Дикий

В кабинете Эбби, под пристальным, изучающим взглядом, Нил казался ещё более диким чем был на кухне со всей стаей. Он казался напуганной собакой, которую привели в ветеринарную клинику. Больной, но всё же, всё ещё любимой собакой. По крайней мере, так он себе это представлял, ведь собаки у Эндрю никогда не было. Но, судя по тому, как Нил дрожал и жался к нему, как Эндрю приходилось постоянно успокаивать его своим запахом и редкими поглаживаниями по недавно постриженной голове, сходство определённо прослеживалось. То как на это смотрела Эбби, его волновало меньше всего. Хотя эти быстрые и заинтересованные взгляды нервировали его. Закончив осмотр однозначным вердиктом, Эбби подтвердила худшие опасения Эндрю – Нил одичал. Он одичал за то время, что провел… Где бы, черт возьми, он ни пропадал все эти полтора года. «...Я могу знать интересную информацию о Морияма...», — эхом отдаются слова Нила, брошенные за столом у стаи, и от этого внутри Эндрю что-то болезненно сжимается. Это не просто проблема. Это грёбанная катастрофа, уровня убей или будешь убитым сраным кланом магических существ. Раньше они с Нилом выбирались и из худшего дерьма, но похоже в этот раз Нил превзошёл себя. «Не сейчас» – словно мантру повторяет он про себя, глядя, как Нил переминается с ноги на ногу, его движения нервные и порывистые, а глаза дико блуждают по комнате, словно зверя загнали в клетку. Нет. Это можно исправить. Будет тяжело. Чертовски тяжело. Но не безнадёжно. Пока не безнадёжно. Перед тем, как отпустить их, Эбби напоила Нила каким-то мерзким, судя по его гримасе, травяным отваром. При этом странным образом от него исходил такой сильный, но приятный аромат хвои, смешанный с запахом магии. Убедившись, что Нил выпил всё до конца, Эбби распорядилась приводить его каждое утро и вечер для принятия отвара и проверки его состояния. Она тщательно обработала его свежие шрамы мазью. Из-за ненадлежащего ухода они зажили кое-как и теперь доставляли Нилу дискомфорт, постоянно зудя и шелушась. Завершая визит, Эбби прочла им лекцию об осторожных обращениях и о том, как часто придётся это делать, подчёркивая, насколько это важно для восстановления Нила. «Для начала Нилу не стоит злоупотреблять человеческим обликом,» — объясняла Эбби, — «За такой долгий период без обращений это может негативно сказаться не только на его разуме, но и теле. Его кости буквально отвыкли от подобной нагрузки.» «Переходить в человеческую форму нужно постепенно, увеличивая время пребывания в ней с каждым днём.» — повторяла она. Эндрю внимательно слушал, стараясь не упустить ни единой детали. Он подозревал, что внимание Нила сейчас рассеяно, и поэтому брал на себя основную роль записывающего взрослого. Впрочем, эффект от отвара начинал действовать уже сейчас. По крайней мере, Нил перестал излучать постоянную тревогу в присутствии Эбби и теперь старался сосредоточиться на её словах и действиях. Казалось, он изо всех сил пытается сконцентрироваться, но в итоге каждый раз прослушивает то, о чём ему только что говорили. «Да, это повлияло на разум. Да, держится на инстинктах. Нет, это полностью не исчезнет – лишь купируется. Большая часть уйдёт, но до идеала будет далеко.» Эндрю это понимал и даже с уверенностью принимал – Нил всё ещё остаётся Нилом, пусть и с его новыми странностями. По большей части Эндрю волновало то, как с этим справится сам Нил. Он с этим поможет. У Нила нет выбора сломаться после всего, через что они прошли вместе. С этими мыслями он покидает смотровую Эбби вместе с Нилом и направляется в спальню, стараясь избегать встреч с остальными членами стаи. В тихом коридоре их встречает лишь запах терпкого дерева и уходящего дня; лучи клонящегося к закату солнца освещают им путь до самой двери. Необходимо было обсудить дальнейшие планы, учитывая их новые обстоятельства. Возможно, сейчас Нил сможет рассказать хоть что-то о том, что помнит из своей, так называемой «миссии». Бесшумно войдя в комнату и пропустив Нила вперёд, Эндрю прислоняется к двери, преграждая путь и отрезая любую возможность для отступления. Он не намерен упускать возможность скорого разговора. Но добравшись до кровати, Нил тут же валится лицом в подушку и устало мычит что-то невнятное. Со стороны могло бы показаться