На том же месте в тот же час

Августовское солнышко пригревает последним летним теплом снующих по большой площадке перед главным корпусом университета студентов. Кто-то тащится с большими чемоданами к месту распределения по общежитиям, кто-то пытается разобраться в расписании занятий, кто-то неторопливо переходит от стенда одного братства к другому, выбирая, в компании с кем проведет следующие несколько лет. Первокурсников видно сразу. Они бродят с выпученными глазами. Большинство приехало сюда из провинции, вырвавшись из-под родительского крылышка. Им страшно, но в то же время волнительно. Учеба в универе — это глоток свободы. Такая себе репетиция настоящей взрослой жизни без опеки родителей. Годы, когда человек учится нести ответственность за свои действия, над которыми уже не будет такого строгого контроля, как в школе. Парни и девушки исполнены надежд и мечтаний, что вот сейчас их жизнь изменится. Они верят, что получили шанс занять свое место под солнцем. И от этого будет зависеть все их дальнейшее будущее. Тэхён тоже верит. Вот только ему в десять раз сложнее. Он не просто приехал сюда из другого города. Всего неделю назад он взошел на борт самолета в родном Сеуле, а сейчас стоит перед главным учебным корпусом Академии искусств в Сан-Франциско, прижимая к себе огромную стопку учебников, и понятия не имеет, что делать дальше. Все вокруг чужое — здания, люди, язык. Когда только он принял решение поехать учиться в Штаты, совершенно не задумывался, а как же все это будет? Он просто горел своей мечтой — стать известным дизайнером интерьеров. Это то, чем он занимался последние пятнадцать лет своей жизни. В неполные пять нарисовал свой первый дом. И не просто квадрат с треугольником наверху. Это был большой двухэтажный особняк причудливой формы с яркими стенами и нестандартными окнами. Чем старше становился Ким, тем больше времени уделял внутреннему убранству домов со своих рисунков. В двенадцать сам продумал дизайн своей комнаты, когда родители затеяли ремонт. А в пятнадцать все его друзья могли похвастаться уникальными проектами от самого Ким Тэхёна. Про Академию искусств Сан-Франциско он узнал совершенно случайно — прочитал в одном из выпусков «Interior Design». И буквально заболел идеей стать ее студентом. Пахать пришлось долго и упорно. Таких огромных денег на обучение у родителей не было, а потому Тэхён задался целью получить стипендию для иностранных студентов. И сделал это, пусть и не с первой попытки. Лишь после того, как отправил улучшенное портфолио в третий раз, получил письмо, в котором говорилось: «Господин Ким Тэхён зачислен как стипендиат в Академию искусств Сан-Франциско». Как оказалось, не просто зачислен, а получает грант, покрывающий сто процентов расходов на весь период обучения, учебные материалы и проживание. В тот день бедняга чуть не умер от счастья, а уже со следующего начал усиленно налегать на английский, который все еще оставлял желать лучшего. В итоге за четыре месяца подтянул его, казалось, до необходимого уровня, но стоило оказаться в другой стране — все знания будто вылетели из его головы. Он с трудом пару слов выдавливает из себя, чтобы не казаться совсем уж тупым. За неделю, минувшую со дня приезда в США, он даже ни с кем не познакомился. Сидит по вечерам в своей комнате один-одинешенек, листая ленту соцсети в телефоне, и нос боится показать в кампус. А там настоящая жизнь. До самого утра слышатся нетрезвые голоса студентов, съезжающихся на новый семестр. А Тэхён зеленеет от зависти. Потому что страшно и обидно. Появляться в студгородке днем еще страшнее. О вступлении в какое-нибудь братство и речи быть не может. Ему бы разобраться в делах текущих. Сегодня Ким чувствует себя героем — он отыскал библиотеку и получил комплект учебных материалов на первый семестр. Но перед ним стоит почти невыполнимая задача — разобраться с расписанием и выйти, наконец, за пределы кампуса. Всю неделю до этого Тэхён питается исключительно пиццей, заказывая ее через службу доставки. Но сам понимает, что это — дорога в никуда. Во-первых, подозревает, что можно найти что-то подешевле. Во-вторых, у него скоро изжога начнется. В-третьих, хочется нормальной еды — горячего рамена, вареного риса с курочкой и овощами. И Тэхён даже уже нашел корейский магазинчик, вот только тот, черт его подери, на другом конце города. И ехать туда — чертовски страшно! Но Ким не унывает. Решив сначала разобраться с расписанием, он делает уверенный шаг в сторону административного корпуса, глядя при этом в карту студгородка, и его тут же отбрасывает на пару метров назад чья-то сильная рука, толкающая в грудь. — Ослеп, идиот?! — раздается злой крик. — Жить надоело?! Погруженный в свои мысли, Тэхён не заметил байк, под колеса которого едва не угодил. Зато водитель мотоцикла заметил его. И теперь зыркает гневным взглядом из-под поднятого затемненного пластика. — Кретин! Смотри, куда прёшь! — брызгает слюной байкер, рассмотреть которого Ким даже и не пытается. Во-первых, от падения очки отлетели куда-то в сторону, а без них Тэхён как слепой котенок. Только и может что шарить по нагретому солнышком асфальту. Во-вторых, это самое солнышко слепит глаза до слез. А в-третьих, даже если бы не все вышесказанное, Ким боится даже голову поднять, дабы еще больше не разозлить водителя железного коня, сверкающего своими натертыми черными боками. — Черт, — шипит Тэхён, шаря руками в поисках очков, но натыкается только на раскиданные учебники. Не хватало книги испортить. Ему их еще сдавать в конце семестра! Но на мотоциклиста злиться не может, потому что сам виноват. — Идиота кусок! — еще больше заводится байкер, громко ругаясь всякими словечками, значения половины которых Тэхён даже не понимает. Он между прочим учил литературный английский, а не матерный, и все, что кричит мотоциклист, для него просто набор звуков. — Да угомонись уже, Чон! — слышится вдруг откуда-то сбоку, а уже через пару секунд Киму в руки тычут очки, которые он тут же и натягивает. — Подумаешь, не заметили тебя. Оно и не мудрено! Носишься, как умалишенный, на своем этом монстре. — А ты вообще не лезь, Пак! — рявкает байкер и рвет с места настолько резко, что резина пищит, и чувствуется отчетливый запах гари. — Ты как? — обращается заступник уже к Киму. — Не сильно ударился? О, конечно Тэхён ударился! И очень сильно! Остатки его гордости разлетелись вдребезги и валяются теперь на асфальте вместе с раскиданными тут книгами. Но вслух парень отвечает: — Не сильно. — Давай помогу. Ким вскидывает голову и смотрит на парня, заговорившего на корейском с едва заметным акцентом. И непроизвольно растягивает губы в улыбке, радуясь