Парадокс Мультивселенной

      Каэр Морхен. Крепость, долгие годы остававшаяся домом и убежищем для ведьмаков Школы Волка, была атакована дважды за последние сто лет, и Весемир небезосновательно предполагал, что второе нападение, осуществленное группировкой людей, возжелавших заполучить в свои руки секреты ведьмачьих мутаций, было тем самым добивающим ударом, после которого Каэр Морхен не восстановится уже никогда.       Частично разрушенный и погребенный под грузом собственных стен и укреплений, замок был обречен на смерть и запустение, а четверо оставшихся в живых ведьмаков не способны были разобраться со всеми проблемами огромной и отчасти уничтоженной каменной постройки. Еще одним подтверждением этих предположений стало появление в крепости Кейры Мец, которая сходу заявила, что не сможет с помощью магии восстановить обваливавшиеся коридоры и разрушенные башни.       Весемир даже не расстроился, услышав это, ведь ожидал именно такого ответа. По его мнению, магия в руках чародеев способна лишь на уничтожение или насильственное изменение, но ни в коем случае не на создание или созидание. Он достаточно прожил на этом свете, чтобы знать наверняка: не найдется в мире могущественного чародея, готового тратить силы и время на что-то, что не связано с достижением еще большего могущества. Йеннифэр, Трисс, Кейра… Все эти чародейки, бывшие некогда частью Ложи, были для Весемира представителями одного и того же «сословия», сосуществование с которым работает лишь в том случае, если ничего не требовать и не задавать лишних вопросов.       Впрочем, сам Весемир был уже слишком стар, чтобы всерьез раздражаться из-за навязанного соседства: он прекрасно понимал, в каком положении оказались чародейки, не успевшие покинуть Королевства Севера, оставшиеся под контролем Радовида, и оттого не стал препятствовать Геральту, когда тот отправил Кейру Мец в обмен на сведения об эльфе, каким-то образом связанном с Цири.       Появление Кейры Мец в конечном итоге мало на что повлияло, если говорить о «коридорах замка», в отличие от нахождения и спасения Цириллы. Девушка действительно слегка оживила будни Весемира, вынужденного теперь приглядывать не только за настуженной спиной и камином в главном зале, но и за мелкой проворной язвой, которая ни капли не изменилась, несмотря на все, что успела пережить за прошедшие годы. Или же… сам Весемир просто не хотел замечать в ней хоть сколько-нибудь значимые изменения, которые превратили бы Цири в другого человека. Намного легче было видеть в ней все ту же веселую девчонку, которая старательно заучивала параграфы бестиария, чтобы потом без запинки ответить на все вопросы, заслужив тем самым дополнительную похвалу и обещание выходного в конце недели.       Тем не менее, наибольшее влияние на жизнь в замке оказал, как ни удивительно, Гарри Поттер.       Поттер стал бы неплохим смотрителем, если бы кто-то напрямую спросил об этом Весемира. Активный, умный, удивительно отзывчивый и даже какой-то… простой, он умудрился найти общий язык со всеми присутствующими, включая нелюдимого Ламберта, выстроившего свою личность и характер на презрении к ведьмачьей жизни и самому факту существования ведьмаков. Гарри нашел подход ко всем обитателям крепости, используя доступные ему безобидные методы: от неприкрытой лести и вплоть до прямой помощи в том, что невозможно было сделать без чародея.       Весемир крякнул от удивления, когда осознал, что по коридорам крепости больше не сквозит ледяной ветер. Поттер позаботился о защитных заклинаниях, обновил руны на избранных камнях, устранил протечки и залатал потолки, восстановил каменную кладку в некоторых труднодоступных местах, а затем приступил к созданию непозволительно прекрасных удобств, за которые Весемир готов был вечно его благодарить. Речь, разумеется, шла о мысленной благодарности. Вслух озвучивать все эти эпитеты старый ведьмак точно не собирался, не хватало ему еще подначек, уличающих в «мягкости».       