Дай мне причину любить тебя

      Игорь уже на раз-два замечал, кто за ним следит, кто приклеил на рубашку себе прослушку, кто хочет собрать побольше новых сплетен. Шпионаж за ним со всех уголков стал его новой нормой, которая выводила его из равновесия. Юля учила его всегда держать марку и осанку. Быть вежливым. Улыбчивым. Игорь просто уставал от этого. Ему и так были мучительны все эти репортажи и бессмысленные вопросы после того, как он посрал — ну или словил нового маньяка, Игорь уже не видел разницы — так теперь ему еще надо было быть милым и улыбчивым с каждым хреном, который пытался с ним поговорить. Потом все еще ухудшилось — кто-то пытался собрать на него компромат, без поклонников не бывает ненавистников, которые отчаянно хотели, чтобы Гром сдох в канаве. Не то чтобы они не были правы в своей злости… Можно было найти кучу статей и сайтов, где описывались неправомерные действия с его стороны, но…       Но Игоря так это заебало. Он не герой и не злодей, он просто мент, который работает, как работает. Да, он может дать в рожу или даже сломать руку, но все пострадавшие оставались живы и были спасены. Игорь никогда не скидывал вызовов и не говорил «когда убьете — приходите». Он работал не идеально и радикально, но он работал, а теперь его готовы были растерзать. Кто от восторга, а кто от ненависти, хотя Игорь считал, что не заслужил ни того, ни другого.

*

      — Ого, на открытие казино пригласили? — Юля заглянула в приглашение. Игорь кивнул. Он отказывался от многих приглашений, от вечеров, театров, каких-то там открытий, ему все это было просто мало интересно, но казино… Он вздохнул. Он обожал такие места, но плохо себя там контролировал. — Пойдешь?       — А ты?       — Хочешь?       — Ага, — просто без Юли он там реально сорвется. Побывать хотелось, просто надо, чтобы кто-то за руку держал.       — Давай. Главное, чтобы не как в прошлый раз, — она улыбнулась ему, и Игорь хмыкнул.       Ну вот, неплохие планы на выходные. Развлечется. Только костюм бы новый достать, а то тот приказал долго жить… Надо бы с Игнатом договориться, только попросить, чтоб шибко дорогой не брал, а то жалко будет. В общем Игорь снова драться вроде и не собирался, но перестраховаться бы не не помешало. Как будто он не знает, как это бывало обычно.

*

      Юля — ловкая, красивая и грациозная. Ему нравится ее платье и не нравится свой костюм. Кажется слишком тесным, зато Юля его взглядом обвела и сказал, что он — конфетка. Ноги, говорит, длиннющие, и жопа вон какая… Вздохнула грустно: «ну когда ж мы тебе омегу какую найдем…». Игорь ничего не ответил, предпочитая строить равнодушие к этой теме. Мол, есть омега — хорошо, нет — тоже хорошо. Сам он… ну, сложно относился, тяжело ему это было. Не мог сказать, что ему это вот совсем было не надо — это просто вранье. Иногда он валялся на диване, кое-как себя перевязав, думал о том, что надо промыть рану, убраться и поесть. Последнее необязательно. А потом он думал о том, как бы было по-другому, будь рядом омега. Она бы позаботилась о нем. Или, во всяком случае, Игорь бы позаботился о себе ради нее. Проблема таких людей, как Игорь, в том, что они живут для кого-то, а не для себя. Это легко в двадцать, но в тридцать просто уже тяжело. Одиночество лижет кости, тело и мозг устали, но отдохнуть он просто не может. Ему не для кого.       Но он, конечно, предпочитал строить равнодушие. Просто боялся, что к нему полезут с бесконечными советами, а он-то что? Он сам для этого едва пригоден. Просто знал, что вести себя, как гандон — его почерк, и никакой омеге это не понравится. Он знал, что будет в конце, и просто хотел этого избежать. Поэтому бесконечно страдал один. Спасал других.       