Потом

День в школе проходил скучно, долго, муторно и неимоверно жарко. Домой возвращаться не хотелось, а Шинономе как раз не понял тему. Взяв своего д‌р‌у‌г‌а‌ под руку они поплелись в библиотеку. Добрая библиотекарша, зная Тойю, весело провела их в дальний зал и даже предложила чай. .・゜゜・.・゜゜・ – Ты понял? – Нет. Тяжëлый вздох. Уже четвертый за этот час. Голова синеволосого падает на стол, утыкаясь в злосчастный учебник. Пряди чуть спадают с ушей. "Отросли" проносится в голове, как вдруг по коже резко прошлись мурашки. Это был поцелуй в загривок. Акито как довольный дикий кот улыбался и смотрел прямо в глаза. Руки Аояги сжались от мурашек, а глаза блеснули сталью. – Мы всё равно не закончим, пока ты не разберëшся. – не успевает он разглядеть эмоции зеленоглазого, как его тянут за галстук и принимаются целовать. Жадно, страстно, жарко. Из глаз казалось выступили слëзы, но руки лишь крепче сжали спину. – Мне прекратить? – насмехаясь, скалясь произносит младший Шинономе. В ответ на это руки тряслись, а голова терялась в чувствах и ударах сердца. Тонкие пальцы пианиста начали растëгивать рубашку напротив, пока руки рыжего делали тоже самое, но не трогая галстук. – Фетиши, да? – попытался отшутиться Тойя, на что в ответ получил укус в ключицу. Стон пришлось заглушить, вцепившись ртом в плечо напротив. Алый круглый след красовался на фарфором теле. Акито был похож на зверя которому наконец дали отыграться. Хотя, зелëные глаза не на шутку перепугались, заключая в объятия. – Сильно больно? – хрипит он на ухо, и Тойя сдаëтся. – Возьми меня. Глаза рыжего сначала расширяются, но уж ему то два раза повторять не надо. Он быстро стягивает чëрные штаны с Аояги, поворачивая его телом на стол. Ноги Тойи предательски дрожат, когда ткань боксеров сползает вниз. – Я буду нежен. – возбуждённо шепчет зеленоглазый куда-то в ухо, прикусывая мочку. По телу разливается новая волна мурашек, а с оголенного органа чуть вытекала жидкость. Тот наполнился кровью став больше и твëрже. Казалось бы, Аояги – который всегда правильный, тихий , спокойный, сейчас так стыдно был разложен на столе совсем обнажëнный. Правда в галстуке и почти спавшей рубахе. Акито одними руками переворачивает его на спину и притягивает к себе за галстук, страстно целуя, дразня руками соски и бëдра. Из-за контраста и тëплых рук Акито на проходной коже, парень лишь скулил и извивался на столе, умоляя прекратить мучения. Как бы не было весело смотреть на такого Тойю, который извивается и хнычет так только перед Акито, самому терпеть уже не было сил и желаний. С шорохом полетела и нижняя одежда рыжего. .・゜゜・.・゜゜・.・゜゜・ С закрытого дальнего кабинета библиотеки послышался приглушëнный стон и тихие скрипы стола. Из серых глаз чуть шли кристаллики слëз. Руки царапали голую спину Шинономе, заставляя его тоже вздыхать и закусывать губу. Зелëнные глаза со страхом смотрели на парня, боясь сделать что то не так или больно. Подав знак, что всё хорошо и он привык толчки ускоряются, а пальцы снова сжимают спину. .・゜゜・.・゜゜・.・゜゜・ Всё было как в тумане. Тело потряхивало от быстрых толчков, а руки прижимали ближе к себе Шинономе. Лëгкие стоны и вздохи скрывать не получалось, да и не хотелось. Последний толчок заставляет чуть вскрикнуть и излиться на живот, после чего это же повторяет и Акито, немного капая на пол. Мокрая чëлка, рубаха, грудь и тело. Внизу чувствуется одновременно тяжесть и лёгкость. Липко, стыдно и неудобно. Шинономе снимает Аояги со стола, усаживая к себе на ноги. Старший сам тянется за поцелуем. Смазанным, слабым, но искренним. – Мы всё ещё не разобрали ту тему, помнишь? – Ты серьёзно? Тойя молчит. Лишь целует в щëку, кивая, и снова взяв учебник в руки. Глаза потеряли строки, а тело вскоре совсем обмякло в родных руках и уснуло. – Потом, все потом, милый. – с нежностью целуя макушку со сплитом, произносит Акито.