Комнаты, в которых можно чуть ли не вечно хранить скоропортящуюся еду, восстановленные и укрепленные теплицы, вычищенный до блеска внутренний двор, возвращенное русло огибающей крепость реки, благодаря чему уровень воды в ней поднялся сразу на три дюйма, теплый пол, вентиляция без холодного воздуха, нерушимые окна и двери, обновленная мебель…       Молодой чародей даже зачаровал несколько сундуков, превратив их в настоящие бездонные хранилища, которые можно было переносить без посторонней помощи, вычистил первый уровень подвальных помещений, устранив часть каменных завалов и укрепив стены рунами для того, чтобы ближайшие две сотни лет не нужно было беспокоиться об устойчивости крепости, а заодно укрепил и главные ворота, уничтоженные во время последнего нападения, унесшего жизнь Лео.       Гарри Поттер за три недели полностью перевернул пессимистичные представления Весемира о том, что ждало Каэр Морхен в будущем. Теперь в замке был источник воды, который юный чародей с помощью неизвестных Весемиру рун реализовал в прилегающей к главному залу комнатке, камин с магическим огнем мог гореть вечно без подбрасывания дров, а потушить огонь можно было, всего лишь ударив по камню рядом с камином. Поттер восстановил старую печь, благодаря чему в Каэр Морхене появился свежий хлеб, а затем оборудовал в кладовой некий «термостазис», который не просто сохранял продукты, но еще и удерживал их температуру на прежнем уровне, благодаря чему Весемир теперь мог в любой момент наведаться в комнату и съесть кусочек горячего пирога с сушеными яблоками и клюквой, который испекла, кто бы мог подумать, Кейра Мец.       Удивительно, но всего за пару недель Гарри умудрился сделать настолько много мелких и не очень улучшений, что жизнь в Каэр Морхене теперь называл сносной даже Ламберт, не говоря уже об Эскеле, который был искренне благодарен за теплую постель и отсутствие сквозняков. Тем не менее, было во всем происходящем кое-что необычное — найдя в юном чародее способ распрощаться со скукой, Цири таскалась за Поттером везде и всюду, и это заметили все остальные обитатели замка, включая заявившуюся в Каэр Морхен Трисс Меригольд.       Несмотря на то, что прямых и серьезных претензий к рыжеволосой чародейке у Весемира не было, он прекрасно знал, что на самом деле она далека от того, какой пытается казаться. Даже если не брать в расчет историю с Геральтом, когда Трисс выстроила для потерявшего память ведьмака новый мир, в котором абсолютно случайно не нашлось места для его любви к Йеннифэр, а затем залезла к нему в постель, чтобы закрепить свое выдуманное счастье, Трисс всегда стремилась к власти. Дело было даже не в Ложе Чародеек или должности при короле, просто Меригольд была из тех, кому необходимо оставлять за собой последнее слово в практически любой ситуации.       Безусловно, она видела в Цири угрозу, хоть и никак не комментировала это. Трисс явно была намерена сделать все необходимое, чтобы удержать Поттера не только в этом мире, но и в своей зоне влияния, а умеющая путешествовать по межмировой спирали Цирилла могла в любой момент разрушить эти планы. По крайней мере, так трактовал все происходящее Весемир, одним глазом приглядывающий за тем, что происходит в замке, покуда Геральт и Йеннифэр не отыскали Аваллак’ха.       Как только Трисс покинула Каэр Морхен пару дней назад, все вернулось на круги своя, за исключением, собственно, Поттера: чародей загорелся идеей создания какого-то невероятно сложного мегаскопа, позволяющего просматривать воспоминания, и теперь практически не покидал свою комнату, пытаясь воссоздать знакомый артефакт без необходимых ингредиентов. Цири же, успевшая порядком заскучать за те дни, что Поттер провел в комнате с Трисс Меригольд, теперь выбиралась в долину вместе с Эскелем, останавливаясь на самой границе установленного Йеннифэр защитного и маскирующего барьера, который скрывал Цири от навигаторов Дикой охоты.       Внезапный грохот выдернул Весемира из ленивых размышлений обо всем происходящем. Вскочив с кресла, он замотал головой, посмотрев было в сторону выхода и вспомнив о том дне, когда Эскель, Поттер и Цири решили восстановить старые внутренние укрепления, но замок вздрогнул еще раз, и стало ясно, что причина находится в западном крыле.