странным, что Нил попытается избежать разговора, учитывая его состояние. Но Эндрю знает его лучше. Правда теперь, с явно сбитым режимом, по мнению Эндрю, Нил способен только раздражать окружающих, чем быть способным на побег. Неохотно отойдя от двери, Эндрю садится рядом с Нилом на покрывало, стараясь не задеть подушку. Его рука машинально скользит в волосы, взъерошивая непослушные, но теперь довольно короткие кудри. Волосы Нила, казалось, постепенно возвращаются к своему прежнему состоянию: распушившиеся и непокорные, всегда чем-то напоминающие лисью шерсть, а не вязкие и слипшиеся, будто помойной собаки. Всё-таки душ и стрижка не прошли даром. Пусть ещё и не идеально, но теперь на это хотя бы приятно смотреть. Довольно промычав, Нил поворачивается лицом к Эндрю и сонно приоткрывает один голубой глаз. Воздух вокруг них наполняется тягучим ароматом спокойствия, от которого мышцы становятся ватными. День не был особенно насыщенным, но Эндрю отчего-то уже чувствует себя совершенно вымотанным. Казалось, рядом с Нилом в сон клонит просто постоянно. И это жутко раздражает – то, насколько непривычно расслабленным Эндрю себя ощущает в его присутствии. — Как ты? — наконец спрашивает Эндрю. В первое мгновение кажется, что Нил уснул. Слегка потянув его за волосы, Эндрю повторяет свой вопрос. В ответ Нил лишь недовольно фыркает. — Будто меня чем-то накачали, — сонно отвечает Нил. — Но вместо того, чтобы путать мысли, оно наоборот собирает их в кучу. Нил слегка приподнимается на локтях и садится ближе к изголовью кровати, чтобы оказаться на одном уровне с Эндрю. Вероятно, он считает, что сидя он точно не уснёт. — С этим можно работать, — вздыхает Эндрю. Сейчас самое главное, чтобы Нил поскорее пришёл в себя и смог мыслить ясно. Времени до того, как то, от чего Нил сбежал, настигнет его, осталось немного. Оно обязательно скоро придёт за ним. Поэтому стоит выудить из Нила всё, что можно, по кусочкам, и собрать, как пазл, а уже потом разбираться с контекстом. Головоломка. С этим Эндрю справляется лучше всего. Главное – задавать правильные вопросы. — Каково это, действовать на инстинктах? — Эндрю решает начать с малого. Нил задумывается, но лишь на мгновение. — Странно. Как будто я теряю контроль над собой, а все вокруг происходит на автопилоте, — он издаёт нервный смешок. — И иногда этот автопилот отключается, и я должен, уловив контекст отвечать на вопросы. Странно, да? Чем-то напоминает школу. Слабые попытки Нила отшутиться никак не спасают ситуацию, но как ни странно, это наводит Эндрю на мысль. — То есть, ты слышишь все, что тебе говорят, но не можешь ответить? Или ты лишь чувствуешь их присутствие по запаху и отвечаешь первое, что придёт тебе в голову, и это срабатывает? Нил возмущенно кривит нос. Это выглядит забавно, особенно когда шрамы на его лице растягиваются, ещё больше искажая и без того сморщенное выражение лица, делая нелепым. — Я что, по-твоему, из головы игру комментирую? — Нил раздражённо фыркает. — Эндрю, у меня в голове нет маленькой каморки, в которой я сижу и наблюдаю за всем. Стой… Или ты серьёзно так думаешь? — взгляд, который бросает на него Эндрю, мог бы резать лёд. Нил поднимает руку и легонько касается лба Эндрю, разглаживая морщинку между бровей и одновременно рассказывая: — Представь, что здесь, — он слегка стучит по его лбу, — всё перепутано. Мысли постоянно мечутся, а ты отчаянно хватаешься за любую, хоть сколько-нибудь внятную, но каждый раз она ускользает. Будто ты в бреду и с высокой температурой. Его палец скользнул вниз, легонько ткнув в грудь Эндрю, туда, где его сердце. — Но потом ты чувствуешь опасность, запах страха или любую другую сильную эмоцию, и я не знаю… Как будто на тебя выливают ведро холодной воды, и ты просто реагируешь на источник. После этого ты приходишь в себя, но потом «температура» возвращается, и все снова по кругу. Он в последний раз касается груди Эндрю и откидывается назад, ложась на подушку. — Я, конечно, до конца не понимаю, как это работает, — Нил беспомощно машет рукой в воздухе. — Но этот отвар от Эбби… Как будто кто-то взял и переставил все эти ощущения местами. Теперь же, сил нет вообще, зато я могу мыслить яснее. Это странно, Эндрю, я… Мне кажется я больше не... «Мне кажется я больше не