такой неожиданной встрече. Он уже любит этого доброго самаритянина! Тот улыбается, отчего глаза его превращаются в щелочки-полумесяцы. — Новичок? — спрашивает, собирая учебники, и Тэхён кивает. — Давно в Штатах? — Неделю, — на родном языке оказывается так приятно общаться после нескольких дней тотального молчания. — Ничего, привыкнешь. — Новый знакомый помогает Киму подняться, подав руку, и зачесывает назад спадающую на глаза блондинистую челку. — Я месяца два после приезда боялся шаг в сторону сделать. К тому же английский у меня был так себе. Два месяца? Тэхён сдохнет за это время! — Тебе куда? — заботливо отряхнув пыль с черных джинсов Кима, интересуется блондин. — В административный корпус за расписанием, — жмет плечами Тэхён. — О, мне тоже, — радостно восклицает новый знакомый. — Пойдем, провожу. Я, кстати, Пак Чимин. Третий курс хореографического. — Очень приятно, — кивает Ким и пожимает протянутую ему руку. — Ким Тэхён, первый курс, архитектура и дизайн. По дороге Чимин болтает без умолку. Рассказывает, как приехал в Америку два года назад, получив грант на обучение в качестве приза за победу в танцевальном конкурсе. Живет в кампусе, как выяснилось, в соседнем с Тэхёном корпусе. Учится на отлично, подрабатывает в школе танцев при университете — ведет детскую группу. Ким даже не замечает, как парень переходит на английский. Оказывается, он прекрасно все понимает. Даже пытается отвечать, но постоянно переходит на корейский. Однако Пак уверяет, что это нормально. — Языковой барьер, мать его, — хихикает Чимин. — Ну ничего, месяца через полтора заговоришь. Тэхён искренне надеется, что справится с этой задачей раньше, но открыто не спорит. Уверенность в собственных силах никогда не была его сильной стороной. Остаток дня парни проводят вместе. Пак любезно соглашается показать новому знакомому город и даже отвозит его в тот самый корейский магазинчик, куда собирался Ким. Оказывается, в Сан-Франциско несколько таких точек, где постоянно тусуется корейская община. Чимин также просвещает, что тот самый байкер, едва не сбивший Тэхёна, тоже кореец, правда исключительно по происхождению. Родился тут, в Америке. Учится на третьем курсе, ведет активную социальную жизнь, выступая режиссером всех культурных мероприятий. А в свободное время гоняет на байке и сбивает добропорядочных студентов. Такой себе негласный король универа, которого знают все. Вот такой Ким везунчик. В первый же день умудряется попасть в немилость к элите. Однако Пак заверяет, что ничего страшного не произошло. — Чон забудет все через пять минут, а тебя вообще не вспомнит. Чимин оказывается прав. В этом Ким убеждается уже спустя неделю, во время первого учебного дня. Сталкивается с байкером лицом к лицу, пересекая парковку, где тот болтает с несколькими парнями и девушками, которые в рот к нему заглядывают и смотрят с обожанием. Тэхён ловит на себе его мимолетный взгляд, который даже не задерживается. Только вот сам зависает на красивом лице. И понимает, что недаром Чон Чонгук — король универа. Он не просто чертовски красив. Уверенность в себе буквально сочится из него. Чувствуется во всем: как он стоит, вальяжно привалившись задницей к байку и упершись ладонями в сиденье позади себя, как смотрит на собеседников немного свысока, как подхватывает с земли черный рюкзак и свободной походкой идет к учебному корпусу. А Ким завороженного взгляда оторвать не может. И семенит следом, чтобы еще хоть немного полюбоваться накачанной фигурой, пусть только со спины. И разочарованно вздыхает, понимая, что ему совершенно в другую сторону.

***

Первые два месяца пролетают для Тэхёна незаметно. Он погружается в учебу с головой. Занятия даются с трудом, потому что понимать преподавателей оказывается намного сложнее, чем Пак Чимина, который то и дело переходит на корейский. Однако постепенно Ким осваивается и даже начинает понемногу разговаривать. Про Чонгука он забывает, поскольку учатся они на разных факультетах и не пересекаются. Все свободное время Тэхён проводит либо в библиотеке, либо в своей комнате. С Чимином они встречаются раз в неделю, чтобы сходить куда-нибудь: выпить пива или погонять шары на бильярде. А больше Ким ни с кем так и не подружился. Группа, в которой он учится, довольно большая, но с первого дня на него поглядывают искоса, как на странного иностранца, который постоянно молчит. А теперь уже как-то поздно что-то менять. Да Тэхёна это и не особо напрягает. Он для себя решил, что учеба для него главное. Так и жил бы себе спокойно, если бы в один прекрасный день Чимин не ввалился к нему в комнату с воплем: — Поднимай свой зад, Тэхён-и! — Я не хочу, — возражает парень. Он только настроился на реферат, который сдавать уже в понедельник. А ему все еще трудно дается написание работ на английском. Тут за час не управиться. — Не хочу ничего слышать, — мотает головой Пак, открывая шкаф и бесцеремонно роясь в его вещах. — Не то, не то, не то, — бормочет себе под нос. — У тебя вообще нормальных шмоток нет? Тэхён непонимающе смотрит на друга. У него как бы все шмотки нормальные. По крайней мере, его всегда все устраивало. Не голый — уже хорошо. Он вообще не придает особого значения внешнему виду. Старается особо не выделяться. Лишь бы удобно. — Черт, — Чимин недовольно хмурится, оглядывая Кима с головы до ног. — Мои точно не подойдут, — сокрушенно качает головой. Да уж, это точно. Пак ниже Тэхёна и намного стройнее. Тоненький, как тростинка. Чимин еще раз придирчиво осматривает не особо разнообразный гардероб, машет рукой и вытаскивает первые попавшиеся брюки и рубашку. — Одевайся, — командует, настойчиво захлопывая крышку ноутбука. — Эй, мне работу на понедельник надо написать! — возмущается Ким, но Пак заставляет его подняться и толкает подальше от стола. — Успеешь свою работу написать, — Чимин усаживается в кресло, прокручиваясь два раза в одну, а потом в другую сторону. — Я и так дал тебе время освоиться. Целых два месяца не трогал. — Вообще-то, я думал, ты был занят учебой, — ворчит Тэхён, но все же стягивает домашние футболку и штаны, немного смущаясь друга. — Фига с два, — фыркает блондин. — Учеба учебой, а пьянки по расписанию. — Я не пью, — жмет плечами Ким, застегивая пуговки на рубашке и заправляя ее за пояс штанов. — Не пил, — поправляет его Пак. — До сегодняшнего дня. — И добавляет с важным видом: — Пока я — твой друг, не позволю закрываться в четырех стенах. Ты просто обязан почувствовать вкус настоящей свободы. Тэхёна не особо воодушевляет это обещание, но противиться он не смеет. В конце концов ему и самому осточертело сидеть взаперти. Мозги уже пухнут от объема новой информации, да и разговорный