♡
23 сентября 2024 г., 13:58
Это было их негласное правило — в субботу, в полночь, когда пустеет корпус и кадеты разъезжаются по деревням и городам на выходные, Эрен отпирал тяжёлую дубовую дверь, проходил в ванную. Там он отмывался до скрипа, раздевался (обязательно сложив аккуратно вещи на стул), вставал в коленно-локтевую и ждал.
Это была их маленькая тайна — в субботу, после сдачи отчётов и небольшой попойки с начальством, Леви шёл к своему кабинету, ослабляя ремни упм на ходу, отпирал свой кабинет, шел в спальню. Там, приспустив форменные штаны и смазав член маслом, плавно входил в Эрена, трахал его до утра, а потом — выставлял за дверь, словно ненужную игрушку.
Эта суббота отличалась тем, что Леви задержался — Эрвин был необычайно болтлив, рассказывая истории из детства, Ханджи поддерживала беседу, и концу их увлекательного вечера Леви чувствовал только накатывающее раздражение.
Он нарушил традицию.
Его любовь к порядку порой приносила дискомфорт, накатывая волнами в голову и била точно в цель. Оттого он был зол, плевался едкими шутками, а под конец и вовсе нагло грубил.
Леви решил, что с историями на сегодня хватит, а потому наспех попрощался, не забыв прихватить с собой початую бутыль вина. Ханджи запела о титанах, а очередные россказни о том, какие они прекрасные, Леви больше не выдержит.
Темный коридор, ровно сто сорок пять шагов, дубовая дверь. Леви усмехается, когда видит тонкую полоску тусклого света из спальни — свечи горят, значит ждёт.
Вот только внутри что-то не то, словно титаны выжрали. Пустота, скованная цепями, давящая и сосущая.
Леви прикрывает за собой дверь, прикладываясь к горлышку бутылки. Не иначе, с ума сошел.
Эрен спит, поджав ноги под себя, замёрзший и холодный, но все же не смеющий взять одеяло капитана. Послушный, но глупый.
Леви смотрит, долго, упоительно долго, очерчивая каждый сантиметр пронзительным взглядом. Он копается в пьяном мозгу, пытаясь выудить из него ответы, но тот только подкидывает воспоминания прошлых ночей.
Чувства? Возможно.
Леви трёт усталые глаза, делает ещё один глоток и устало подходит к кровати, ставя бутылку на пол.
Ресницы Эрена дрожат, он сжимается весь в позе эмбриона — снятся кошмары.
Пустота заполняется чем-то новым, неизвестным и болезненным. Леви чувствует, будто внутри его распирает от щемящего тепла, от огня, что сжигает внутренности.
Как он мог не заметить?
Леви качает головой сам себе и горько усмехается. Все он видел, все он знал, просто пытался скрыть от себя, забить, замазать, стереть.
Он стягивает с себя куртку, расстёгивает один за одним ремень — те шумно падают на пол, разбудив Эрена.
В полночь вселенная пахнет звёздами.
Но сегодня все будет серьезно.
— Капитан, — Эрен садится, он всё ещё сонный, — простите, я…
— Помолчи, — Леви прикладывает палец к его губам — сухим и обветренным, но теплым. Рубашку он расстёгивает медленно, но не специально — пальцы не слушаются, а от выпитого ведёт. Мир плывет, но это не мешает, а только добавляет атмосферы.
Аккерман снимает рубашку, бросает её на пол, от чего-то наплевав на свою чистоплотность. Простирает потом.
— Эрен, — имя перекатывается на языке, приятно и нежно, Йегер откликается, смотрит во все глаза, преданно и покорно. Леви хочется так много сказать сейчас, но нет нужных слов. Леви словно оглупел, стал овощем, и единственное, что он может сказать сейчас — имя.
— Да, капитан?
— Помолчи, — Леви усмехается, снова прикладывая палец ко рту мальчишки, — какой ты неугомонный.
Леви наклоняется, смотря прямо в глаза — зелёные, цвета сочной травы. Цвета весенней листвы, цвета кислых яблок. Он тонет, он утонул уже там давно.
И только сейчас начал барахтаться.
Он осторожно, словно впервые, касается лица Йегера, невесомо и легко проводит до подбородка и притягивает ближе к себе, пока до лица не остаётся пары сантиметров. Он чувствует дыхание Эрена — частое, теплое, он видит лицо Эрена, раскрасневшееся. Он видит испуганные глаза и едва не отступает.
Губы мягкие, податливые, но рот сомкнут, а глаза распахиваются в удивлении. Леви осторожно проводит по нижней губе языком, смотрит в слезящиеся глаза и понимает.
— Боже, я идиот, — он отстраняется, отвернувшись от Эрена. Он использовал мальчика, трахал его здесь, словно зверь, он имел его.
И только что он впервые поцеловал его.
Впервые был нежен.
Леви поднимает бутылку с пола, снова пьёт, вытирает рот тыльной стороной ладони, оборачивается к Эрену, но не смотрит на него — не может.
— Иди к себе, — Леви садится в кресло, ставя бутылку на стол рядом, — иди.
— Капитан, — Эрен убирает дрожащие пальцы от своих губ, он словно во сне, и боится спугнуть этот морок, — позвольте, — Эрен вскакивает с постели, его тело прикрыто только рубашкой, он шлёпает босыми ногами по холодному полу. Обхватывает Леви под коленями, кладет руки на бедра и смотрит с мольбой в глазах, — пожалуйста, позвольте остаться.
— Прости меня, — Леви отпивает вина, ставя бутылку обратно. Внутри все переворачивается, когда он замечает, что Эрен все ещё здесь, не убежал, не обижен, как это обычно бывает.
