Памятный вечер

      Никуда она от него не денется! Эти цыгане! Он их прекрасно изучил за годы своего судейства. Они никогда не умели жить взаперти! Попав в застенки, они начинали чахнуть до такой степени, что воспринимали прогулку к виселице, как долгожданное избавление. Лишь бы в последний раз увидеть солнце! Судья Фролло смял в ладони лист превосходной бумаги, так и не дописав на ней список обвинений против цыганки Эсмеральды. Потом этот список перекочевал бы в мешок с другими бумагами, который носил с собой королевский прокурор. Два пузатых мешка с именной печатью, в которых были заключены судьбы тех, кто посмел бросить вызов Правосудию!       Судья подошёл к камину и бросил в огонь получившийся комок с едва просохшими чернилами. Бумага сразу занялась и вскоре обернулась огненным шаром с конусообразным верхом, который, пережив краткий период бурного горения, съёжился и переполз на соседнюю головню. От обвинений остался лишь хрупкий пепел, игравший алыми всполохами, но стоит его охладить, как он неприглядно потемнеет, превратившись в тончайшую угольную пыль. Судья не отходил от камина, он, как завороженный, смотрел на танец пламени, воображая в его изгибах дивное тело строптивой цыганки. Она была великолепна! И тогда, когда танцевала, и тогда, когда освободила Квазимодо. Судья Фролло ощутил внутренний душевный зуд, проистекавший из собственного бессилия перед цыганской девчонкой. Он посмотрел на свои руки, на тонкие пальцы, унизанные драгоценными перстнями, на выпуклый узор вен. Ему ничего не стоило бы сжать тонкую смуглую шейку, дождаться, когда зелёные глаза девки начнут вылезать из орбит и она забьётся в судорогах, царапая его и страшно хрипя. Человеческую жизнь забрать несложно и он бы мог… но не стал бы.       Судья резко отвернулся от камина, ему нужно было отойти подальше от этого жаркого пламени в выстуженный январским холодом угол, где его пылающая кровь могла бы немного успокоиться. Как получилось, что эта безродная девка, такая вульгарная, такая невоздержанная, воцарилась в его мыслях? Он, кажется, встречал её прежде, но привык не замечать эту изумрудную змейку, которая обосновалась на улицах его города! Но сегодня, вместе с возмутительным поцелуем, ведьма впрыснула в него любовный яд! Судья чувствовал, что сердце бьётся чаще, а кровь имела неосторожность скапливаться в неподобающем месте, принося ему дополнительные страдания. Можно было бы поехать к одной из его постоянных тайных любовниц, если бы это помогло! Но внутренний вещий голос говорил ему, что только цыганка может снять своё проклятье. Она яд, но она же противоядие, столь необходимое ему.       Он задержался у открытого окна, вдыхая морозный воздух, в котором меньше обычного ощущалась вонь большого города. Она принадлежала миру мостовых и грязных папертей. Прекрасная дикая роза, что пышно цветёт на куче навоза! А волосы её пахли костром, козой и несбывшимися надеждами. Судья извлёк из-за пазухи невесомый пурпурный шарфик, затканный звёздами и лунами. Ткань нежно коснулась его раскрытой ладони. Кожа цыганки была такой же гладкой и нежной!       Судья судорожно зажал в руке злополучный шарф. Эсмеральда! Так её звали! Эсмеральда должна была стать его, иначе Клод Фролло за себя не мог поручиться! Он предвидел сложности — из-за строптивого нрава этой девки, из-за, опять же, вольнолюбия цыган! Но Клод Фролло всё равно взялся бы покорить эту уличную розу, срезал бы ей шипы один за другим, оставив только пышный цвет и дурманящий аромат! Внезапно перед его глазами возникло видение: Эсмеральда, полураздетая и прекрасная, была привязана к колесу в подземелье дворца правосудия. Кнут со свистом рассекает воздух и опускается с щелчком на гладкую тёмную кожу, и вот на ней расцветают багровые рубцы. Она не кричит, нет, эта девка слишком горда для этого.       Клод Фролло схватился за голову. Нет! Не этого ему хотелось, но почему-то в голову лезли только мрачные картины от порки до сожжения Эсмеральды на Соборной площади! Почему она не может быть его мирно? Почему он предчувствует все те муки, которым готов с легкостью подвергнуть её, лишь бы сломить, заставить покориться?! Судья поднёс шарфик к носу и в несколько глубоких входов выпил аромат девушки, который ещё оставался на нём. Дивный, дивный запах!       