***

      Закрыв глаза, Цири сделала глубокий вдох и исчезла в голубоватой вспышке, чтобы спустя мгновение появиться рядом с настороженным волком. Занесенный меч, повинуясь воле девушки, со свистом преодолел взятый замах, и кровь брызнула на землю. Волк, не успев отреагировать на внезапную и смертельную угрозу, пошатнулся и медленно завалился набок, заливая кровью из распоротой шеи небольшую заросшую тропу.       — Браво! — усмехнувшись, прокомментировал выпад Цири Эскель, покидая укромное укрытие, в котором затаился, издалека наблюдая за происходящим. — Я б не отказался, предлагай ты свою помощь чуть чаще, знаешь ли.       Цири довольно улыбнулась, уступая ведьмаку место, дабы тот смог освежевать труп волка. Эскель, перехватив поудобнее нож, присел рядом с животным, и приступил к делу, пока девушка, задумчиво посматривая то на озеро, то на Каэр Морхен, стояла молча. Впрочем, молчание не продлилось и пары минут. Заметив, что Эскель уже сделал надрезы на ногах, и приступил к потрошению, Цири вздохнула:       — Раньше здесь не было такого количества волков.       — Дефицит ведьмаков сказывается и на долине, — пожав плечами, ответил Эскель. — Если не следить за популяцией хищников, то рано или поздно их станет слишком много. Тем более, условия здесь благодатные, вода рядом, зверья хватает… Точнее, хватало. Как только выпадет приличный слой снега, начну ставить силки с приманкой, чтобы привлечь их внимание. Если повезет, то к апрелю станет получше.       — К апрелю… — прошептала Цири, повторяя сказанное Эскелем.       Отсутствие Аваллак’ха и нагнетание, связанное с неизбежной атакой Дикой охоты, начинали постепенно сводить ее с ума. Если поначалу Цири всерьез считала, что способна будет справиться в одиночку, не посвящая остальных в реальные планы, связанные с уничтожением Белого Хлада, то сейчас сомнения постоянно терзали ее утомленный разум. Тем более, обстоятельства изменились, возможно… стоило пересмотреть некоторые давние решения.       — Ну, и как он тебе? — словно спросонья услышала вопрос Эскеля Цири.       Помотав головой, она прищурилась, недоуменно посмотрев на ведьмака. Тот, не дождавшись ответа, повернул голову и наткнулся на этот недоуменный взгляд.       — Я имею в виду Гарри Поттера, — объяснил он, — вы много времени проводите вместе. И вам, кажется, не так уж и скучно.       — Вместе? Э-э-э… Я… — Цири начала мямлить, причем настолько внезапно, что Эскель отложил в сторону нож и посмотрел на девушку, которая вдруг начала вести себя так, словно ее подловили на краже ежевичного варенья из кладовой Весемира.       — А-а-а, так вот оно что, — издав смешок, хмыкнул Эскель. — Полагаю, ты слегка опоздала, Трисс оказалась быстрее. Они были очень уж громкими дня три назад, даже Ламберт жаловался.       — Не в этом дело, — Цири перебила ведьмака настолько быстро, что ему оставалось лишь тихо засмеяться и вернуться к разделке туши, — просто… я не ожидала, что встречу здесь путешественника между мирами. Дело не в том, какой он, а в том, кто он, понимаешь? Он единственный, кто может понять меня, если я вдруг скажу о том, каково это — покинуть один мир, чтобы оказаться в другом.       — А мы, значит, это понять не можем? — с едва различимой усмешкой спросил Эскель.       — Можете, но… — Цири неловко дернула плечами, — вы все равно воспринимаете мир как замкнутую со всех сторон карту, на которой кое-как нарисовали границы для нескольких государств, а ведь на самом деле…       Раздавшийся взрыв резко прервал их разговор, и оба охотника сразу же повернули головы в сторону крепости. Несмотря на то, что гора и лес мешали прямому обзору, Цири мгновенно заметила, что от западного крыла Каэр Морхена с периодичностью в несколько секунд расходятся в стороны разноцветные вспышки, из-за которых воздух вокруг замка словно загустел. Поднимающиеся вверх клубы дыма не слишком-то помогали, потому что все выглядело так, словно произошло что-то очень плохое.       — Возвращаемся, — несмотря на срочность, Эскель подхватил снятую с волка шкуру, и побежал в сторону замка, оставляя Цири позади.       