английский стоит на месте. А все от недостатка общения вне стен универа. — Народу там будет много, но ты держись меня, — сообщает Чимин, когда они подходят к довольно большому двухэтажному зданию с огромной вывеской «ΑΩ» над входом. — Здесь вполне можно затеряться, но при этом и нормально так оторваться. Главное — не отсвечивай, пока не поймешь, что к чему. — Да я в принципе никогда не отсвечиваю, — шипит Ким, которому затея с походом в жилище одного из братств не особо нравится. Он наслышан о том, какими порой козлами бывают члены таких сообществ, и не хочет иметь с ними ничего общего. — Расслабься, — отмахивается Пак. — Выпьешь немного, может познакомишься с какой-нибудь симпатичной девчонкой. Сегодня «Коты» выиграли, по этому случаю и туса. Так что группа поддержки будет в полном составе. Лично я планирую присмотреть какую-нибудь красотку. Тэхён молчит на это, лишь поджимает упрямо губы. Чимин не в первый раз уже заводит подобный разговор, а Ким так и не решается сообщить, что он скорее с ним самим пошел бы на свидание, чем с кем-то из чирлидерш. Это, кстати, было еще одним аргументом в пользу переезда в США. Спроси у него кто-нибудь, и он ответит: будь у него возможность остаться, в Корею он не вернется. Уж слишком консервативна она для гея. Здесь все по-другому. В универе Тэхён постоянно натыкается на нетрадиционные парочки и в душе радуется, видя, что на них никто не обращает внимания. Два парня спокойно могут идти в обнимку, две девушки — сидеть на газоне в тени деревьев, целуясь, и ни слова им никто не скажет. Попробовали бы так в Корее. Ким не пробовал, но видел, что бывает за такое проявление чувств на людях. И как бы общественность не кричала о толерантности, на деле ее не существует. А он уже давно определился в собственной ориентации. Так что аргумент про группу поддержки на него не срабатывает, зато наличие перед домом байка, того самого байка, очень даже. У Тэхёна даже в груди колет от предвкушения. А уж когда переступив порог дома, он сразу натыкается на Чонгука взглядом, и вовсе сердце пропускает удар. Он зависает на несколько секунд, и есть на чем. Чон словно яркое пятно на фоне серой массы. У Кима мелькает мысль, что это заслуга азиатской внешности, по которой он так скучает. Окажись они в Корее, не факт, что отреагировал бы так же. Но здесь, где все остальные студенты для Тэхёна почти на одно лицо, Чонгук — глоток свежего воздуха в душной комнате. Два часа пролетают как одно мгновение, а все потому, что Ким глаз не сводит с Чонгука. Прячет жадный взгляд за толстыми стеклами своих чуть затемненных очков, облизывает им парня, зависает на татуировках, которые позволяет рассматривать майка и надетая поверх кожаная жилетка. Довольно короткие черные волосы уложены в смешной ёжик, придавая лицу Чонгука шкодный вид, а яркая улыбка, которую парень раздаривает направо и налево, согревает и освещает мир Тэхёна. Правда ровно до того момента, пока он не понимает, что Чон явно не его поля ягода. Чонгук заигрывает с девушками, приобнимает то одну, то другую, а то и двоих сразу. Ярко улыбается им, шутит, вызывая у противоположного пола звонкий смех. А еще танцует. О боги, как же он танцует! Ким готов все на свете отдать, только бы составить ему пару на танцполе, прижаться к пластичному телу своим, потереться об узкие бедра, пройтись по ним ладонями. Но увы, ему остается только вздыхать и наблюдать издалека. — Ты как? — интересуется раскрасневшийся Чимин, плюхаясь на широкий подлокотник кресла, облюбованного Тэхёном в качестве наблюдательного пункта. — Не прирос еще? — Да ну тебя, — отмахивается Ким, поднимается и направляется на террасу, по пути хватая очередную бутылку пива со столика. Это уже пятая по счету за вечер. Предыдущие четыре довольно сильно затуманили мозг. А может, это все гормоны, которые прям бушуют. Тэхён уже давно не испытывал такого сильного возбуждения. Обидно, что выхода ему не предвидится. Кому нужен такой, как он — серая мышь, еще и слепая, к тому же. Ким поправляет ненавистные очки, сползшие на кончик носа, отходит подальше от входа и опускается прямо на газон, приваливаясь спиной к деревянной балке террасы. На самом деле он благодарен, что Чимин вытащил его из общаги. В конце концов, он и сам понимает, что жизнь проходит мимо. И не просто медленно топает, а пролетает. В студенческое время — год за два, которые он вполне может провести в четырех стенах, грызя гранит науки. Что ж, не всем быть такими популярными, как Чонгук. Вот у кого все горит и сверкает, словно разноцветный фейерверк. Тэхёну так не повезет уж точно. Из невеселых мыслей Кима вырывает какая-то возня и явно приближающиеся голоса, невнятно слышащиеся на фоне общей какофонии звуков, доносящихся из дома. И вот они уже где-то прямо над головой Тэхёна. — Погоди, Джуди, не здесь же, — ворчит недовольный мужской голос, а ему вторит явно нетрезвый женский: — Брось, Гук-и, тут никого нет. — Н-нет, я так не могу. Ты пьяная. Завтра проспишься и будешь мне мозги полоскать. — Обещаю, не буду, — девушка явно настаивает на чем-то, чего парень не очень-то и хочет. Тэхён сильнее вжимается спиной в подпорку террасы, желая остаться незамеченным, хотя услышанное «Гук-и» вызывает живой интерес. — Чёрт, Джуди! — сдавленно шипит мужской голос после характерного звука расстегнувшейся молнии. — Оу, малыш, ты не хочешь меня? Я думала, у тебя уже стоит колом, а тут все вяленько. — Потому что я не хочу трахаться на чертовой террасе, — отвечает парень, и Тэхёна почему-то пробивает на смех. Он не сдерживается и довольно громко прыскает. Успевает прикрыть рот ладошкой, но, видимо, это не помогает, потому что парень цыкает: — Тихо, тут кто-то есть! Ким втягивает голову в плечи, поднимая ее, и натыкается взглядом на перегнувшегося через перила Чонгука, который удивленно взирает на него, вздернув брови. — Простите, не хотел вам помешать, — извиняется Ким, смущенно отводя взгляд, и уже собирается подняться. — Все ОК, — отмахивается Чон и обращается к своей партнерше: — Я же говорил, что здесь не место и не время. — Ты всегда так говоришь, — девушка даже топает ногой, судя по стуку каблучка по деревянному настилу террасы. — Мы уже с девчонками задолбались бабки друг другу проигрывать. Тэхён так и замирает, не веря своим ушам. Но продолжает эти самые уши вострить. — В смысле? — интересуется Чонгук. — В прямом! — девушка еще больше злится, переходя на визг. — Третий год обхаживаем тебя всей группой поддержки, а ты вечно сливаешься, как только доходит до самого интересного! — А бабки тут при чем? — сам того не осознавая, вмешивается Ким, и только задав вопрос, понимает, что ляпнул явно лишнее. Сейчас