понимаю кто я.» Закончить фразу он не решается. Протерев лицо руками, Нил подтягивает колени к груди и утыкается в них лицом, словно прячась. Теперь он кажется меньше и беззащитнее. Смотреть на такого Нила, потерянного и сломленного, больно. Особенно когда всё, что ты можешь предложить, это лишь время, поддержку и присутствие. Вот только времени у них, к сожалению, нет. Остаётся только сам Эндрю. Эндрю тяжело вздыхает и легонько щёлкает Нила по макушке. — Хватит киснуть. Ты не бесполезен. Сам же говорил это за ужином. Помнишь? Нил нехотя поднимает голову и бросает на него косой взгляд. — Это… Это не то же самое, — тихо отвечает он. — Не то же самое, — соглашается Эндрю, кивая. — Но какая, к чёрту, разница, если это делает тебя нужным им? Нил хмурится, в его глазах вспыхивает раздражение. Он уже открывает рот, чтобы возразить, но Эндрю его перебивает: — Мне плевать, что ты о себе мог подумать. Ты должен помнить, что такое для меня, не имеет значение. Если ты вдруг решил, что, вернувшись, снова можешь замкнуться и сбежать, то зря пытаешься. У тебя ничего не выйдет. — Я больше не сбегаю, — раздражённо выплёвывает Нил. — Я просто не хочу становиться обузой для всех. — Ты ею не станешь. И никогда не будешь, — твердо говорит Эндрю. — Не после прошлого раза, — отрезает он. Нил замирает и опускает взгляд. — Это другое, — чуть тише произносит он. Его взгляд снова поднимается к глазам Эндрю, но теперь в нем видна упрямая решительность. — Я не устану повторять тебе Эндрю, ты не был виноват тогда. Мы просто запутались. Глупые подростки, глупые подростковые проблемы и их последствия, — Нил сжимает руки в кулаки, он выглядит напряжённым, но даже так, таким честным. — Сейчас все совершенно по другому. С этим придется жить. Эндрю отвечает на взгляд Нила своим. Тяжёлым и устойчивым, непоколебимым и не терпящим возражений. Но он был уверен в обратном. Эндрю не может позволить Нилу сомневаться сейчас. Ни в самом Ниле, ни в нем, ни в их общих возможностях. — И мы будем с этим жить, если ты наконец прекратишь, — Эндрю берет подбородок Нила и сжимает сильнее, приближаясь вплотную, так, что их носы почти соприкасаются. — Тебя не было полтора года. Возможно, тебе отшибли мозги там, где ты пропадал. Но я не собираюсь тебя бросать только из-за того, что ты стал более глупым, чем раньше. Переживу, — выдыхает он Нилу прямо в губы. Нил рвано вздыхает, замирая словно статуя. Он будто обдумывает слова Эндрю, взвешивая их по крупицам. Затем медленно поднимает глаза и встречается с его взглядом. В этих глазах плещется целая буря смешанных чувств. Если бы Эндрю попытался уловить запах эмоций, исходящих от Нила, он вряд ли смог бы что-то различить, возможно, только всепоглощающую нежность, густыми клубами поднимающуюся от него. Это невыносимо. Почти физически больно. Почти так же невыносимо, как желание поцеловать его. Здесь и сейчас. И, судя по тому, как взгляд Нила снова и снова скользит к его губам, это чувство взаимно. Кто Эндрю такой, чтобы не поцеловать его. Эндрю сдаётся. Он наклоняется, и его губы накрывают губы Нила с такой силой, что, кажется, все вокруг становится совершенно неважным. Поцелуй выходит резким, жадным, с лёгкими укусами. Словно вырвавшийся поток эмоций, который больше невозможно сдерживать. Руки Эндрю скользят к шее Нила – почти нежно, почти невесомо, но только чтобы в следующий момент повернуть его голову и углубить поцелуй. Все, что они так долго сдерживали внутри, вырывается наружу в один миг: страсть, злость, потребность. Они не целовались так долго, что сейчас, когда их губы, наконец, встречаются, это ощущается как что-то жизненно необходимое, почти дикое. Нил сразу же отвечает на поцелуй, прижимая Эндрю к себе, не стесняясь этого. Они давно прошли через все условности, прикосновения давно перестали казаться чем-то неприятным. Даже несмотря на время, прошедшее с последней встречи, запах, исходящий от Нила, кажется знакомым и успокаивающим, напоминая о том, кто перед ним. Его руки скользят по плечам Эндрю, очерчивая контуры мышц, а затем вплетаются пальцами в его мягкие волосы, зарываясь все глубже, словно он боится, что этот момент может ускользнуть от него. Губы Нила тянутся к его губам с такой решимостью, что Эндрю кажется, будто они куда-то