Он лишь только наглеет, встаёт с пола, пересаживаясь на колени. Он зарывается в волосы, он ведёт, а Леви плавится. Хороший мальчик.
Эрен впивается в шею, оставляет отметины, тихо стонет, когда его задницу сжимают сильные руки, когда он проезжается полувставшим членом по грубой ткани форменных брюк. Эрен охает, прижимается всем телом, позволяет целовать себя так, словно это последний раз.
Леви притягивает, манит, целует, посасывая нижнюю губу, касаясь языка. Эрен ёрзает, пытаясь найти удобное положение в узком кресле, Леви рычит и подхватывает его под задницу и встаёт, кладет Эрена на кровать и сам наваливается сверху.
— Капитан, — Эрен стонет от каждого нежного, чувственного прикосновения и каждый звук отдается внутри Леви набатом. Сердце узнает вниз, колотясь как сумасшедшее, когда Аккерман расстёгивает одну за одной пуговицы, когда отшвыривает рубашку в сторону, любуясь телом Эрена, распластавшегося под ним.
— Сколько же я упустил, — Леви цыкает, злясь на себя, проводит ладонью от шеи к тазу, касается бедер, и резко тянет на себя за ноги. Эрен ойкает, оплетает ногами спину Леви, стеснительно краснея, хотя, чего уже стесняться?
Леви хочется всего и сразу — Эрен открыт перед ним, бери, вот он, весь. Но он растерян, и просто любуется, пока Эрен стыдливо прикрывает глаза.
Леви тянется к бутылке, набирая немного вина в рот, терпкого и крепкого, тянется к Эрену и целует. Эрен распахивает глаза, во рту вкус алкоголя, и он сглатывает с тихим стоном. Вкусно. Божественно вкусно.
Леви склоняется к уху Йегера, дразнит языком, выцеловывает шею и понимает — он попал. Капкан схлопнулся, жертва мертва.
— Как раньше не будет, — шепчет Аккерман на ухо Эрена, целует, приподнимаясь, чтобы стянуть с себя брюки.
Они впервые голые. Впервые видят друг друга насквозь — словно неумелые любовники тянутся к друг другу, нежно касаются, распаляясь все сильнее и сильнее, пока не срываются в поцелуи укусы. Руки Эрена повсюду, он жадный, ненасытный, маленький чертёнок. Леви позволяет оседлать себя, позволяет каждое прикосновение теплых шершавых пальцев, позволяет вести.
Он любуется, как Эрен растягивает себя, погружая пальцы внутрь, обильно смазанные маслом. Как тихо стонет, добавляя ещё один, смотрит призывно и туманно, шепчет что-то неразборчивое, ускоряя движение пальцев. Член Леви стукается о задницу Эрена при каждом движении, и это возбуждает ещё сильнее.
Аккерман готов взорваться, сгореть заживо — Эрен настоящий, живой, не то послушное тело, которое можно трахнуть и выбросить. А горящий заживо Эрен, трахающий себя пальцами в угоду обоим.
Ни капли эгоизма.
Эрен улыбается, замечая на себе похотливые взгляды капитана, спускается ниже и склоняется над членом Леви — они не практиковали минет, да и Эрен не опытен в этом, но облизывает головку на пробу, словно леденец, целует влажными губами, облизывает по всей длине ствола, вызывая лихорадочные вздохи капитана.
Эрен играючи облизывает член со всех сторон, боязливо берет головку в рот и Леви тихо шипит — зубы слегка царапают нежную кожу. Эрен вздрагивает, словно сейчас его накажут, но вместо грубости, на его голову ложится ладонь, мягко зарываются пальцы в волосы и слегка надавливают, призывая к действию.
Леви не торопит, он наслаждается зрелищем неопытности и желания, терпеливо направляет и отвечает на каждую неумелую ласку тихими вздохами. Эрен старается меньше задевать зубами, вспыхивая и краснея, но продолжая ласкать член языком.
— Достаточно, малыш, — Леви тянет Эрена за волосы вверх, тот пьян от желания, похотливо облизывается и седлает бедра, наливая масло в ладонь, и водит ею по члену, смазывая каждый миллиметр кожи.
А когда он насаживается на член, слегка покачиваясь — Леви готов сорваться, еле сдерживаясь. Он обхватывает ладонями задницу Эрена, толкаясь на встречу и это самое потрясающее, что он сейчас видит. Он задыхается, вторя стонам Йегера, но не выдерживает и переворачивает Эрена, толкая его на живот, пристраиваясь сзади. Эрен призывно раздвигает ноги, утыкается в подушку и глушит свой громкий стон в ней, когда Леви входит на всю длину и начинает двигаться. Аккерман сжимает шею Эрена, вдавливая того в подушку и срывается на быстрый, бешеный темп.
— Ах, капитан,… — Эрен стонет так громко, что Леви боится, что весь корпус услышит, но сейчас так плевать, когда Эрен насаживается задницей навстречу члену, когда он едва ли не кричит от каждого движения и шлепка по упругой заднице. Когда кончает, запрокинув голову в немом крике, задыхаясь и дрожа всем телом, сжимая член внутри себя приятной вибрирующей волной.
Леви словно умирает и рождается заново.
Его тело горит, внутри разрывается сверхновая, затапливая светом и жаром все внутри.
Звезда с именем Эрен.
Они падают вместе на подушки, тяжело дыша, потные и счастливые. Леви не противно, Леви сейчас так хорошо. Он прижимает к себе обмякшего в полудрёме Эрена целует в висок, накрывая их одеялом.
В полночь вселенная пахнет звёздами.
Но сегодня все будет серьезно.