еще и по ушам получит за то, что лезет не в свое дело. Однако удивленно вздергивает брови, слыша от перегнувшейся через перила девицы: — А при том, что мы на него уже пари заключаем, кто первая переспит с этим красавчиком, а он ломается, как девственник. — Она выпрямляется и выпаливает: — Признайся, ты импотент? — Нет, — мотает головой Чонгук. — Я гей, — невозмутимо так, даже ухом не ведет. С безразличным видом сует руки в карманы черных джинсов, обтягивающих стройные бедра, как вторая кожа. И Тэхён понимает, что прямо в эту минуту его жизнь переворачивается вверх дном. Все, во что он верил до этой минуты, рассыпается прахом, но при этом на душе настолько хорошо, что кричать от радости хочется. Чон Чонгук — гей! — В смысле гей? — настороженно переспрашивает девушка. — Ты же… — Что? — ухмыляется Чон, дергая одной бровью. — Ну как, ты же… — мямлит совсем офигевшая Джуди, — такой милый с девушками… — И это определяет мою ориентацию? — Переобжимался со всеми болельщицами! — Обниматься, — заменяет слово более литературным, — не значит хотеть чего-то большего. — Ты с Кристи целовался на прошлой вечеринке! — Не я с ней, а она со мной, — поправляет Чонгук все таким же спокойным и даже немного насмешливым тоном. — Как, впрочем, и ты сейчас. А мы ведь просто танцевали. — Ты! — пищит Джуди и с размаху хлещет Чона по щеке, да так сильно, что его голова дергается. — Мудак! Не мог раньше сказать? — Прости, — смеется ей вдогонку Чонгук, — надо было плакат на груди повесить! — Трет щеку, недовольно морщась. — Черт, тяжелая у нее рука. — Хочешь? — Тэхён сочувственно смотрит на пострадавшего и протягивает ему бутылку, в которой еще вполне достаточно пива, чтобы подправить его настроение. — Спасибо, — усмехается Чон и делает пару больших глотков. Опирается локтями на перила и с прищуром смотрит на Кима, а у Тэхёна от этого взгляда мурашки вдоль позвоночника. — И не только за пиво, — хмыкает Чонгук. — Ты спас меня от очередной приставучей девицы. Признаюсь честно, она была близка к тому, чтобы изнасиловать меня прямо тут. Напористая. Чон достает пачку сигарет и спрашивает: — Покурим? — Давай, — пожимает плечами Ким и отходит в сторону, когда понимает, что Чонгук собирается перемахнуть через перила. Он спрыгивает на землю, и они усаживаются на облюбованное Тэхёном место. Ким закашливается, делая первую затяжку, а Чон фыркает. — Что, не курил никогда? — Неа, — смущенно опуская взгляд в землю, мотает головой Тэхён. — Все когда-то случается в первый раз, — философски изрекает Чонгук и делает глубокую затяжку. Ким зависает на красивых губах, обхватывающих фильтр, на длинных пальцах, сжимающих сигарету, спускается взглядом к широкому запястью, покрытому татуировками, и понимает, что безнадежно увязает в этом парне. У самого сигарета тлеет в пальцах, а он все смотрит и смотрит, как курит Чон, и в голове проносится мысль, что это самое сексуальное зрелище, которое ему доводилось видеть. Чонгук запрокидывает голову, утыкаясь затылком в деревянную опору, и Тэхёна буквально трясет при виде выпирающего кадыка. Хочется провести пальцами по горлу, спуститься к ключицам и проследить этот же путь губами, оставляя влажные поцелуи на смуглой коже. — Ты пялишься, — усмехается Чон, а Киму и возразить нечего. Да, он бесстыдно пялится, пока есть такая возможность. И кто ему запретит? Вряд ли еще снизойдет такая удача. — Как думаешь, как скоро новость облетит весь универ? — спрашивает Чонгук, поворачиваясь и глядя Тэхёну прямо в глаза. А в антрацитовых безднах демонята пляшут. — Думаю, довольно быстро, — с трудом выговаривая слова, потому что во рту пересохло, произносит Ким. — Я тоже, — кивает Чон. — Уверен, в понедельник приду уже в новом статусе. — Он пожимает плечами. — Весело было наблюдать за их стараниями. — Так это правда? — Тэхён вскидывает брови и даже придвигается чуть ближе, а когда Чонгук поворачивается, опускает взгляд на приоткрытые губы, блестящие от пива. — Хочешь убедиться? — хрипло, и этот голос пробирает до самых внутренностей. Хватает сил лишь на то, чтобы кивнуть. Чужие пальцы касаются подбородка, чуть приподнимая голову, и лицо Чона расплывается в неясное пятно, когда парень подается вперед так близко, что Ким чувствует его теплое дыхание на своих губах. Непроизвольно облизывается, шумно сглатывает и замирает, когда кончик языка проходится там, где только что был его собственный. Тэхён давится воздухом, когда теплые губы с горьковатым привкусом обхватывают его нижнюю губу, несильно сжимают, посасывают. Прикрывает глаза, силясь не застонать, но все же выдыхает шумно в поцелуй, такой невинный, нежный, но пробуждающий цунами ощущений, сосредотачивающееся внизу живота, скручивая внутренности. А Чонгук не останавливается. Неторопливо смакует его плоть, перебирает губами, лижет, слегка проникает в рот языком и снова отступает, будто спрашивая разрешения. Пальцы стискиваются в кулаки, вырывая клочья травы с газона, только бы не вцепиться в Чона. И в груди так горячо, словно лава раскаленная растекается вместо крови. Сердце бьется пойманной в силки птичкой. Пульс отдается гулким эхом в ушах, а дыхание то вырывается рваными, чуть слышными стонами, то застревает в горле. Губы Чонгука теплые, влажные, а пахнет от парня восхитительно, даже голова кругом. Смесь пива, сигарет и туалетной воды с отчетливыми нотками кофе и сандала. Тэхён готов вечность дышать им. Он снова и снова втягивает носом воздух, придвигаясь ближе, впускает чужой язык, позволяя прикасаться к собственному. И от каждого такого прикосновения по всему телу электрические разряды пробегают, оседая дрожью на внутренностях. Ким разочарованно стонет, когда все прекращается так же внезапно, как и началось. Открывает глаза и несколько раз моргает, пытаясь сфокусировать взгляд, но ничего не выходит. И когда только Чон успел снять с него очки?! Тэхён даже не заметил этого. Осознает, лишь когда их снова надевают. — Это ведь тебя я чуть не сбил тогда? — шепчет Чонгук, и Ким, как завороженный, кивает. — Прости, — усмехается, — но ты вылетел на дорогу так неожиданно. — Внезапное легкое прикосновение чужих губ к щеке вновь разбивает самоконтроль Тэхёна вдребезги. — Да и Пак прав. Я ношусь, как ненормальный. — Еще один поцелуй в уголок рта. — Хочешь, прокачу как-нибудь? Что? Чон задал вопрос, на который Киму нужно ответить? Только вот что именно у него спросили, он не понимает. Распахивает глаза, на которых все еще пелена возбуждения, и непонимающе смотрит на довольно улыбающегося парня. — Только не говори, что и поцелуй у тебя тоже первый, — усмехается, а когда Тэхён смущенно опускает взгляд, меняется в лице. — Правда что ли? Киму приходится