спешат, сплетаясь руками и сталкиваясь зубами до противного щелчка. Это не нежность, точно не мягкость. Это что-то более грубое, более реальное, жестокое в своей искренности. Они обмениваются поцелуями, где каждый рваный вздох эхом отражает их долгую разлуку, а каждое жадное касание желание. Нил прикусывает нижнюю губу Эндрю, выбивая все оставшиеся мысли из его головы. Эндрю отвечает тем же, прижимая Нила к себе крепче, опуская руки сначала к его плечам, а потом скользя до талии и притягивая к себе настолько близко, насколько это вообще возможно. Все в этом поцелуе дико, словно они оба боятся упустить этот момент. И когда, наконец, они отстраняются друг от друга – дыхание сбито, а губы опухли. Нил не отводит от него взгляда, и Эндрю молча прижимает его к себе, позволяя обоим прийти в себя. Никаких слов, только прерывистое дыхание и приятная тишина между ними, давая себе время собраться с мыслями. Полтора года без Нила, без его запаха, без его прикосновений. Возможно, Эндрю всё же немного скучал по этой близости. ✧✧✧ Лежа рядом с Нилом, Эндрю вдыхает его приятный запах и наслаждается ощущением тепла его тела, даже сквозь ткань кофты, жар был ощутим. Атмосфера была спокойной. Привычной. Надёжной. Он позволяет себе расслабиться, прижимаясь ближе, как делал это уже не раз, почти машинально. Эти движения не имели особого смысла, но они приносили ощущение знакомого комфорта и это успокаивало. Они не нуждались в продолжении. По крайней мере не сейчас, не тогда когда у Нила в голове творится каша, а действия могли выйти из под контроля как Нила, так и Эндрю. Он понимал, что ему важно поговорить с Нилом, расспросить его о Морияма пока он мог. Было очевидно, времени для расспросов у Эндрю ограничено. Отвар Эбби не мог дать им бесконечную отсрочку до того, как мысли Нила снова начнут путаться. Но его пальцы продолжают следовать по знакомому пути в волосах Нила, потому что после этих касаний, хотелось отложить все проблемы хотя бы на мгновение. Хотелось спросить всё и сразу. Но что именно стоит спросить? Как стоит задать вопрос правильно. Так, чтобы навести Нила на нужную мысль и не проебаться? — Надеюсь, он мёртв. Нил напрягается, и под ладонями Эндрю сразу чувствуются твёрдые, будто каменные мышцы его спины. Несколько минут он молчит, тяжело дыша, а потом Нил наконец выдыхает и чуть расслабляется. Медленно поворачивает голову, встречая взгляд Эндрю. В его глазах плещется такая густая тьма, что в ней легко утонуть и уже не всплыть обратно. — Да, — отвечает он, не моргнув. — Я позаботился об этом. И этого оказывается достаточно. Где-то глубоко внутри часть напряжения отступает, позволяя Эндрю выровнять дыхание. Что ж, значит, проблем будет меньше, чем он думал. Был еще один вопрос, который мучал Эндрю, постоянно всплывая в голове, но не имея возможности спросить. Шрамы не выходили у него из головы с самого появления Нила в доме. Они были разными: по форме, глубине, давности. Будто получены в разное время, при совершенно разных обстоятельствах. И именно это беспокоило Эндрю больше всего. — Откуда новые шрамы? Дрался с медведем и уклонялся от пули одновременно? — наконец спросил Эндрю. Тяжело вздохнув, Нил проводит рукой по спине Эндрю – будто ища в этом прикосновении опору, способ удержаться в моменте. Пульс у него стучит так, что чувствуется кожей. Но взгляд остаётся твёрдым, когда он всё же решается заговорить. — Расскажи какой именно тебя интересует и я постараюсь рассказать от чего он. Эндрю даже не задумывается. — Что с лицом? Нил в ответ слегка давится от смеха. — Эндрю, конкретнее, пожалуйста. У меня теперь пол-лица в шрамах, — и сразу же нервно проводит рукой по шраму на левой щеке. Их было несколько, три, если быть точным. Некоторые совсем маленькие, другие чуть длиннее, но все они были лишь продолжением одного большого шрама от когтя, который грубо разодрал нежную кожу. Словно Нила полоснули лапой во время яростной схватки и он не успел увернуться. Каким образом он только не лишился глаза? Удачи Нила всегда можно позавидовать. — Не выпендривайся, ты все прекрасно понимаешь, о чем я спрашиваю. Теперь Нил открыто смеётся. Придурок. Эндрю скучал по его смеху. Но за секунду до того, как Нил собирается что-то сказать, его лицо мрачнеет, а в