и неуверенности, иногда ей нужно было плечо, на которое можно было опереться, пока она плакала. Юнги всегда будет таким для нее, никто не идеален, но для него она была, и ему было очень больно, что она не видела себя такой, какой она была. Вот почему он всегда делал ей комплименты, что бы они ни делали. Иногда это было в ее плохие дни, когда она болела простудой, ее глаза и нос были красными, но он все равно называл ее красивой, потому что она была для него такой. Он также никогда не поймет, почему она всегда была такой сладкой на вкус, может быть, это было его предвзятостью, но он действительно любил ее вкус и всегда жаждал большего. Пока он непрерывно ее облизывал, Китти дрожит, с ее губ слетают тихие всхлипы и стоны. -Мм. - Она мычит. Юнги продолжает, пока ее тело не начинает дрожать от приближающегося оргазма, и только тогда он останавливается и двигается вверх, чтобы поцеловать ее в губы. Он всегда доводил ее до самого края, прежде чем отстраниться, ему нравилось, когда она кончала, когда он был внутри нее, так было лучше для них обоих, но Китти всегда ворчала на него, поэтому он не удивился, когда она слегка пнула его. -Мудак. - Она бормочет. -Я люблю тебя. - Шепчет он, наклоняясь и нежно целуя ее. Китти усмехается, обвивая руками его шею. - Я люблю тебя. Юнги позволяет себе потеряться в поцелуе, закрыв глаза, наслаждаясь их совместным утром. Такие утра были тем, ради чего он жил, моментом, когда он мог проснуться с ней и найти время, чтобы поцеловать ее, прикоснуться к ней, заняться с ней любовью. Они оба были так заняты, что это случалось нечасто, но когда это случалось, это было волшебством. Это было тепло, которого жаждал Юнги, и то, что он начал называть утренним теплом в своей голове. Он никогда не говорил этого вслух, опасаясь, что Китти рассмеется. Он знал, что она не будет иметь в виду что-то плохое, но он все равно держал это в себе. Это было то, за что его безжалостно дразнили за то, что он был таким слащавым. Юнги оставил бы это себе, маленькое удовольствие, которое он всегда будет беречь, как и их утреннее тепло.