откашляться, чтобы прочистить горло. — В Корее не слишком либеральные взгляды на… — Он заминается, облизывая губы и чуть прикусывая нижнюю, — такие отношения. — Черт, — сдавленно шипит Чонгук, — ты нравишься мне все больше, — хриплый шепот пробивается сквозь замутненное сознание. — Про секс, я так понимаю, и спрашивать не стоит. А что Тэхён может на это ответить? Врать бесполезно. — Не стоит, — искренне признается, но взгляда больше не отводит. Что уж стесняться, если так оно и есть? Можно подумать, по нему не заметно, что он впервые настолько близко к кому-то, кто не родственник. — А как насчет свиданий? — не унимается Чон, перемежая откровенные вопросы с поцелуями, на этот раз наклоняясь и касаясь кожи под ухом, отчего у Кима даже пальцы на ногах поджимаются. — Ммм? — вопросительно мычит Тэхён, прикрывая глаза и выдирая очередной клок травы из газона. В штанах уже стоит так крепко, что, кажется, он кончит от одного только хриплого голоса. — Подаришь мне свое первое свидание? — спрашивает, и в голосе не слышится ни насмешки, ни шутки. Чонгук отстраняется и совершенно серьезно смотрит на Кима. — Сходим куда-нибудь? — К-когда? — заикаясь, спрашивает Тэхён, хотя это и не важно. С Чоном он готов идти куда угодно и когда угодно. — Скажем, в следующую пятницу, — предлагает Чонгук, приподнимая брови. — Среди недели вообще никак.

***

Тэхён не помнит, как добрался до дома. После того поцелуя все было как в тумане. Не помнит и следующие несколько дней. Словно робот, пишет реферат, за который получает к собственному удивлению «А» с минусом. Пару раз пересекается с Чонгуком на парковке, через которую неизменно строит свой маршрут к учебному корпусу, но они лишь обмениваются взглядами и едва заметными улыбками, дабы не вызывать лишних вопросов со стороны других студентов, которые постоянно вьются вокруг Чона, даже несмотря на то, что теперь в курсе его ориентации. Хотя вопреки ожиданиям никакого ажиотажа новость не вызывает. Видимо, популярность Чонгука настолько устоявшаяся, что новость о его нетрадиционности никого не отпугивает. Ким потом этими взглядами до самого вечера живет, мечтая о предстоящем свидании. И еще вспоминает те несколько минут, которые расплавили его до состояния растопленной карамели. Ох, какой это был поцелуй! Тэхён естественно мечтал о том, как это будет. Мечтал лет с пятнадцати. Но его все не было. И в свои двадцать два уже отчаялся. К тому же он в чужой стране, где ни с кем не мог познакомиться в принципе. И вдруг такое счастье привалило откуда не ждали. Он даже позволяет себе пару раз подрочить на брутальный образ Чон Чонгука. Несмотря на свою неопытность, он же не в каменном веке живет. Знает, что такое мастурбация, и даже периодически посматривает порно. Но теперь, оказывается, этого и не нужно. Достаточно вызвать в памяти те минуты, ну и еще лицо Чонгука — его губы, изогнутые в подобии улыбки, глаза, глядящие словно в самую душу, ехидно приподнятые брови. Про забитую татуировками руку лучше не вспоминать, потому что как только Ким представляет, как прикоснется к ней подушечками пальцев или, не дай бог, губами, всего начинает лихорадить. В себя Тэхён приходит лишь в пятницу, когда после занятий к нему заваливается Чимин с вопросом: — Может, объяснишь, наконец, какой тебя танк переехал? Ким мнется пару минут, пытаясь найти правдоподобное объяснение своему пришибленному состоянию, но понимает, что его не существует. Единственный выход — сказать правду. Причем всю от и до, начиная с вечеринки. Выпаливает на одном дыхании вместе с пресловутым «я — гей», а когда замолкает, даже не смотрит на друга, ожидая хоть какой-то реакции. И дожидается, вот только не такой, какую успел себе напридумывать. Пак будто вообще пропускает мимо ушей информацию об ориентации и сокрушенно качает головой, вскрикивая: — И какого черта ты молчал столько времени?! Это же полная катастрофа! А дальше для Тэхёна начинается какой-то сюр. Все его шмотки летят из шкафа, поддаваясь при этом тщательному осмотру придирчивым взглядом Чимина. И ни одна не удостаивается похвалы. А потому Пак хватает беднягу Кима за руку и буквально выволакивает из общаги под свое же недовольное ворчание. Заталкивает в крохотный старенький «фиат сейченто» и везет в самый крупный торговый центр. Там он таскает Тэхёна по многочисленным магазинам, пока не находит то, что ищет, а именно черный костюм с брюками свободного кроя и удлинённым пиджаком-кардиганом в паре с шелковой черной рубашкой. Ким сам себя не узнает в этом наряде. Таким утонченным и элегантным он себя даже не представлял. Надевал костюм единственный раз на выпускной в школе, но выглядело это не лучшим образом. Затем следует поход в салон, где Тэхёна беспощадно красят в платиновый блонд и делают из копны довольно длинных непослушных волос маллет. — Охуенно выглядишь! — с придыханием шепчет Чимин, разглядывая друга, после того, как довершает образ колечками в ушах, тонкой цепочкой на шее и несколькими браслетами на узких запястьях. И Ким не может с ним не согласиться. Особенно ему нравится отсутствие очков, которые заменили линзы. И сейчас он вполне готов назвать себя красивым, а в груди загнанной птичкой бьется сердце от предвкушения выражения лица Чонгука, когда он увидит обновленную версию Тэхёна. Выбравшись из такси возле небольшого ресторанчика, где они с Чоном договорились поужинать, Ким смотрит на время и понимает, что приехал на двадцать минут раньше. Решает не входить внутрь, а подождать Чонгука здесь. Все же сидеть в одиночку за столиком не самое приятное дело. Все смотрят, как ты потягиваешь воду и жуешь хлебные палочки в ожидании своего визави и отшиваешь официанта, говоря, что сделаешь заказ чуть позже. Всё это довольно смущающе. И хотя Тэхён никогда не испытывал такого на собственной шкуре, каждый раз, видя подобную сцену в кино, сочувствует персонажам. Однако проходит полчаса, а Чон так и не появляется. Ким нервно теребит край кардигана, слишком часто глядит на экран мобильника, озирается в поисках Чонгука, облизывая и покусывая губы. Осеняет его спустя сорок пять минут ожидания. А вдруг Чон явился еще раньше и все это время ждет его внутри? Тэхён заглядывает в большие окна, но толком не видит зал. Тогда решительно входит внутрь и спрашивает у приветливо улыбающейся хостесс: — Столик на двоих на имя Чон? — Да, конечно, — кивает девушка. — Пройдёмте. Ким едва сдерживает улыбку, понимая, какой идиот. Он уже больше получаса мог наслаждаться компанией Чонгука, а вместо этого мерз на пронизывающем ноябрьском ветру. И разочарованно выдыхает, когда хостесс подводит его к пустому столику и сообщает, что официант сейчас подойдет.