голосе появляется лёгкая отстранённость. Мысли, очевидно, уносят его куда-то обратно в прошлое, а взгляд будто ищет что-то, чего точно не найти в этой комнате. Только тени по углам могли бы хоть отчасти отражать то, что Нил чувствует в этот момент. — От отца, — произносит он. — На самом деле… Многие из этих шрамов на теле остались после встречи с ним. Но именно этот… — Нил замолкает на секунду, а потом добавляет с такой мрачной интонацией, что у Эндрю по спине пробегают мурашки. — Этот тоже от него. Он хотел выцарапать мне глаза. Сказал, что у такого щенка, как я, не должно быть его глаз. Нервно ёрзая на кровати, Нил наконец собирается с силами и садится напротив Эндрю. Тот повторяет его движение, и теперь они сидят лицом к лицу, глядя друг другу в глаза. Нил берёт его руку и начинает перебирать пальцы, словно сосредоточившись только на этом. Возможно, единственное, чего сейчас хочет Эндрю – это встретиться с его взглядом. Увидеть реакцию. Ведь запах уже давно выдаёт напряжение, и Эндрю это понимает без слов. — Большая часть новых шрамов на теле – дело рук его гончих, — говорит Нил чуть тише. — Лола, как обычно, та ещё сука. Они и раньше были паршивыми псами, такими же и остались. Эндрю помнил, как Нил однажды давно, возможно, ещё при их знакомстве – рассказывал о подручных своего отца. Жестокие оборотни, предавшие свой и без того немногочисленный вид. Они выслеживали жертв по запаху и загоняли их в логово Натана, где с людьми либо жестоко расправлялись, либо продавали их как товар более влиятельным покупателям. Особенно иронично, что сам Натан, волк до мозга костей, был напрочь лишён нюха. Лола и Ромеро из одного помёта. Они служат отцу Нила столько, сколько Нил себя помнил. И, судя по его словам, до сих пор ещё не передохли. Эндрю лишь надеется, что пока. — Кроме, возможно, этих, — чуть тише говорит Нил и Эндрю прищуривается. Нил молча переворачивает запястья, показывая шрамы в сгибах локтей. Они выглядят так, будто ему что-то кололи или ставили катетер, а он пытался выдрать его силой. И то, и другое было ужасно. Что бы эти люди не делали с Нилом, ничего хорошего в этом точно не было. Эндрю, возможно, даже не замечает, как начинает тихо рычать, пока Нил не начинает тихонько бормотать что-то успокаивающее. Какие-то слова о том, что эти шрамы всего-лишь пустяк. О том, что многое он просто не помнит. Ох. От этого становится только хуже. Эндрю хмурит брови и нервно трёт глаза. — Ты забыл? Да что ты вообще помнишь об этом всём? — Он давит, и сам это понимает. Нил слегка съёживается под его взглядом. Тот немного медлит, отводит взгляд и, наконец, отвечает: — Ничего чёткого. Это оказалось ещё большей проблемой, чем Эндрю предполагал. Но даже так оставался вопрос, который не давёт ему покоя. — Тогда каким образом ты так уверен в смерти своего отца? Нил не колеблется ни секунды, когда произносит: — Потому что оно постоянно стоит у меня перед глазами. В это Эндрю мог поверить на слово. — Тогда о чём именно ты говорил на ужине? — Эндрю смотрит в прямо. — Если ты не можешь рассказать мне всё, то расскажи то, в чём ты был тогда уверен, Нил. Нил выглядит растерянным, словно уже успел забыть, что сболтнул лишнего. Он закусывает губу, нервно хмыкает и отводит взгляд. Когда Эндрю собирается привлечь его внимание, Нил резко оборачивается, и его лицо меняется, становясь слегка грубым и нервным. Но взгляд при этом твёрд и решителен. — Я не врал и сейчас я не собираюсь увиливать, если так показалось, то извини. Я правда не уверен, что именно я помню правильно, — Он наклоняется ближе, и его голос не дрожит, когда он говорит: — Мои мысли перепутаны, но в одном я уверен точно – я был там, где не должен был быть. В этом замешаны как Морияма, так и мой дядя, и я не знаю, что из этого правда, а что ложь. Ожидать подобного – значит знать Нила как облупленного. Но даже если ты его истинный, знаешь Нила много лет, буквально спишь с ним бок о бок, такого рода проблем ты точно ожидать не можешь. Внутри Эндрю всё холодеет. Мир сужается до одного только льдистого цвета глаз Нила. Если в этом замешаны не только Морияма, но и родной дядя Нила – это обещает большие последствия. Но это также даёт и одну важную зацепку. Дядя Нила может что-то знать. — Все настолько плохо, что я