***

      В ту ночь цыганка сбежала для того, чтобы объявиться, когда судья приказал сжечь мельницу вместе с семьёй мельника.       — Нет! — раздался её голос, на который живо обернулись судья и капитан Феб.       — Проклятье! — тихо выругался Шатопер, с тревогой глядя на то, как девушка приближалась к судье.       — Не вредите этим людям! — Эсмеральда протянула руки Клоду Фролло. — Можете заковать меня в железо и посадить в тюрьму! Только не надо причинять зло этим добрым людям.       Стражники захохотали, но стоило судье бросить на них холодный взгляд, как они замолчали. Семья мельника стенала и рвалась из-за закрытой двери. Капитан Феб сжимал бесполезный меч.       — Взять её! — приказал судья.       Шатопер сам подошёл к девушке и коснулся её локтя.       — Пойдём, — произнёс капитан почти нежно.       Цыганка гордо вскинула голову и пошла за ним, её козлик подбежал к ней, чтобы разделить с хозяйкой муки заключения.       Скорей всего по личному распоряжению капитана цыганку и её козла поместили в сухую и относительно светлую камеру. Судья стиснул зубы от ревности, когда подумал, что о ней позаботился этот шут в золотых доспехах! Но ничего не попишешь, капитан оказался героем, а вот кем станет для неё он — Клод Фролло, будет ясно очень скоро! Судья явился в сумерках к ней в камеру, цыганка как будто не удивилась. Она сидела на деревянной кровати и насмешливо смотрела на вошедшего Клода Фролло.       — Какая честь! — девушка обнажила в хищной улыбке белые зубы.       Судья повесил светильник на крюк в стене, а сам, не спуская пристального взгляда с цыганки, медленно приблизился к ней. Козлик тревожно заблеял, но Эсмеральда продолжала с издёвкой смотреть на позднего гостя.       — Тебя обвинят в колдовстве, — хрипло произнёс Клод Фролло, скрестив на груди руки. — Прокурор получит полный список всех твоих грехов.       — Неужели? Разве вы мой исповедник? — ведьма пренебрежительно повела плечами. — Откуда вам знать, какие грехи лежат на мне?       — Это нетрудно выяснить, — судья в свою очередь тоже улыбнулся. — Дыба неплохо развязывает язык, как и раскалённые щипцы. Думаешь, выдержишь пытку?       — Не узнаю, пока не попробую! –Эсмеральда тоже скрестила руки на груди и подняла на судью нахальные зелёные глаза. — Сами меня пытать будете?       — Для этого есть палач, — судья поморщился, как при зубной боли. Эта девка была даже хуже, близость к ней пьянила его, затуманивая разум, а дерзкие ответы вызывали неодолимое желание придушить её.       — Не хотите марать руки? — почти весело спросила Эсмеральда и облизнула верхнюю губу.       При виде этого гибкого розового языка судью прошиб холодный пот! Вновь она пускает в ход свои чары!       — Послушай меня! — гаркнул он, чтобы скрыть смятение. — Ты, очевидно, не понимаешь всей серьёзности своего положения. Ты под стражей, тебя непременно будут пытать, после чего отправят на костёр.       — Всё так, только отправите меня на костёр вы! — девка показала на него пальцем. — Чего ради вы меня изводите? Раз будет пытка, то так тому и быть! Не мешайте мне спать и набираться сил.       — Дура! — крикнул на неё судья, готовый тут же броситься на наглую девку и задушить её.       — Я ведь уже говорила, что дурак здесь только вы! Надо было вам забрать колпак у Квазимодо и водрузить на свою седую голову, — Эсмеральда рассмеялась.       Судья сжал кулаки, он был на волосок от гибели! Но мысль, ради которой он пришёл сюда, вновь запульсировала в голове.       — Не обязательно подвергать себя таким мукам, моя дорогая, — изменил тон Клод Фролло, подходя к цыганке.       — Ох, только не говори, что хочешь взгромоздиться на меня в этой камере, — цыганка закатила глаза. — Я думала, вы человек с воображением, а тут такая нелепица, как насилие.       — Ты мне дашь договорить?! — вспылил судья, отходя от девушки.       — Хорошо, говорите, — милостиво разрешила Эсмеральда.       — Ты можешь избежать и тюрьмы, и пытки, если согласишься…       — Ублажать тебя, старик? Ну, нет, лучше пытка!       Судья уставился на улыбающуюся цыганку тяжёлым немигающим взглядом, соблазнительная картина порки снова завладела им. Он был готов прямо сейчас начать, собственноручно, если только это поможет заткнуть её!       — Я просто хотел пригласить тебя на ужин! — выпалил он, продолжая сжимать кулаки.       Эсмеральда смерила его взглядом и о чём-то задумалась, возможно, придумывала очередной безрассудный ответ. Её козёл враждебно наблюдал за судьей, Клод чувствовал, как горизонтальные зрачки недобро глядят на него.       — Ужин, говоришь? — Эсмеральда почесала затылок. — Можно, только, если хочешь затащить меня в постель, то сразу позови на помощь отряд своих прихвостней. Добровольно я не дамся.       Взять бы её шарф и обвязать вокруг смуглой шеи! Но судья сдержался, хотя до него и не сразу дошло, что она по сути согласилась поужинать с ним. Как-то слишком легко!       — Ты уверена? — спросил он, испытующе глядя на насмешливые девичьи губы.       — А ты? По крайней мере, я хочу вкусно поесть перед костром, так что будь добр, подготовься!       Судья мотнул головой: как так получается, что её дикие речи настолько обескураживают его?       — За тобой придут завтра! — коротко бросил он, направляясь к двери.       — Вот и славно, я как раз высплюсь, — наглая девка и правда легла на бок спиной к судье, положив руку под голову.       Судья в бессильной ярости заскрежетал зубами, но девка даже не обернулась на него, только её козёл что-то проблеял, подозрительно похожее на оскорбление.       