***

— Ты можешь толком объяснить, что произошло? — встревоженный голос Чимина выдает волнение за друга, когда Тэхён усаживается в машину. — Ничего не произошло, — отмахивается Ким, пристегиваясь, скрещивает руки на груди и, чуть сползая по сиденью вниз, прислоняется виском к прохладному стеклу. Пак понимает, что дальнейшие расспросы бесполезны и направляет «сейченто» к студгородку. Паркуется на привычном месте и силком вытаскивает Тэхёна из автомобиля. — Я к себе пойду, — пытается возразить Ким, но разве его кто-то слушает? В комнате Чимин стаскивает с Тэхёна кардиган, ждет, пока тот скинет туфли и волочет к кровати. Усаживает его, а сам мечется по помещению, собирая на тумбочку выпивку и нехитрую закуску. Откупоривает соджу, припасенное как раз для такого случая, и всучивает бутылку из зеленого стекла в руки Киму. Ждет, пока тот сделает несколько жадных глотков, сует ему в рот несколько чипсин и, усевшись на стул рядом с кроватью, приказывает: — А теперь я требую подробного отчета. Этот козлина обидел тебя? Что-то сказал? Сделал? Тэхён шмыгает носом, отхлебывает еще немного грейпфрутового соджу прямо из горлышка и мотает головой. — Тогда что, черт возьми?! — не выдерживает Пак и совсем спокойным голосом, идущим вразрез со своим настроением спрашивает: — Курить будешь? — а когда Ким кивает, кладет на тумбочку пачку сигарет и зажигалку. Открывает окно и усаживается на подоконник. Закуривают по очереди, но Тэхён упорно продолжает молчать. И лишь когда бутылка соджу пустеет, открывает рот. — Он не пришел, Чимин, — произносит загробным голосом. — Он просто не пришел. — Погоди, — хмурится Пак. — Что значит, не пришел? Может ты время перепутал? Или ресторан? — Нет, блять! Нихуя я не перепутал! — взрывается Ким и протягивает другу телефон, открыв перед этим переписку с Чонгуком, где тот прислал название рестика и время, на которое заказал столик. Чон Чонгук 21:03 Извини не смогу прийти — И это все? — хмурится Чимин, третий раз перечитывая сообщение. — Не смогу прийти? — Да, — кивает Тэхён, — причем через два часа после назначенного времени. — Он открывает вторую бутылку соджу и залпом выпивает почти половину. Выдыхает, морщась, и снова смотрит на Пака: — Как думаешь, он знатно повеселился со своей свитой? — Ой, Тэ, ну погоди ты делать такие выводы, — пытается успокоить Чимин, кидая окурок в пустую бутылку и усаживаясь рядом на кровать. — Может, случилось что. А вдруг он навернулся на своем байке и попал в больницу? Это вполне может объяснить, что он написал тебе так поздно. Ким щурится, недоверчиво глядя на друга, но отмахивается. — Думаю, он вообще специально весь этот спектакль с ориентацией разыграл. Решил поиздеваться. Такая себе месть, что я бросился ему под колеса. — Ээээ, — тянет Пак, — Чон, конечно, немножко высокомерный, но я никогда не замечал за ним кретинских замашек. — А как еще это назвать? — шипит Тэхён. — Он признается, что гей, хотя за два года никто даже не подозревал этого, целует меня, приглашает на свидание и тупо сливается, заставив при этом ждать его два часа. — Еще несколько больших глотков соджу. — Я сидел в этом чертовом ресторане с абсолютно кретинским видом и глазами верного пса, ждущего хозяина. — Очередная прикуренная сигарета. — Два часа, Чимин! Я проторчал там два гребаных часа! — Такой экспрессии от Кима Пак не видел ни разу с момента их знакомства, хотя тот часто ругается на преподавателей, которые занижают ему баллы за грамматические ошибки. — Сожрал три корзинки хлебных палочек и выпил два литра воды! Чимин молчит. Да и что он может сказать? Тэхён прав. Вся ситуация действительно похожа на жестокий розыгрыш. И Пак уже думает, как отомстит за друга. Проколет колеса на чертовом байке, обольет его краской, исцарапает. А еще… Еще… Чимин вздыхает, понимая, что все это и так выглядит слишком по-детски. Уж лучше просто сделать вид, что ничего не произошло. Он достает из холодильника еще две бутылки соджу, и они на пару выпивают их, закуривая сигаретами. На Кима смотреть больно. Хочется закомфортить его, но Пак просто не представляет, что можно сделать в такой ситуации. Он выходит всего на пару минут в туалет, а когда возвращается, застает Тэхёна с телефоном. Тот зло щурится в экран, быстро набирая сообщение, и отправляет, прежде чем Чимин успевает выдрать гаджет из его рук. Ким Тэхён 23:04 Хорошо повеселился, пока я сидел там один, запивая водой чертовы хлебные палочки? Интересно, ты поспорил с кем-то, соглашусь ли я пойти с тобой на свиданку, или просто у тебя такой способ развлекаться? Какой же ты кретин, Чон! — Черт! — шипит Пак, читая сообщение, которое удалять уже поздно. Прочитано. — Ну и на хрена ты это сделал?! — Он качает головой, но удивленно дергает бровью, когда внизу экрана начинает плясать голубой карандашик. Чон Чонгук 23:06 Тэхён, все не так! Я могу объяснить! — Эй, он ответил, — сообщает Чимин, возвращая телефон другу. Тот читает, прищурив покрасневшие с непривычки от длительного ношения линз глаза, и яростно начинает печатать ответ. — Тэ, только не пиши того, о чем потом пожалеешь! — успевает выпалить Пак, но слишком поздно. Ким отправляет сообщение, и Чимин стонет, читая его: Ким Тэхён 23:08 Иди ты нахуй, Чон, со своими объяснениями! — Ну зачем ты так, — стонет