почти ничего оттуда не помню, Эндрю, и это так пугает. Пугает настолько, что я не хочу, чтобы хоть кто-то знал об этом, кроме меня. Я не хочу, чтобы ты думал, что я могу что-то от тебя скрывать. Но и врать о том, что я не договорил, я не буду. Мне просто… Страшно, — выдыхает он с облегчением, словно наконец освободился от тяжести, которую нёс всё это время. Теперь Нил смотрит на него как-то по-другому – просяще, уязвимо – и Эндрю без слов понимает, чего тот хочет. Эндрю тянется рукой к его щеке, позволяет Нилу опереться в ладонь и мягко притягивает его ближе. Их лбы соприкасаются, а пальцы Эндрю ласково скользят по изрезанной шрамами коже, будто стараясь стереть хотя бы часть боли. Дать Нилу опору. И в прямом, и в переносном смысле. — Мы справимся. То, что ты вернулся – уже достаточно. Если ты и принёс за собой проблемы, значит, мы их решим. Я не собираюсь оставлять тебя только потому, что может стать слишком опасно, — говорит Эндрю, прижимаясь ближе. Не сжимая и не давя, но давая понять – он здесь. И останется, что бы ни случилось. И Нил в его руках расслабляется окончательно. В этот момент в дверь стучат. ✧✧✧ На ночную тренировку с Аароном и Ники пришлось идти вместе с Нилом – он наотрез отказывался оставаться в комнате один. Эндрю не стал с ним спорить. Понимал, как тяжело может быть Нилу сейчас оставаться одному, особенно теперь, когда действие отвара Эбби может закончится в любую минуту. Лучше так, чем после развороченная комната. Аарон и Ники только недавно открыли в себе вторую сущность и ещё не успели до конца научиться контролировать свои реакции в зверином обличии. Не то что на незнакомцев, а на все окружение в принципе. Эндрю не был уверен, как они отреагируют на чужака, которого знает только их человеческая часть, и то – поверхностно. Поэтому проще всего (и безопаснее) было знакомить их всех в звериной форме. Тем более что по плану именно этим они и должны были сегодня заниматься. Вот почему рядом с ним сейчас сидит Нил в своём лисьем обличье. С на удивление пушистой, местами свалявшейся в комки шерстью, взъерошенной и явно давно не видевшей щётки. Вид у него был раздражённый и жутко недовольный одновременно. Он краем глаза постоянно посматривает на расчёску в руках Эндрю так, будто та лично оскорбляет его. Но даже несмотря на это, Нил не отходит, даже когда Эндрю все же начинает вычёсывать его, пока Аарон и Ники готовятся к обращению. Только упрямо вжимает уши и шумно вздыхает, когда щётка тянет шерсть сильнее, чем нужно. Тогда Эндрю убирает расчёску и старается распутывать колтуны руками. Шерсть тёплая, густая, и, что удивительно, плотная и уже начинающая опушаться к зиме. Эндрю не может не заметить, сколько шерсти выпадает, после того как они заканчивают. Он правда подумывает однажды продавать её бабушкам с центра. Правда, возможно, они бы не оценили свалявшуюся шерсть с явно недавно самого грязного лиса, которого можно было бы представить. На этот раз его обращение прошло легче, чем в первый раз. Не идеально, хриплое дыхание и подрагивающие лапы Нила после, говорили о том, что телу всё ещё тяжело. Но сам процесс занял меньше времени, и никаких панических атак в этот раз даже не подразумевалось. Нил уже не терялся в себе так сильно. Это, было прогрессом. Вечер сегодня вновь пасмурный. Облака висят низко над головой, сдавливая небо, а ветер разрывает пространство между деревьями хлёсткими порывами, тягучей дымкой из леса постепенно начинает выходить туман. Эндрю накидывает свою кожаную куртку поверх водолазки, которую он успел натянуть перед выходом. Даже этого оказывается мало, холод пробирается внутрь оставляя мурашки по всему телу и прячется в складках одежды. Эндрю не жалуется. В этом холоде, в этом приглушённом свете, скользящем по мокрой от росы траве, было что-то по-своему правильное. Притягательное. Поляна возле дома, где они решили провести тренировку, чистая и просторная, словно лес сам даёт им возможность заниматься здесь. Трава колышется от ветра и запахи леса становятся более плотными и яркими по мере того как они приближаются к месту тренировки. Ники и Аарон шли рядом, но не спешили подходить ближе. Сейчас главное поддерживать расстояние пока они не обратятся полностью, вот тогда стоит быть более бдительным. Малейшее