И вот, тусовался в таких местах. То у Игната, то в казино или клубе — но только с Юлей или Димой. В таких местах ему хорошо, потому что тут нет его, тут есть другие, в которых можно бесконечно теряться, а о себе совсем не думать.       Но…       — Привет.       Игорь убрал стакан и перевел взгляд. И все понял. О, ну да, конечно он понял. Перед ним был не омега, а модель. Роскошный и красивый, он был искусством. Высокий, стройный, одежда — просто пожар. Грудь и часть живота прикрыта корсетом, плечи и руки обнимает нежная вуаль пышных рукавов, взгляд Игоря скользнул вниз, по открытому плоскому животу, на ногах были облегающие штаны, слишком облегающие, такие, что Игорь даже залюбовался формой его бедер. Он поднял взгляд вверх. Да, слишком красивый, чтобы подойти к Игорю просто так. Значит — прослушка. Да, с таким он знаком.       — Привет, — холодно отозвался Гром. Иногда он думал, что возле него теперь только иллюзия жизни. Новые люди появляются возле него, разыгрывают великий интерес, но на самом деле все, что им нужно — очередная статья в журнальчик.       — Ты… ну, один? — он скользнул к нему ближе, заказал себе выпить и чуть наклонился, принимая бокал. Игоря окатило тепло его тела и запах его кожи — сладкий и терпкий, все в нем приятно сжалось в ответ на это.       — Почти.       — Я Петя, — улыбнулся он, коснувшись губами бокала. Глаза у него были ярко подведены черным, и были такими яркими и большими, что Игорь не мог смотреть никуда, кроме этих глаз.       — Игорь. А ты? Один? — спросил он, хоть и не рассчитывал ни на что. Во-первых, этот Петя слишком красив, такие не выбирают Игоря сами. Он им просто не интересен. Во-вторых, это знание, это очередное напоминание, что он скорее товар, нежели человек, раздражало его в таких ситуациях еще больше. С альфами — ладно. Но омеги… это будто плевок в лицо. Смех над тем, что он никогда не интересен по-настоящему.       — Да, — Петя поправил волосы. — Я давно тебя заметил. Ты красавчик.       Игорь приподнял бровь. Ага, ясно, точно прослушка. Никакой еще омега в своем уме не назвал Игоря «красавчиком». Юля иногда шутила, что у него такое хмурое лицо, что во время секса, глядя на него, впору молиться, чтобы он случайно не прибил — видок у него крайне устрашающий.       И тут это.       — Потанцуем? — подмигнул ему Петя. Такой смелый, такой инициативный, сам танцевать зовет… Да, прослушка.       Игорь кивнул, полный отчаяния и злобы. Допил виски и, взяв Петю за руку, сам повел на танцпол. Петя довольно скользнул за ним и с искрами в глазах развернулся к нему, прильнул в его объятья, и все он это делал с такой искрой, что Игорь в самом деле подумал бы, что он ему нравится, но он не дурак.       — Я сюда не зря пришел, — прошептал Петя, скользнув руками в его волосы, пока Игорь, держа его за талию, плавно укачивал в танце, — просто искал где вечер скоротать, мне сюда приглашение прислали, а тут такая удача…       Игорь кивнул, а Петя ойкнул, поморщившись.       — Не сжимай так сильно, — попросил Петя, когда хватка Игоря на талии стала болезненной.       — Да? — Игорь приподнял бровь и резко склонился, наклонив Петю и сжав его талию так сильно, что Петя вскрикнул — никто не обратил внимания, его крик потонул в музыке. — Не нравится?       — Конечно не нравится! — Петя мученически заломил брови, боль стрельнула в ребра, он попытался оттолкнуть Игоря, но не вышло.       — Мне тоже не нравится, — сказал он, сжав так сильно, что Петя заскулил, — что такие, как ты, со своими сраными петличками и вшивыми журнальчиками, повсюду таскаются за мной, разыгрывая интерес. Меня тошнит и от этого, и от вас.       — Я не понимаю, — простенал Петя, пытаясь отцепить руки Игоря — болела кожа, болели ребра, медленно подкатывала паника к самому горлу.       — Все ты понимаешь. Подумай о переоценке ценностей вместо того, чтобы разыгрывать из себя блядь за одну статью на никому не интересном сайте, — он резко отпустил его — так, что Петя чуть не упал, но ухватился за стол, и развернулся, уходя. С тихим стоном Петя встал, потерев талию, которая до сих пор ныла, будто она до сих пор зажата в тисках, и в ужасе посмотрел в спину Игорю.       Игорь теперь был в дрянном настроении, налегая на выпивку. Ему казалось, что он сходил с ума, что все вокруг только актеры, которые разыгрывают свои роли, а те редкие омеги, которые не репортеры или журналисты — просто фанаты, которые не прочь подрочить о него. Игорь чувствовал себя мерзко, чувствовал, что он будто больше не живет по-настоящему. Все казалось не натуральным.       Он видел Петю еще несколько раз — он мелькал у бара, но, видя, что на него смотрел Игорь, тут же уходил. Игорь хмыкал. Чтоб не повадно было.       — Ты даже ни разу не играл, — Юля примкнула к нему, глядя на виски в его руке.       — Настроения нет. Очередной репортер попался.       — Ого. Кто?       Игорь огляделся и, выглянув Петю, указал на него:       — Вот, видишь? В черно-красной кофте, с голым животом.       Юля всмотрелась, приподняла брови.       — Не, он не репортер. Я бы его знала. С чего ты взял-то?       — Так он подошел ко мне познакомиться.       — И что? — Юля растерянно моргнула.       — Ко мне подходят знакомиться либо фанаты, либо репортеры. Он не знал меня, значит, репортер.       Юля снова моргнула.       — Игорь, ты дебил? Это просто омега, которая подошла с тобой познакомиться.       Игорь уставился на нее, как на дуру. Посмотрел секунд тридцать и сказал:       — Такого не бывает.       — Я начинаю понимать, почему у тебя нет омеги, — пробормотала она, забирая заказанный коктейль.       Минуту они молчали, пока Игорь не спросил:       — Ты уверена, что он точно не журналист?       — Сто процентов, — кивнула она.       Игорю стало не по себе. То есть к нему просто подошла познакомиться красивая — нет, невозможно красивая — омега, а он… напугал ее до усрачки, причинил боль, а после чуть не бросил вот так, на танцпол. Выругавшись, он пошел на его поиски под тихий смешок Юли. Во олень, а?..       В этот раз Игорю все не удавалось его найти и, в конце концов, он заметил его у рулетки. Разговаривал с каким-то мужчиной, в костюме, уложенной прической, явно при бабках, и Игорь глупо замер. Ну и что? Зачем он его искал? Он уже произвел впечатление маньяка какого-то, и Петя нашел нормального мужика, который… Игорь заметил, как он гладил его талию, и что-то в нем неприятно сжалось. Да, который обращался с ним, как это должно быть, а не как поехавший мудила с проблемами с доверием. Его талия… Он вдруг вспомнил, какая она хрупкая, вспомнил, что его пальцы смыкались, когда он держал за нее…       Игорь должен был уйти, потому что он не считал, что можно было что-то исправить, но вместо этого он подошел к рулетке и сделал ставку. Петя поднял на него взгляд, поерзал, явно ему было некомфортно от присутствия Игоря, но он считал себя в безопасности и не спешил убегать, только стоял вот так, смотря на то, как крутилась рулетка, оставаясь под рукой, которая его ласкала.       Игорь смотрел на него, засунув руки в карманы и почти ничего не слушая. Вглядывался в черты его лица, и чем больше смотрел, тем больше был очарован. Теперь, когда он смотрел на Петю, как на омегу, а не репортера, он понял, что Петя был намного красивее. Намного тоньше и изящнее, в нем было столько роскоши, мягкости и очарования. Такой красивый и сексуальный, и при этом недоступный, он просто сводил с ума и очаровывал, а Игорь — пропадал в этом, чувствовал свое бессилие, он готов был проиграть все свои деньги, если бы это значило, что он мог смотреть на него так еще парочку минут.       