***

      Личный повар судьи постарался на славу. Зажаренный каплун в винном соусе, ароматное рагу из лука и трав, рыба в миндальном молоке, сладкие вафли и бланманже, не считая лучшего бонского вина. Судья Фролло надел простой домашний костюм, сняв мантию. Когда стол в его спальне был уставлен снедью, он сел у горящего камина и принялся ждать. Девку привели вовремя, она была одна, без своего козла, и выглядела несколько недовольной. Как только стража покинула покои судьи, Эсмеральда, нимало не смущаясь, подошла к столу.       — Неплохо, — одобрительно посмотрела она на еду, затем перевела взгляд на судью. — Почему вы такой тощий, если имеете возможность так хорошо есть?       — Присаживайся! — процедил сквозь зубы Клод Фролло.       Эсмеральда пожала плечами, ополоснула пальцы в тазу с водой и села на лавку. Дальше она руками разорвала каплуна, оторвав от него ножку, которую принялась с удовольствием обгладывать. Вообще аппетит у цыганки оказался изрядный, она с лёгкостью съела половину петуха, погрызла самые лакомые части рыбы, хлебом подобрала луковое рагу и в конце одну за другой сжевала мягкие вафли, запивая всё вином. Последнее обстоятельство вселило в судью призрачную надежду, что, опьянев, она сделается более сговорчивой. Увы, по-видимому, цыганка неплохо сопротивлялась опьянению. Зелёные глаза смотрели ясно и холодно, а алые губы всё так же, как в тюрьме, насмешливо кривились.       — Итак, зачем я здесь? — она вытерла руки о скатерть и посмотрела на широкую кровать. — Живой я не дамся, на всякий случай предупреждаю.       — А что, если я и правда позову стражу, чтобы они тебя держали? — судья пригубил вина.       — Сами, значит, не справитесь? Хотя где вам! Наверное, спина болит и колени, — Эсмеральда осушила свой стакан и налила себе ещё.       — Сколько, ты думаешь, мне лет? — возмутился судья.       — Не знаю, — девушка поморщила нос. — Думаю, что я давно не видела таких старых людей. Во Дворе чудес не задерживаются на свете!       — Я не стар! — возмутился судья.       — Вы же богатый, неужели в этом доме не найдётся одного завалящего зеркала? А то посмотрелись бы в него и выбросили из головы мысли молодиться, — Эсмеральда отправила в рот миндальное драже.       Некоторое время они молчали, судья сдерживал растущее раздражение, Эсмеральда опять ела.       — У тебя хороший аппетит, — кисло заметил Клод Фролло.       — Не жалуюсь, — с набитым ртом ответила Эсмеральда. — У нас никогда не знаешь, когда в следующий раз поешь. Вдруг какой-то важный старик решит тебя на костёр отправить. Так что буду лопать, пока не лопну!       — Ты что же, не боишься меня? — он постарался придать голосу угрожающие нотки, но это не произвело на цыганку должного впечатления.       — Нет, — коротко ответила она. — Чтобы бояться, надо хоть немного уважать человека, который внушает страх.       Судья поджал губы, затем швырнул об пол серебряный стакан и, порывисто поднявшись, направился к цыганке. Но та продолжала жевать вафлю. Он схватил её за руку и принудил подняться.       — Знаешь, что я с тобой сделаю?! — воскликнул он с искажённым от гнева лицом.       Эсмеральда спокойно смотрела на него.       — В вашем возрасте у вас не так уж много способов мне навредить. Да даже если захотите взять меня, то это не продлится долго! У стариков объятия некрепкие, — она снова рассмеялась прямо ему в лицо.       Судья побагровел от злости!       — Я докажу тебе! — он притянул цыганку к себе и впился в блестящие от жира губы поцелуем.       