что теперь?

всю жизнь миша шибанов искал способ получить хотя бы каплю внимания от своего лучшего друга юры. но юра смотрел решительно лишь на верочку, в которой души не чаял. надо сказать, правда, что со своими чувствами шибанов смирился давно, но всё также боялся их, как чумы. но именно сегодня, когда подполковник был не в настроении, брагину было надо лезть к нему. -миш, ну хватит дуться. я правда виноват. не должен был я срываться на тебя, вера с утра решила докопаться, потом шайтанов не с той ноги встал видимо, и тоже наорал. -не надо сейчас оправдываться только передо мной, я сколько лет тебя знаю, столько же и люблю. ты не поймёшь. -миш, я, - попытался перебить его юра. -вот дай мне договорить, юрий иваныч, -мужчина глубоко вздохнул, переминаясь с ноги на ногу. -я прощал тебе всё, даже если было больно, помогал в отношениях с верой,хотя временами ненавидел сначала ее, а потом и себя. заливал горе водкой. но всё равно люблю я тебя неправильно, хоть убей. пидор я, понимаешь? гомосек. в глазах младшего что-то сменилось: -не пидор, а гей, миш. мы в двадцать первом веке живём. -и что это меняет? - он зажигает сигарету и затягивается, шумно выдыхая. сейчас ему было плевать, что стены его собственной квартиры впитают в себя запах табака. -многое, - юра забирает у него сигарету, поднимает голову за подборок, а затем целует, неуверенно сминая губы напротив. шибанов, не ожидавший такого, сначала теряется, но инициативу перехватывает. и теперь уже брагин оказывается прижатым к стене в квартире миши. короткостриженный затылок старшего приятно лежит под хрупкой ладонью юры, а вторая - пытается схватиться за что-то, найти опору, лишь бы не потерять сознание от накативших эмоций и ощущений. всё, что было между ними тогда, казалось до боли правильным и нужным, как кислород. отстранившись, ни один не хотел открывать глаза, боясь спугнуть это чувство интимности и запретности. -что теперь, юр? - дрожащим шёпотом произнёс шибанов.