Шведский стол

— Отвратительно, — Рок морщит нос, и еда с очередной тарелки летит прямо в мусорку под столом. Сугилит резко и громко втягивает носом воздух, чётко осознавая, что если в эту секунду верёвки, крепко приматывающие его к стулу, ослабнут и порвутся, он набьёт Року морду. Параллельно голодным мыслям о том, как хочется накинуться на всю эту еду на столе, он воображает, как будет вбивать сжатый кулак раз за разом, портя это высокомерное лицо. Смывать кровью из разбитого носа это напыщенное выражение. Вонючий ублюдок. От голода сводит внутренности, и желудок позорно воет на всю комнату. Дёргайся, не дёргайся — еда так близко и так далеко. Слюна выделяется неконтролируемо, вызывая что-то похожее на бешенство. — Ты урод! — слова Сугилит выплёвывает с вязкой ненавистью в голосе. Рок лишь посмеивается, манерно промакивая губы чистой салфеткой и придвигая к себе новое блюдо. Соблазнительно красивые морепродукты под тонким слоем соуса. Воображение гладит его рецепторы, подкидывая в сознание вкус еды, и Сугилит готов разрыдаться. Его буквально трясёт от позабытого страха умереть от голода где-то помойке. Прошло уже столько лет, но ощущения свежи, будто он находился там ещё вчера. Это сводит с ума, вынуждает оскорблять Рока и раз за разом сглатывать давящий ком в горле. — Мерзость, — фыркает Рок, откусив лишь одну блядскую половинку креветки. Подхватывает тарелку, и еда снова летит в мусор. Сугилит дёргается и почти что рычит. — Сука! Да что ж ты делаешь?! Блять! — ему удаётся пнуть стол, вызывая звон посуды и безразличие Рока. Показное. В самой глубине его глаз горит огонь. Слово «любовь» они оба произносят слишком редко. И каждый раз оно звучит слишком эмоционально. С насмешкой. Чтобы второй не подумал об искренних чувствах. Им больше подходит «страсть». Та самая, что голодным зверем метается в панике в глазах Сугилита. Рок знает — тот послушно будет жрать с его рук, а потом сосать член и давиться спермой, лишь бы тот сжалился и скормил ещё один жалкий кусочек. Поэтому он лишь с тенью улыбки тянет к себе очередную тарелку, смотря прямо в глаза напротив. Рок растекается в самодовольной улыбке, которую хочется стереть плевком, ударом, укусом. Чем угодно, Сугилит бы впился зубами в его щеку, разорвал бы на часть шею, с силой надавил бы на глаза и заставил того умолять остановиться. Но выходит лишь продолжать наблюдать, как тот ковыряет кусочек из курицы и морщится. — Не дожарили, — очередной грохот сопровождается тем, что еда улетает в мусорку. Сугилит шумно выдыхает и откидывает голову назад, потому что та начинает гудеть и болеть. — Ты ублюдок, — еле слышно произносит он и Рок заливается смехом. Шум одежды приносит ясности ума, но не понимание ситуации. Сугилит вдыхает жадно аромат лежащие перед собой рулеты с рыбой. Как же хочется облизать их, почувствовать на языке остроту и довольно промывать. — Я часто слышу эту фразу, — «от тебя» он не договаривает, в его руках мелькает что-то деревянное. Внизу собирается тугой ком боли и возбуждения, Сугилит отстраняется и готов завалить назад, чтобы упасть с этого грёбаного стула, который он вместе с Роком и выбирал. — Не надо, пожалуйста, — надрывно умоляет он и стонет, видя, как Рок наматывает на палочки бекон и кладёт лакомый кусочек в рот. По коже бежит стайка мурашек, воспоминание о голодании диким зверем трётся о спину, царапает плечи и заводит за угол, чтобы полностью поглотить. — Что-что? Тоже хочешь? — Рок смеётся и буквально протыкает мясной кусочек палочками, поднимает на уровень глаз и разглядывает, как к пальцам стекает соус. Алый взгляд скользит вперед и он видит, как покраснели глаза Сугилита, как тот быстро и часто вдыхает носом и буквально стонет, когда Рок слизывает соус языком, проталкивая в свой рот пальцы до самых костяшек. — Я тебя ненавижу, — звучит, словно чистейшая правда, но они оба знают, что это не так. Кому нужны типичные признания в любви, когда можно вот так? Рок ухмыляется и резко отодвигает Сугилита дальше от стола. Тот провожает взглядом несколько закусок, будто бы изголодавшийся пёс, и тут же стонет, ощущая на бёдрах вес Рока. Тот двигается на нём дергано, явно ощущая чужой стояк, что умирает ему между ягодиц. — Говоришь так, будто бы любишь, — грустно произносит Рок и водит палочками с мясом перед глазами Сугилита, двигая бёдрами быстрее. У того сносит башню, он, словно загипнотизированный следит за едой и тянется за ней. Но его хватают за волосы, тянут обратно и лишь кончик языка успевает ощутить яркий привкус еды, превращая желудок в голодного кита, что без конца поёт. — Нельзя, — голос строгий и грубый, а движения бёдер становятся быстрее. Сугилит успевает подумать о том, что просто ненавидит петтинг, ведь ему приятен жар чужой кожи, прикосновения к себе. Но с Роком не получается ненавидеть хоть что-то, кроме этой самодовольной улыбки, которую хочется стереть. Сугилит шумно выдыхает и стон мешается со скулежом, отчего похоже будто бы он просто булькает нечленораздельными звуками. Рок откидывается назад, нарочито медленно проезжается по члену и поднимает палочки на уровень своего рта. Сугилит закрывает глаза. — Смотри на меня, ублюдок, — пальцы больно хватают за скулы, а диковатая улыбка заставляет тело вздрогнуть. Рок пошло облизывает кусок мясо, больше издеваясь над едой, отчего к горлу Сугилита подкатывает ком тошноты. Он выдыхает весь воздух из лёгких, предпринимает ещё одну попытку дернуться вперёд, но удаётся лишь вскинуть бёдра. Рок улыбается и съедает кусочек, тело под ним вздрагивает и Сугилит стонет совсем не порнушно и не сексуально. Он хрипит, перекидывает голову через спинку стула и жмурится глаза, ощущая, как в штанах становится влажно. — Ты жалок, — лёгкий шёпот на ухо заставляет тело откликнуться очередной волной дрожи. От Рока пахнет мясом, фруктами, специями. Всем тем, что сейчас находится на столе. — Ты просто ужасен, — парирует Сугилит, но достаточно слабо, потому что тело вмиг обмякает и силы покидают его. Желудок нарочито громко урчит и Рок сжимает складки кожи, пробираясь пальцами под рабочую рубашку. Даже не дал черт раздеться, сразу увёл в комнату и сделал это. Между ними повисает тишина и лишь громкое дыхание Сугилита нарушает её. Рок медленно встаёт с его колен, развязывает послушно верёвки и присаживается перед Сугилитом. Тот приподнимает вопросительно брови, трет покрасневшую кожу от верёвок и не может поверить в то, что он может поесть. Рок вытягивает ладонь вперёд, обводит стол с едой и кивает. Молчание для них дороже, чем слова.