Только очень быстро он понял, что она права! Поцелуй этот не воспламенил его кровь, и даже тот факт, что её пышная грудь была прижата к нему, но способствовал вдохновению. Он отстранился от цыганки и та, как ни в чём не бывало, села за стол.       — Да и зачем вам меня силой брать? Станете ещё пыхтеть, потеть и надрываться, а там и до удара недолго, — Эсмеральда опять воспользовалась скатертью вместо полотенца. — Мне проститутки рассказывали, что старики смешные в постели. Стонут, как умирающие коровы, слюни пускают, да и висулька у них уже не та, слишком мягкая, так что приходится рукой держать, чтобы в женщину войти. Ужас! — она демонстративно вздрогнула, как от отвращения. — И вот нужно вам это?       Судья хотел было сказать, что нужно, или всё же придушить говорливую цыганку, но была в её словах одна неоспоримая истина — старость и ему казалась уродливой. До этого дня он и не рассматривал себя стариком, но, если так подумать, то да, давно прошла пора молодечества. Ему уже не угнаться за такими, как Феб де Шатопер, да и любовницы его по большей части молчали, как мышки, во время их коротких свиданий. Страшно помыслить, что ещё может наговорить ему эта цыганская ведьма, если он вздумает покуситься на неё. Свинцовая тоска накатила на судью Фролло: оказывается, хватило одной злой девчонки, чтобы на него обрушились разом все прожитые годы. А отсюда недалеко до телесной немочи!       Эсмеральда продолжала беззаботно есть, судья в изнеможении опустился в своё кресло. Он смотрел на неё, на пухлые губы, на нежный овал подбородка и зелёные глаза. Судье Фролло начинало казаться, что более прекрасную женщину сложно вообразить, жаль, что она обладала прискорбной способностью к речи. Клод Фролло хлопнул ладонью по столу, Эсмеральда слегка расплескала вино.       — Эй, обязательно так пугать меня! — воскликнула она, нахмурив брови.       — Уходи! — велел ей судья ледяным тоном.       Цыганка легко поднялась, захватила с собой немного драже и, подарив судье очаровательную улыбку, направилась к выходу. Едва оказавшись за пределами судейского дома, Эсмеральда стрелой помчалась прочь. Её била крупная дрожь, а сердце как будто вот-вот должно было выпрыгнуть из груди. В ближайшем переулке Эсмеральду стошнило, от горечи засаднило горло, но она старалась не обращать на это внимания. Главное сбежать подальше от этого страшного человека! Неимоверных усилий ей стоило держаться с ним так нахально. Первоначально она хотела дерзостью добиться для себя быстрого приговора, но потом, почувствовав его слабость, решила попробовать совсем освободиться. И это удалось! Но каких усилий стоило! Эсмеральда отдышалась, вытерла губы тыльной стороной ладони и побежала дальше. За Джали она не беспокоилась, о козлике пообещал позаботиться красивый капитан! При мысли о Фебе ей сделалось тепло, как будто она глотнула солнечного света! Всё же необыкновенно красивый мужчина!       

***

      Клод Фролло, оставшись один, допил вино и улёгся спать. Холодная постель напомнила ему могилу и судья внутренне содрогнулся. Возможно, ему слишком поздно для любви, надо было много лет назад жениться, а сейчас уже не то. Красавицы слишком дерзкие и недоступные, любовницы пресные, а жители этого города не уставали предъявлять доказательства своей глупости. Из всех человеческих привязанностей у него оставался только Квазимодо, несчастное уродливое дитя, чью мать судья когда-то по неосторожности убил. Да, слишком много ошибок он успел наделать, оставалось надеяться, что ещё не поздно кое-что исправить.