Пак, морщась. — Хоть бы выслушал его. Вместо ответа Тэхён откупоривает очередную бутылку и залпом опустошает ее. — Ого, что происходит? — хмурится Чимин, когда университетский чат начинает разрываться от сообщений с призывами зайти на канал одного из студентов, что Пак незамедлительно и делает. — Знаете, я еще никогда не чувствовал себя таким идиотом, — откровенничает на экране Чонгук, причем судя по виду и заплетающемуся языку, не совсем трезвый. — Вы знаете меня уже пару лет, — он смешно хихикает, — ну по крайней мере большинство из вас. Скажете, что я умею, например, — он вздергивает брови и придвигается почти вплотную к камере, — смущаться? — почти шепотом, чуть слышно. — Воооот, — нетрезво тянет, откидываясь на спинку стула и делая пару глотков из высокого стакана. — Оказывается, умею. — Он несколько раз кивает. — Что там? — Ким обращает внимание, что друг заинтересованно пялится в телефон, но не реагирует на знакомый голос. Ну как минимум потому, что слышал его не так уж часто. Всего лишь один раз поговорил, но тогда был поглощен немного другим. — Кое-что интересное, — хмыкает Чимин и сует Тэхёну под нос телефон. — Черт, я всегда был таким уверенным, а сегодня как будто в ступор впал, — продолжает вещать Чон, периодически потирая ладонью лицо и потягивая алкоголь из запотевшего стакана. — Я-то шел на свиданку с… — он осекается и хмурится, будто подбирая слова, — да что уж там, — машет рукой, — я шел на свиданку с ботаном в простенькое место. Ну и напялил первое, что попало под руку. — Он поднимается и начинает крутиться перед камерой, демонстрируя свой нехитрый наряд: джинсы с потертостями, обычная черная футболка и привычная кожанка. — Кто ж знал, что ему придет в голову одеться, как модель с обложки глянца?! — выпаливает, хлопая ладонями по столу с такой силой, что телефон падает, демонстрируя белый потолок. — Бляяяя, — тянет пьяный голос. Телефон переворачивают, и на экране снова нетрезвая мордаха Чонгука. Он мотает головой, допивает содержимое стакана и тут же наливает еще. Усаживается на прежнее место и, упершись локтями в столешницу, зарывается лицом в ладони. — И как думаете, что я сделал? — невнятно бормочет, а потом убирает руки, и настолько забавно выглядит виноватая моська, что Чимин начинает громко ржать. — Я тупо сбежал. — Он хлопает себя по лбу, откидываясь на спинку стула, и стонет: — Сбежал, представляете?! Не позвонил ему даже! Нет, — он мотает головой, — я честно собирался быстро переодеться и вернуться. Ну ведь лучше же опоздать, чем вообще не прийти, правда? — Он снова трет ладонями лицо. — Вот только не учел, что в моем чертовом гардеробе нет ни одних приличных брюк и тем более ни единой рубашки. Ну потому что я их не ношу! — Чон снова громко выругивается и лупит ладонью по столу. — Это пиздец! Я таким идиотом не чувствовал себя никогда! Тэхён смотрит на происходящее широко раскрытыми глазищами и не понимает, то ли это театр абсурда какой-то, то ли глупый розыгрыш. — Хотите посмотреть, какой бардак я тут устроил? — интересуется заговорщическим тоном Чонгук, беря телефон в руки. Всматривается в экран, видимо, читая комментарии, после чего переключает камеру, демонстрируя гору одежды на полу перед шкафом. — Я честно пытался найти хоть что-то подходящее, но… — Он тяжело вздыхает и снова переключает на фронтальную камеру. — Ну не дебил? Он усаживается прямо на пол, забывая про стакан с пойлом, и смотрит в камеру. — А знаете, что самое обидное? — Спрашивает, но ответа, понятное дело, не дожидается, продолжая: — Я понятия не имею, как теперь все это исправлять. — Он совсем сникает. — Потому что не придумал ничего лучше, чем спустя два часа тупо написать — извини, я не приду. И вот кто после этого назовет меня умным? — Ты на комменты глянь, — сквозь смех тянет Чимин, тыкая телефоном в лицо Тэхёну, пока тот пытается переварить все увиденное и услышанное. — Они предлагают ему пойти завтра по магазинам за подходящим нарядом. И правда, зрители, а точнее зрительницы, судя по никам, устраивают настоящий шквал из сообщений, предлагая свою помощь. Даже советуют, где лучше всего покупать шмотки. Парочка даже вызывается лично сопровождать Чонгука, но тот пьяненько усмехается и мотает головой. — Устроим шоппинг онлайн, — тянет с широкой улыбкой на губах. — Завтра в два пройдемся по магазинам. — Но тут же становится грустным и обреченно стонет: — А с Тэхёном-то что делать? Вряд ли он после сегодняшнего согласится пойти со мной куда-нибудь. Да он даже разговаривать со мной не захочет, — сокрушенно качает головой. — И я его вот ни разу не осуждаю. Сам бы так поступил на его месте. — Что скажешь, Тэхён-и? — тянет Пак с ехидной ухмылочкой, поигрывая бровями. — Дашь этому кретину еще один шанс? Ким смотрит на друга, потом на Чона, бормочущего что-то невнятное в камеру, берет в руки свой телефон и быстро набирает сообщение. Ким Тэхён 23:31 В субботу на том же месте в тот же час Опоздаешь хоть на минуту, можешь идти к чертям Победный вопль Чонгука оглушает, а расплывшаяся в довольной улыбке моська демонстрирует явно улучшившееся настроение. Но парень тут же впадает в ступор, а во взгляде явно читается понимание того, что Тэхён видел его исповедь от и до. Тут уже даже сам Ким не сдерживается и хохочет вместе с Чимином.