Вдруг мужчина, который был с Петей, что-то сказал ему и ушел. Игорь воспользовался этим и быстро подошел к нему — Петя дернулся, ошарашенно на него посмотрел, но не ушел. Тут куча людей, он понимал, что Игорь ничего ему не сделает.       Игорь прошептал:       — Прости меня. Я… перепутал тебя. Я не хотел делать тебе больно.       Петя поднял на него взгляд — из-под густо-накрашенных ресниц заблестели его черные, колдовские глаза. Он сказал:       — Но сделал.       Блять.       Да, это именно то, что бывает обычно. Игорь делает больно, даже если не хотел. Делает больно, потому что не верит. Потому что защищается. Потому что думает, что это все, что он может дать по-настоящему.       — Забери выигрыш.       Игорь дернулся. Он делал ставки, но не слушал, что происходило — он просто говорил, чтобы занять время, чтобы побольше рассмотреть Петю.       — Бери. Это тебе. Надеюсь там не пятьсот рублей, а то будет неловко.       Петя приподнял брови, но не стал спорить. Игорь выиграл пять тысяч, и Петя неловко на них посмотрел, хотел было протянуть Игорю, но тот покачал головой:       — Это за моральный ущерб. И за физический. Позволишь угостить тебя и начать все с начала?       Петя только кивнул, запихнув деньги в карман джинс. Игорь провел его к бару, заказал для него коктейль, пока Петя нервно посматривал на него, будто ожидал очередной выходки. По правде говоря, для Игоря было открытием даже тот факт, что Петя сейчас не пытался сбежать. Очевидно, ему должно не сильно нравиться такое общество, но он был тут.       Игорь вдруг сказал:       — Если что, я не купил твое время. Можешь уйти в любой момент.       — Я хотел бы объяснений, — сказал Петя блекло. От искр и флирта не осталось ничего, он просто смотрел на него темным взглядом. Было видно, что ему больно и обидно, и Игорю от этого стало паршиво. Он ведь не хотел… вот так. А в итоге все вышло, как всегда.       Игорь протянул ему стакан и, со вздохом, все объяснил. Кто он и как он. Что подумал о Пете и как на это разозлился.       — Понимаешь, любые красивые омеги, которые подходили ко мне знакомиться — это всегда какая-то выгода. Я никому не был интересен вот так. Моя подруга говорит, что я скорее пугаю.       — Теперь — да, — холодно сказал Петя.       — Петь… прости меня, — Игорь повернулся к нему, глядя глазами побитой псины. — Я просто…       — Ты просто назвал меня блядью, — почти что выплюнул Петя.       — Ты не блядь, — отчаянно проговорил Игорь. — Ты очень красивый омега.       — Очень красивая блядь, — снова сказал он, будто прогавкал даже, что ли. — Черт со всем этим, но ты сказал, что я отыгрываю блядь. А ты мне просто понравился. Все. Но я блядь, видите ли!       Игорь растерянно моргнул. Петя говорил так, будто его задело только это, вовсе не то, что Игорь ему чуть ребра не сломал.       И Игорь спросил:       — Кто еще так тебя называл?       Петя дернулся, моргнул, растерянно на него посмотрел и вдруг показался таким беззащитным, уязвимым. Игорь все понял. Его могли считать дураком или думать, что он просто табуретка, но он днями работал с жертвами и насильниками, он знал, как говорить с первыми и вторыми. Как успокоить жертву и надавить на насильника. Он все знал.       Игорь мягко взял руку Пети в свою и провел его вперед. Петя позволил это. Такой мягкий, нежный… За роскошью и блестками, за красивым, пусть и откровенным нарядом оказалось что-то еще более прекрасное, что-то, чего Игорь не ожидал разглядеть, чего даже не надеялся коснуться. Что-то, что так легко опорочить своими руками. Они поднялись по лестнице, и Петя почему-то шел за ним — сам не понимал, почему, слишком страшно было себе признать, что это то, к чему он привык. Сначала удар, потом поцелуй. Вот что он знал.       — Здесь тише, да? Удобнее говорить, — сказал Игорь, прикрывая дверь, а Петя вздрогнул и посмотрел через плечо. Комната была ясно для каких утех, но Петя видел разных мужчин и знал разных мужчин и, глядя на Игоря, знал точно: этот мужчина не собирался заниматься с ним сексом. Не хотел смотреть на его голое тело.       Он чувствовал, что Игорь хотел рассмотреть его обнаженное сердце.       — Я назвал так не тебя. Я назвал так больной образ в своей голове. Вот и все.       — Но смотрел на меня, — прошептал Петя, глядя на него из-за плеча. Комната была большая, погруженная во мрак, горела настольная лампа у кровати, освещая красные стены и темный пол. Они стояли напротив зеркала с ужасно-пошлой рамой. Игорь подошел к нему ближе, нежно скользнул рукой по его плечу.       — А видел не тебя, — в тон ему отозвался Игорь, смотря в его глаза. Темные, завораживающие. — А сейчас вижу тебя.       — И что поменялось? — Петя приподнял бровь. Внизу кричала музыка, басы бились о пол, и он казался неустойчивым. Или это просто Пете стало сложно стоять от близости Игоря.       — Оказывается, ты не просто очередной дьявольски красивый омега. Там, у рулетки… Ты показался таким чувственным и тонким. Таким… недоступным. Прости, Петь, что сделал тебе больно, — он коснулся его талии и Петя зашипел. Игорь испуганно отдернул руки. — Я синяк оставил?.. — спросил он испуганно.       — Да, — нехотя отозвался Петя.       Игорь тяжело выдохнул. Было противно от самого себя. Он снова коснулся его талии, куда нежнее, гладя, едва касаясь, и коснулся губами его плеча сквозь вуаль пышных рукавов:       — Прости.       Петя повернулся к нему, заглянув в его глаза.       — Знаешь, я ведь пошел за тобой сюда. Хотя думал, что ты снова можешь причинить мне вред.       — Но понял, что я этого не сделаю?       — Нет. Кажется, я этого хотел, — тихо сказал Петя, опустив взгляд, и Игорь дернулся.       — Как бы… как бы я вот так смог?.. — прошептал неверяще. — Ты такой… чувственный, беззащитный… как мне тебе больно сделать, когда ты вот так мне доверился?       Петя заинтересованно на него посмотрел. Он знал другое. Знал, что если ты слабый, если открываешься, то ты заслуживаешь боли. Сам виноват.       Он никогда не знал такого.       Ты открыт мне — как я тогда могу причинить тебе боль?       — Там же сделал.       — А ты хочешь? — сглотнул Игорь. Щеки у него покраснели и он добавил: — чтобы я сделал тебе больно?.. — и покраснел еще сильнее.       Петя улыбнулся ему.       — Думаешь, что я про садо-мазо? Что я люблю, когда меня в постели шлепают и за волосы тянут?       — А ты не об этом? — пробормотал Игорь смущенно.       — Если бы, — вздохнул Петя, пожав плечами.       — А о чем тогда? — Игорь в упор не понимал, чего же от него тогда хотел Петя. Какой боли?       — Ты спросил, кто еще меня так называл, — Петя отвернулся, плавно идя к кровати, покачивая бедрами, и Игорь следил за этим, как завороженный. Казалось, что даже дышать не мог.       Движения у Пети были плавные и красивые, будто отточенные, каждое покачивание бедер ласкало взор. Игорь был заворожен и, вместе с тем, его сжирала вина за то, как он обошелся с ним там, на танцполе. Да, конечно, он видел только то, что хотел видеть, но он все равно причинил ему боль. С тихим вздохом Петя сел на кровать, закинув ногу на ногу. Ноги у него длинные и красивые, штаны в облипку как для него созданы были. Он глядел на Игоря из-под ресниц, казалось, что скучал, но Игорь быстро понял — это нерешительность, а не скука.       — Да. Спрашивал, — он кивнул, подходя ближе.       