промедление может стоить жизни. Как только Эндрю дал Ники и Аарону знак, что они могут обращаться, Нил выходит на середину поляны и садится, ожидая. Он обвивает хвостом передние лапы, стараясь казаться спокойнее, чем он был. Хотя его взгляд неотрывно следит за тем, как тела братьев меняются, разрываясь под напором животной шерсти. От хруста костей у него дёрнулось ухо, этот звук всегда выводил его из себя. Резкий, влажный, будто что-то ломается внутри. Нилу он казался неестественно мерзким. Раньше он морщился каждый раз, когда слышал его. Сейчас просто слегка отворачивается, пытаясь не вслушиваться и не обращать особого внимания на происходящее. Но судя по всему, менее раздражительным для него это не стало. Тишина, наступившая внезапно, привлекает его внимание. Нил резко вскидывает голову, весь ощетинивается, вставая и выпрямляя спину. Глаза Аарона светятся в темноте, отражая свет из окна, переливаясь зелёным и жёлтым. И в этом блеске есть что-то дикое. Слишком животное. Острое. Его взгляд почти изучающий. Пристальный, как у хищника, который не просто наблюдает, а оценивает свою жертву. Сейчас в его взгляде нет ни капли человеческого. Нил не двигается, когда Аарон делает шаг вперёд, но всё его тело напрягается до предела, будто он готов в любую секунду сорваться с места. И либо сбежать, либо вцепиться Аарону в глотку. Ситуацию спасает Ники. Лёгкой, почти бесшумной поступью он встаёт между ними, заслоняя своей массивной тушей Аарона перекрывая его полностью. С любопытством подходя к Нилу, принюхиваясь. Его хвост то и дело ходит из стороны в сторону, расслабленный, без какого либо напряжения. Ники – крупный коричневый волк, если, конечно, можно добавить его пушистую шерсть к общему росту. В отличие от своих кузенов, ему явно повезло в генетической гонке. Среди оборотней редко бывало так, чтобы ты мог выбирать, каким животным ты в итоге обернёшься. Всё решали гены родителей. И Ники родился от чистокровной волчицы хотя и отца человека. Даже предполагаемая мать Эндрю, как однажды сказал Аарон, была волчицей. Но, видимо, гены отца оказались сильнее. Судя по всему, поэтому она их бросила, ну, точнее, бросила Эндрю. Ведь именно у него сущность лиса проявилась чуть ли не в младенчестве, и именно тогда она поняла – от него стоит избавиться немедленно. Лисы в их семье были сродни грехопадению. Хитрые. Не надёжные. Лгуны. Готовые предать, совратить... И что там ещё говорили эти сраные святоши? Эндрю было плевать на это. Он внимательно следит за тем, как Ники подходит к напряжённому Нилу, медленно, с демонстративным спокойствием. Тот тянется к нему, осторожно обнюхивает – знакомится. Эндрю не вмешивается. Это их территория, и лишние движения может только всё испортить. Ники обходит его по дуге, без резких движений, принюхиваясь: к боку, к шее, к хвосту. Нил едва реагирует. Вся его концентрация уже сместилась и он вновь смотрит на Аарона. Тот стоит чуть в стороне, неподвижно, с прищуренными глазами. Пару секунд они просто смотрят друг на друга напряжённо, выжидающе. Ни один не опускает взгляд. Ни один не сдвигается с места. Нил вновь ведёт ухом, проверяя здесь ли Эндрю, рядом или нет. Получив молчаливое подтверждение, он медленно расслабляется, слегка выпрямляется, делает шаг вперёд, осторожно виляя кончиком хвоста. Он не выглядит полностью спокойным, но и нет больше того напряжения в воздухе. А потом Нил неожиданно подаётся вперёд, резко вставая в характерную стойку: передние лапы чуть согнуты, хвост ходит из стороны в сторону по земле, уши то в перед, то назад – явное приглашение к игре, но с оттенком вызова. Не враждебность, нет. Что-то между «давай проверим» и «я не отступлю». Аарон от неожиданности ведёт хвостом, моргает и хрипло ворчит, чуть опуская голову, но не двигаясь. Он явно не ожидал, что этот лис – хоть и чужой, весь в шрамах, выглядящий опасно – решит позвать его в игру. Нил снова подпрыгивает, принимая игровую стойку, и слегка тявкая на него. Аарон в ответ только фыркает, оставаясь на месте, и, судя по его тощей фигурке, даже не собирается двигаться. Зато Ники, с интересом склонив голову набок, явно воодушевляется. Стоило Аарону снова раздражённо фыркнуть, как Ники тут же срывается с места, подбегая к Нилу и занимает похожую