Девушка, впрочем, не собиралась бежать вслед за ведьмаком, и исчезла во вспышке, чтобы появиться рядом со входом в крепость. Ворвавшись в главный зал, она тут же увидела мелькнувшую далеко впереди спину Весемира, который явно направился в западное крыло. Коротко выдохнув, Цири рванула вслед за ним, но настигла старого ведьмака лишь на середине лестницы, когда тот успел преодолеть три десятка ступеней.       — Я посмотрю, — успела крикнуть ему девушка, прежде чем обогнать и ускориться, чтобы не выслушивать протесты старого ведьмака.       Уже с лестницы она учуяла странный запах, чем-то похожий на вонь от брошенной в огонь поваренной соли. Поморщившись, она аккуратно выглянула в коридор, все еще сотрясаемый из-за магических вспышек, но увидела… сидящего у стены Поттера, который что-то жевал.       Гарри выглядел так, словно на него кто-то вывалил мешок угля. С частично обгоревшими бровями, удивленным взглядом и покрытым сажей лицом, он облокотился на стену и сполз на пол, пытаясь выровнять дыхание. Посидев так с минуту, он вызвал из лежащей рядом сумки бутерброд с сухим копченым мясом и листьями щавеля, тут же вгрызаясь в запоздалый завтрак.       — Ты… вообще нормально?       Услышав голос Цири со стороны лестницы, Гарри вздрогнул и повернул голову, замечая, что девушка чуть не подавилась смехом, увидев его лицо. Кивнув, Поттер вздохнул и вернулся к уничтожению огромного бутерброда, не обращая внимания на то, что Цири медленно зашла в пострадавший коридор и приблизилась к нему.       — Что произошло?       — Небольшое… — Гарри задумался, поднимая взгляд вверх, — несоответствие рун. Да, пожалуй, именно это. Наверное. В общем, я пока не знаю.       — Это опасно? — Цири вновь посмотрела в сторону комнаты, где теперь отсутствовала часть внешней стены.       — Все в порядке, — отмахнулся Поттер, замечая поднявшегося по лестнице Весемира, — к вечеру все починю!       — Учти, что ты сейчас нужен нам живым, — предупредил юношу ведьмак. — Вот разберемся с Дикой охотой, и занимайся хоть прыжками через костер, а сейчас изволь помнить о том, что жизнь Цириллы зависит и от твоих умений тоже.       — Да-да-да, — поморщившись, фыркнул Гарри, — не собираюсь я погибать во время собственных экспериментов, Весемир, можешь не волноваться.       — Уверен, что нечто подобное заявлял каждый первый чародей, погибший во время собственных экспериментов, — назидательно сообщил Весемир, но все же вздохнул, кивнув, и отправился обратно, чтобы успокоить остальных. Если Ламберт и Кейра вообще заметили, что произошло, конечно же.       Цири молча выслушала краткую перепалку, после чего медленно присела рядом с Поттером, наблюдая за тем, как раскиданные по комнате вещи, целые и не очень, возвращаются на свои места, пока стена медленно восстанавливается.       — Цири, а что делать с языком? — внезапно спросил Гарри, и Цири, подумав совсем не о том, удивленно взглянула на него. — Если я попаду в другой мир с твоей помощью, то… как вообще будет работать коммуникация с другими людьми? А если там живут не люди, а какие-то другие существа?       — Зависит от мира, — задумчиво ответила Цири, — в мире Народа Ольх используют не только собственный язык, но и Старшую Речь, так что я общалась на ней.       — Но Спираль не ограничена двумя мирами, верно?       — Не везде я была способна понять местное население, — девушка кивнула, — и этот барьер непреодолим. Впрочем… нет, был один странный мир, в котором люди меняли себе части тел на живой металл, и в том числе внедряли этот металл сюда, — она коснулась своего виска, — чтобы понимать другие языки и видеть то, чего не существует.       — Жидкий… металл? Ртуть? — недоуменно переспросил Поттер.       — Нет-нет-нет, — блондинка покачала головой, — металлические изделия, которые могли менять свою форму по желанию владельца. Сейчас у тебя металлическая рука, а в следующее мгновение пальцы складываются, а предплечье превращается в огромный складной нож… В общем, это очень сложно описать, но выглядело очень страшно.       — По-моему, звучит скорее круто… — протянул Гарри. — Мне кажется, я даже могу примерно представить, что именно ты видела, но… мой мир еще не дошел до подобного уровня развития.       — Дошел? Мне почему-то казалось, что это какое-то невероятное падение, разве нет? Грязный воздух, от которого постоянно кашляешь, люди в специальных масках, без которых тяжело дышать, фальшивые лица из металлических деталей, отсутствие солнечного света, постоянный шум и кровь, кровь, кровь… Огромные здания из камня и стекла, в которых нет ни жизни, ни гармонии, постоянный привкус смерти на языке и, боги, этот шум!       — Если брать за точку отсчета прошлый год, то население города, в котором я жил в своем мире, превысило десять миллионов человек, — фыркнув, произнес Гарри, и Цири от удивления открыла рот. — На самом деле, все звучит так, словно существуют миры на каждый вкус и цвет.       — Пожалуй, да, — справившись с удивлением, кивнула девушка, — Спираль предполагает появление новых миров каждый раз, когда происходит разделение.       — Ты имеешь в виду, что каждый наш выбор приводит к появлению нового мира?       Цири покачала головой.       — Виток спирали — один мир, и на витке расположены его вариации. Я не знаю, что создает их, и где именно находится черта, которую необходимо пересечь, чтобы мир разделился, но… я видела миры настолько похожие, что это не может быть простым совпадением. Сложно объяснить это человеку, который не способен увидеть Спираль, понимаешь? Будь у тебя ген Старшей Крови, ты бы меня прекрасно понял.       — Я все еще поражен, что ваш мир балансирует между текущим уровнем развития и углубленным изучением генетики, — Поттер вздохнул, вспоминая о том, что ему довелось прочитать в библиотеке Боклерского дворца. — Это просто поразительно, что у вас нет тостера, но есть расшифровка гена Старшей Крови.       — Что такое тостер? — нахмурилась Цири.       — Просто… — Гарри пожал плечами, — штука для поджаривания хлеба… Неважно, в общем! — добавил он, услышав смешок. — Прелесть тостера понимают лишь те, кто хоть раз им пользовался.       — Ложа Чародеек потратила столетия на формирование идеальной родословной, чтобы способности Лары Доррен рано или поздно проснулись в одном из ее потомков. Гены распорядились так, чтобы этим потомком оказалась я, — пожала плечами Цири. — Рискну предположить, что я круче тостера.       — Круче, — согласился Гарри, медленно поднимаясь с пола и протирая грязное лицо, — надо бы укрепить внешние стены на случай еще одного… несоответствия рун. Не мешайте мне пару часов, хорошо?

***

Спустя четыре часа

      — Шесть, семь… — прошептал Гарри, заглядывая в блокнот и внося изменения в полуготовую схему рунного распределения с учетом новых данных. Помедлив пару секунд, он поморщился и резко зачеркнул получившиеся строчки, начиная заново. — Так, если разрушение здесь, то мы…       — А ты вообще спишь?       Услышав голос Цири, которая, словно кошка, бесшумно пробралась в восстановленную комнату и уселась прямо на кровать, Гарри вздохнул, в первый раз за несколько часов отвлекаясь от незаконченного омута памяти, который после взрыва был временно разобран на несколько составляющих частей, каждую из которых требовалось зачаровать отдельно от остальных. Отведя плечи назад, Поттер закрыл глаза и поднял руки вверх, после чего развел их в сторону, наслаждаясь исчезновением напряжения в мышцах.       Цири тихо рассмеялась, наблюдая за тем, как Гарри медленно сползает со своего стула и мотает головой, пытаясь вернуться в реальность. Ему потребовалось не меньше двадцати секунд, чтобы прийти в себя, после чего он перенаправил утомленный взгляд с рабочего стола на девушку, которая забралась на кровать, и теперь лежала на животе, болтая ногами.       — У тебя есть своя комната, — напомнил блондинке Поттер, присаживаясь в кресло и взмахом руки открывая шторы, чтобы с удивлением обнаружить, что за стенами замка уже темно.       — Она в три раза меньше и в десять раз скучнее, — вздохнула Цири, решившая, что не станет обращаться к Гарри за помощью в создании «улучшенной комнаты», пока тот сам не предложит.       Это наверняка произошло бы, не отвлекись он на создание продвинутого артефакта, способного воспроизводить и показывать воспоминания людей и магических существ. Концепция настолько заинтересовала Цири, что она сознательно не отвлекала Поттера от его создания несколько дней кряду, терпеливо выжидая момента, когда Трисс наконец покинет Каэр Морхен, тем самым освободив место главной зрительницы. Взрыв, видимо, сдвинул сроки еще на пару дней.       — Как только закончу с омутом, — Поттер кивнул в сторону стола, откидываясь на мягкую спинку и закрывая глаза, — сразу же обустрою тебе комнату по высшему разряду. Ужин уже закончился, да?       — Ты сам просил тебя не беспокоить, так что оленью ногу мы съели без твоего участия, — кивнула Цири, и Гарри обреченно вздохнул, но тут же улыбнулся, вспоминая о спрятанном в сумке запасе еды.       Невербальное Акцио, несколько секунд на поиски, и в его руке появляется огромная лепешка, разрезанная вдоль. Образовавшийся кармашек был доверху забит тонко нарезанным запеченным мясом, к которому Гарри для сытости добавил мелко нашинкованную печеную картошку, лук и клюквенное варенье. Несмотря на отсутствие зелени, такой завтрак безумно уставшего Поттера полностью устраивал, и он тут же вгрызся в бутерброд, даже не заметив веселую улыбку Цири, которую та сумела спрятать уже в следующее мгновение.       — Между прочим, это не навсегда, — прожевав первый кусок, кивнул в сторону стола Гарри, повторяя набившую оскомину мантру.       Цири оставалось лишь закатить глаза, но… она впервые могла в реальном времени наблюдать за тем, как человек создает нечто новое из совершенно неподходящего для создания набора ингредиентов. Всю жизнь Цири видела вокруг себя магов и чародеев, что творили чудеса, опираясь на устоявшиеся догмы, но Гарри Поттер шел наперекор любым возможным правилам не из принципа, а из-за невероятной смеси жизни и интереса, что бурлила в нем.       Это могло бы прозвучать странно, если бы об этом заявил сам Гарри — человек, выбравший отшиб Туссента для одинокой жизни в компании лесного зверья, но Цири видела в нем этот огонь. Да, возможно, Поттер удачно маскировал его иногда, но… в те моменты, когда азарт захватывал сердце юноши, Цири плавилась от счастья и предвкушения, находясь рядом с ним.       После всего, что случилось со времен Крыс, ей казалось, что подобная искренняя увлеченность, не подкрепленная темными чувствами, — это что-то невозможное в реалиях сурового мира, но… она была рада, что ошиблась. К сожалению, эта радость меркла на фоне той горечи, что испытывала Цири из-за неизбежного будущего. Никто в этом замке не знал о том, что произойдет, кроме нее. И Аваллак’ха не было рядом для того, чтобы помочь ей придумать новый план. Зато рядом был кое-кто другой.       — Я могу… доверять тебе?       Гарри повернулся к Цири, и сразу же заметил поникший взгляд и побледневшее лицо. Шрам выделялся на бледной коже, словно превратился вновь в незажившую рану. Поттер прищурился:       — Я умею хранить секреты, но не очень люблю это делать. Речь идет о чем-то важном?       — Очень важном, — проглотив появившийся в горле комок, кивнула Цири. — Можно сказать, о судьбе мира. Всех миров. Самой основы мироздания, если уж на то пошло.       — Та-а-ак, — протянул Гарри, проклиная все на свете из-за внезапного поворота событий, — ладно, ты можешь доверять мне. Как я понимаю, под доверием подразумевается молчание, верно? Никто не должен знать о том, что ты хочешь рассказать?       — Аваллак’х знает, — уклончиво ответила Цири, — а рано или поздно узнают и остальные, но… сейчас у нас есть запас времени, который можно использовать. Чародеи нашего мира не способны ничего сделать, но я подумала, что ты, возможно…       — К делу, — поторопил ее Поттер, — не люблю такие рассуждения.       — Что ты знаешь о Белом Хладе? — спросила Цири, и тут же навострила уши, прислушиваясь к исходящим из коридора звукам. Несколько секунд прошло, прежде чем Ламберт добежал до двери необходимой комнаты, и без стука открыл ее, тут же замечая развалившегося в кресле Поттера.       — Ты видел Цири? — без приветствия спросил он, и тут же заметил девушку на кровати. — А, вот и ты. Спускайтесь, оба. Геральт и Йеннифэр вернулись, привезли с собой… В общем, это надо видеть.       — Аваллак’х? — одними губами прошептала девушка, прежде чем сорваться с кровати и исчезнуть в магическом разрыве.       — А могла бы и нас с собой взять, кстати говоря, — пробормотал Гарри, с усталым стоном слезая с кресла. — Ну, и насколько все плохо?       — Очень плохо, — хмыкнул Ламберт, — Эскель по сравнению с ним настоящий красавец.       — Между прочим, Эскель за три недели ни единого плохого слова о тебе не сказал, — подметил Поттер, выходя в коридор вслед за ведьмаком.       — А я только что назвал его красавцем, — подняв руку, заявил в ответ Ламберт.