Петя вздохнул:       — Мой отец. Я уехал из Москвы, потому что у меня не случилось мэтча с работой в ментовке, отец провожал меня со словами, что я только и смогу, что как блядь у мужиков по карманам шарить. Так и вышло.       Он кивнул в сторону кармана, там, где лежали деньги, и Игорь отчаянно закачал головой.       — Нет! Я отдал их тебе, чтобы загладить вину.       — Да. Как проститутке. Только их трахают за деньги, а меня… меня можно ударить или унизить за деньги.       — Ты что несешь такое… — пробормотал Игорь. Для него то, что говорил Петя было таким бредом, до которого еще попробуй додуматься!       — Но мне это нравится. И с тобой понравилось, что ты сначала сделал мне больно, а после извинялся. Можешь даже руку мне сломать, главное, что потом поцелуешь.       — Ты нормальный? — пробормотал Игорь ошарашенно.       — Нет, — шепотом отозвался Петя, глядя на него снизу вверх. — Но это ничего не решает.       — Кто-то с тобой так обращался?       — Много кто, — спокойно ответил Петя, будто его это не волновало. — Мне нравилось. Нравилось страдать, плакать и мучаться, а потом бы меня жалели и утешали. Я думал начать новую жизнь тут, встретил тебя и, надо же, ты именно то, от чего я хотел убежать. Сначала удар, потом поцелуй.       — Да Петя, еб твою мать! — выругался Игорь. — Я не сделаю тебе больше больно! Я так снова не поступлю! Я… так впервые, с омегой и…       — Да, потому что я располагаю к этому.       — Какую же хуйню ты несешь, — зарычал Игорь.       Петя вздохнул, опустил взгляд. Он все о себе уже знал, точно так же, как уже все знал об Игоре. Было тоскливо, но ведь это было ожидаемо. Нельзя было сбежать от проблемы тем, чтобы просто уехать из города. Это все в Пете, а от себя не убежишь.       Игорь поджал губы и неуверенно присел рядом, и Петя тут же прильнул к нему, потеревшись о плечо своей щекой. Так ласково, так тепло, но Игорь посмотрел на него с опаской. Почему Петя говорил такие ужасные вещи? Игорь не мог представить, что он бы причинил своему омеге боль. И тем более не мог понять того, что Петя этого хотел. Чтобы потом его целовали и обнимали, будто без этого нельзя его целовать и обнимать! Такой красивый и такой поломанный.       — Петь… давай ко мне? Выпьем. Тут какая-то атмосфера… дешевого борделя.       — А я, думаешь, достоин чего-то большего?       Игорь посмотрел на него, приподняв брови. В Пете ему виделась такая вот необычная придурковатость, свойственная всем молодым и чувственным омегам, и Игорь решил принимать ее так же. Не слишком серьезно, но с пониманием.       — Я думаю, что ты пьян. Идем, — он встал, протянув ему руку, и Петя согласился. Кожа у Пети была нежной, что бархат, и Игорь не смог выпустить ее из своей. Проходя мимо зеркала, он вдруг замер, и посмотрелся в него. Петя тоже, оглядев их. Выглядели по-настоящему дорого и роскошно, будто бы не… — Я не вижу здесь ни блядь, ни дешевую проститутку, — сказал Игорь и Петя вздрогнул. Игорь мягко провел пальцами по его руке вверх, приласкал плечо до мурашек и, склонившись, нежно поцеловал в шею. — Вижу здесь красивого омегу, который просто запутался в себе. Красивого, чувственного, хрупкого.       — Я… — начало было как-то неловко Петя, но Игорь его перебил.       — И если словить такого омегу можно было только силой, то, что ж, это весьма интересная жертва. Идем.       И Петя шел. Шел, как он сам чувствовал, в неизвестность, во что-то, чего он по-настоящему не знал.       На улице, когда кожу обжег ночной, холодный воздух, Игорь поцеловал его. Не у бара, пьяного и веселого. Не в той комнате, которая и была создана для всякой неясной близости между такими же неясными людьми.       Тут.       И Петя почувствовал, как пропал.