стойку. И тут же по поляне раздаётся восторженный лисий визг. Эндрю тут же кривится, когда шум бьёт по чувствительным ушам. Нил и Ники уже вовсю носятся по поляне, петляя друг за другом, шумно и беспорядочно фыркая, покусывая друг друга за пятки, виляя хвостами, иногда взвизгивая и тявкая. Направившись к Аарону, Эндрю оставляет Ники и Нила носиться друг за другом в одиночестве. Он сидит в отдалении от них, молча наблюдая за происходящим с видом, будто ему предложили участвовать в чём-то крайне унизительном. Эндрю его за это не осуждает. Стоило проверить, как он отнесётся к присутствию человека в зоне его видимости. То, как он отреагировал на чужого лиса, было прогрессом. Но это не значит, что всё обязательно пойдёт по плану. — Аарон, — Эндрю зовёт его, предупреждая. И это оказывается именно так, как Эндрю предполагал. Хуёво. Аарон резко оборачивается. Хищно. Мгновенно скалит клыки, шерсть на загривке встаёт дыбом, а из глубины груди срывается глухое, предупреждающее рычание. Он не двигается вперёд, но его взгляд ясно говорит: «Сделаешь шаг ближе – узнаешь, каковы мои клыки прокусывающие твою трахею». Это нехорошо. Такая реакция на человека понятна, когда ты дикое животное не знавшее человека с младенчества, но не тогда, когда ты был рождён им. Животная сущность Аарона порывалась взять над ним верх, и это точно будет вставлять им палки в колёса на тренировках, если не найти способа, как это исправить. Эндрю не замечает как вдруг снова становится тихо. Только ветер, с каждым порывом, начинает шуметь все сильнее. Сообщая о приближающемся дожде, который обещали сегодня ещё после полудня. Что-то мягкое скользнуло по его ноге, и только тогда Эндрю позволил себе отвести взгляд от диких глаз брата напротив. Перед ним, заняв защитную стойку, стоял Нил. Он был готов вцепиться Аарону в горло при малейшем намёке на опасность. Эндрю вдруг понимает, что от напряжения его собственные мышцы шеи свело, дыхание стало неглубоким и резким, словно каждое движение могло спровоцировать атаку. То, как он неотрывно смотрел в глаза Аарону, пугает его. В этих диких отблесках было слишком много ярости и боли. И Эндрю никогда бы не признал вслух, что в этом взгляде видит самого себя. Нил делает первый осторожный шаг и Эндрю, наконец, приходит в себя. Он не собирается допустить, чтобы это превратилось в настоящую бойню. Он быстрым движением достаёт из под пазухи ветеринарный пистолет и, почти не целясь, стреляет. Дротик со снотворным вонзается Аарону в бедро задней лапы. Он вскрикивает от неожиданности, но сил добраться до Эндрю ему уже не хватает: он тяжело оседает в траву и быстро проваливается в сон. Нил и Ники удивлённо взвизгивают. Ники тут же подбегает к кузену, обнюхивает его и жалобно тычется носом в бок. Нил же, наоборот, продолжает возмущённо тявкать на Эндрю. И тот более чем уверен, что это звучит в точности как: «У тебя всё это время была такая крутая штука с собой?!» Эндрю был не настолько глуп, чтобы сводить вместе трёх почти диких оборотней без какой-либо защиты для себя. Особенно, если бы они заранее узнали о ней. В таком случае они либо начали бы избегать его, либо решили напасть первыми. Ни того, ни другого он допустить не мог. Эндрю отмахивается от Нила и неспешным шагом подходит к тушке Аарона. Скуля, Ники смотрит на него и рычит, как только Эндрю хочет поднять Аарона на руки. Но быстро прекращает, когда Нил подходит к нему и каким-то магическим образом успокаивает. Эндрю надеется, что Нил также объяснит ему, что пора идти в дом и перевоплощаться обратно. Подхватив Аарона на руки, он также не забывает захватить его и одежду Ники, направляясь в дом. Восемь лап тихо следуют за ним тенью. Зайдя в дом, Эндрю тяжело вздыхает. Здесь тепло, пахнет пыльным деревом и слегка кофе. Из кухни выглядывает любопытная голова Мэтта, и в этот же момент Нил сзади отряхивается, разбрызгивая всю грязь по полу прихожей. Эндрю тупо смотрит на весь этот беспорядок и переводит взгляд на Мэтта, когда говорит: — Я это убирать не буду, — и уходит в ванную напротив гостиной, куда за ним следуют остальные животные, оставляя грязные следы на полу, делая ситуацию только хуже. Вслед ему кричат проклятия, но Эндрю не уверен, что на самом деле вслушивался в это, он на сегодня закончил.