Reaper

Тайлер приходит к нему за несколько дней до того, как его забрать. За три, если быть точным — как если бы Стив был Иисусом, только наоборот. Разница в том, что Стиву нужно содействие, чтобы умереть, а Иисус воскрес без посторонней помощи — ну, это если брать ту версию, которую проповедует большинство. В палате полно народу: двое врачей — Донна и Дилан, брат Стива — Лиам, и ещё — Барри из юридической конторы. Четверо остальных старательно не замечают Тайлера, их взгляды прикованы к дрожащей руке Стива. Пальцы цепляются за шариковую ручку: подпись выходит немного неровной, но, в целом, вполне разборчивой. Донна теребит рукав собственного халата, Дилан объясняет, как будет действовать препарат, в случае, если Стив решит его принять. Тайлер сверлит взглядом затылок Стива. Он стоит за его спиной; чтобы его увидеть, Стиву необходимо обернуться. — Я решил, — отрезает Стив. И не оборачивается, хотя ощущает присутствие Тайлера всей кожей. Не поворачивает головы, когда внизу листа, в дополнение к подписям Стива, расписываются Донна и Дилан, а затем свой автограф в положенном месте ставит и Барри из юридической конторы. Рассказано и донесено в самой доходчивой форме обо всех последствиях для его организма; в переводе на простой язык — через три дня Стив просто уснёт, чтобы никогда больше не проснуться. Юридически зафиксировано, подтверждено нотариусом; завещание составлено и написано несколькими месяцами ранее, Барри здесь, чтобы подтвердить: Стив в своём уме и хочет уйти из жизни добровольно. У Стива — опухоль мозга, из тех агрессивных, которые не поддаются лечению. Стиву осталось несколько месяцев, но он планирует разделаться со всем досрочно. Сегодня, здесь и сейчас — просто подписание бумаг, юридические формальности, бумажная волокита. Нет смысла приходить за Стивом сегодня — но Тайлер приходит, остаётся в палате, даже когда Донна, Дилан и Барри из юридической конторы с тремя еврейскими фамилиями в названии уходят. Стив не оборачивается. — Ты решил прийти за мной раньше? — Стив спрашивает это через несколько минут после того, как все оставляют его в покое; после того, как дверь в палату закрывается, после того, как воцаряется тишина. Только медицинские приборы попискивают. — Как правило, люди предпочитают со мной не встречаться, — Тайлер говорит это, выходя из тени; встаёт так, чтобы Стив мог его увидеть — и встретиться с ним взглядом. — Хотел посмотреть заранее на того, кто так настойчиво меня зовёт. Рука Стива немного сдвигается, кончики пальцев Тайлера касаются его кожи. Стив поворачивает ладонь вверх, приподнимает её, и Тайлер берёт его руку в обе свои. — Значит, ещё три дня? — переспрашивает Стив. Тайлер не может понять, как он относится к этой новости: странная смесь облегчения и разочарования. Стив жалеет о том, что Тайлер не заберет его прямо сейчас. Стив благодарен, что Тайлер всё-таки заберёт его: пусть для этого потребуется ещё немного подождать. Тайлер кивает; глаза Стива — выцветший голубой — впиваются в его лицо, будто репейник, цепляющийся за одежду. — Почему? — тихо спрашивает Тайлер. Почему Стив решил не бороться? Почему не цепляется за оставшиеся дни, которые может провести с семьёй и родными? Обычно люди любят верить в то, что чудеса всё-таки случаются. Во всяком случае, Стив не похож на того человека, у которого в привычке опускать руки и сдаваться. Уголки губ Стива приподнимаются. — Это как пятница, когда можно сбежать с работы немного пораньше, — доверительно сообщает Стив Тайлеру. У Стива холодные руки, его большой палец коротко гладит ребро ладони Тайлера. Стив не говорит того, что говорили другие, те, на его месте, те, которым Тайлер тоже задавал этот вопрос. «Сынок, в моём случае нет никакой надежды на чудо». «Я хочу уйти на своих условиях». «Я устала от боли». «Не хочу быть обузой для своих близких». — Никогда раньше так не делал, — Стив смеётся, тихо, негромко, его грудная клетка вздрагивает, его глаза по-прежнему цепляются за лицо Тайлера. — Самое время начать, как думаешь? Тайлеру приходится немного наклониться, чтобы провернуть это; он прижимает пальцы Стива к своей щеке. Ладони холодные, почти ледяные — зато не дрожат сейчас, Стив расслаблен, Стив в порядке. Стив в надёжных руках. Тайлер медленно кивает и его щека проезжается по тыльной стороне ладони Стива. — Да, — выдыхает Тайлер. — Самое время. Три дня спустя Стив делает укол себе сам; он выгоняет из палаты врачей и медсестёр, но не остается один. Тайлер сидит на краю его койки, Тайлер держит его за руку, пока Стив не засыпает — и какое-то время после этого. Три дня спустя, сразу после того, как Стив умер, первое, что он делает — заключает Тайлера в объятия.