***

Тэхён подъезжает к ресторану без пяти семь, но просит таксиста протянуть чуть дальше. Вылезает из машины, оглядываясь по сторонам, но Чонгука не видит. Или тот опять не пришел, или… Украдкой заглядывает в зал через большое окно и тут же натыкается взглядом на знакомую мордаху, жующую хлебную палочку. Ким не сдерживает улыбки при виде этого милого кролика, который сейчас совершенно не походит на брутального байкера. Да и одежда на нем непривычная — черная рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы, выгодно обтягивает крепкий торс и открывает соблазнительные ключицы. Тэхён, кстати, наблюдал за сегодняшним онлайн-шоппингом с огромным удовольствием. Еще и слюной истекал, как оголодавший волк, пока Чон перемерял кучу рубашек и брюк. Едва сдерживался, чтобы не запустить руку в домашние штаны и не подрочить. Потому что подкачанное крепкое тело, покрытая татуировками рука и совершенно аппетитные ляжки пробуждали в нем самые низменные инстинкты. А еще он со вчерашнего вечера задается вопросом, насколько развязным будет согласиться после ужина заглянуть к Чонгуку на чашечку кофе со всеми вытекающими. Если, конечно, тот пригласит. Во-первых, Тэхёну уже просто надоело ходить в девственниках. Хочется почувствовать, каково это, когда тебя ласкают чужие руки и губы везде, где только можно. И где нельзя тоже. Во-вторых, в двадцать два года не испытать ни одного оргазма не от собственной руки просто моветон какой-то. В-третьих, не воспользоваться шансом затащить в постель такого как Чон, может только дурак. И при этом обойти всех девчонок универа, которые третий год пытаются добраться до этого шикарного тела. К пяти часам возбуждение достигает своей критической отметки и аргументы «за» окончательно перевешивают все «против». Он намывается и набривается везде, где только можно, одевается и с приятным предвкушением выходит из дома. Под рестораном выжидает минут десять. Вроде и небольшое опоздание, но считает нужным наказать Чонгука за вчерашний промах. И получает сполна, когда встречается взглядом с чужим, сверкающим от восторга, стоит появиться в зале. «А вот это неожиданно», — проносится в голове, когда Тэхён замечает на столе небольшой букет темно-бордовых пионов, завернутых в бумагу на пару тонов светлее, чем цветы. — Привет, — Чон подрывается с места еще до того, как Ким подходит к столику, и протягивает руку. А когда чужие пальцы ложатся в его ладонь, слегка пожимает. От этого прикосновения у Тэхёна мурашки по коже табунами бегут. Он непроизвольно облизывается, когда чужой взгляд соскальзывает к его губам, и улыбается. — Привет, Чон. — Надеюсь, это не слишком для тебя, — растерянно пожимает плечами, протягивая букет, а когда Ким зарывается в него лицом, втягивая насыщенный сладковатый аромат, расплывается в улыбке, принимая это за хороший знак. — Слушай, ты прости меня за вчерашнее, — начинает неуверенно бормотать Чонгук, и его виноватый вид совершенно не вяжется с брутальным байкером, к которому Тэхён уже успел привыкнуть. Еще и эта строгая одежда. Брюки, к слову сказать, сидят отпадно. Да, Ким успел заметить, пока шел. И волосы, обычно торчащие смешным ежиком, уложены в подобие элегантной прически. — Проехали, — отмахивается Тэхён, передав цветы подоспевшему с вазой официанту, и переводя взгляд на полупустую корзинку с хлебными палочками. — Просто я когда увидел тебя вчера, — почти шепотом, подавшись корпусом вперед, стоило официанту отойти, — слегка обалдел. Ты потрясающе выглядел, и я оказался не готов. Ким понятия не имеет, откуда выполз такой уверенный в себе соблазнитель, хотя он даже не подозревал, что он в нем живет. Вальяжно откидывается на спинку стула и, чуть дергая бровями, интересуется: — Только вчера? — после чего подносит хлебную палочку ко рту и обхватывает ее губами. Чонгук от этого зрелища закашливается, видимо, давясь слюной, и хрипло тянет: — Сегодня еще лучше. И с этого момента ужин превращается в пытку. Тэхён внезапно вспоминает все способы флирта, когда-либо увиденные в кино. И судя по реакции Чона, они действуют безотказно. Тот нетерпеливо ерзает на стуле, практически не сводит обалдевшего взгляда с Кима в целом и его губ, чуть подкрашенных блеском, в частности. Периодически зависает на длинных пальцах, обхватывающих бокал с красным полусладким. И инстинктивно облизывается, когда чужие губы блестят от вина. При этом они еще умудряются о чем-то говорить, но беседа получается обрывистой и не особо информативной. Это и к лучшему. У Тэхёна настолько сильно шумит в ушах от растекающегося по телу возбуждения, что он и половины слов не слышит. Все смотрит на забитую татуировками тыльную сторону ладони, изучает внимательно длинные пальцы с отчетливо выделяющимися суставами и старается не думать о том, как было бы хорошо, если бы эти пальцы вместо столовых приборов и бокала с вином обхватывали его член. Ким сам себя не узнает. У него никогда не было такого тотального погружения в состояние острого возбуждения. Да, ему нравились парни, но не до такой же степени, что он готов отдаться Чонгуку прямо здесь. Он вообще ни о чем думать не может, кроме как о завершении вечера в комнате общаги. Причем точно не в своей, поскольку за всем этим волнением совершенно не сообразил заскочить в аптеку за смазкой и презиками. Зато искренне надеется, что у Чона все имеется в наличии. В общем к моменту, когда официантка приносит сливочное мороженое с шоколадной крошкой и кусочками свежих фруктов на десерт, оба парня выглядят со стороны уже настолько стремно, что сомнений в их намерениях не возникает даже у сторонних наблюдателей. Хотя Тэхён отмечает, что в принципе всем на них наплевать. Да уж, это вам не консервативная Корея. — Может, кофе? — предлагает официантка, но Чонгук и Тэхён синхронно мотают головами, а когда девушка, понимающе улыбаясь, отходит от столика, Гук шепчет: — Мы ведь можем опрокинуть по чашечке кофе у тебя? Ким на пару секунд зависает, пытаясь понять, действительно ли это предложение продолжить вечер в более интимной обстановке, а потом ловит на себе жадный взгляд почерневших глаз и то, как дергается кадык Чонгука, когда парень, плотоядно облизнувшись, сглатывает, и с сожалением пожимает плечами. — Прости, но кофе у меня закончился. От откровенного разочарования на лице сидящего напротив Тэхён получает какое-то поистине садистское удовольствие. Выжидает еще немного, позволяя себе сполна насладиться болью, промелькнувшей в черном взгляде, и, подавшись вперед, шепчет: — Но если у тебя есть, то не откажусь. Чон, ничего не отвечая, спешно вытаскивает из бумажника наличность, бросая на стол явно больше, чем требуется, подрывается и, схватив Кима за запястье, тащит к выходу. Лишь у двери тот тормозит, хихикая: — Цветы! Выдирает руку из цепкой хватки и несется обратно к столику. Ему слишком понравился и букет, и сам факт такого внимания со стороны Чонгука, чтобы оставить его здесь. Чон нетерпеливо переминается с ноги на ногу, а когда Тэхён возвращается, сжимая в руке букет, тянет его на улицу. — Спасибо, все было очень вкусно! — успевает выпалить Ким растерянно глядящей на них хостесс, прежде чем его выволакивают из ресторанчика. И широко улыбается, пока Чонгук надевает на него шлем, непослушными пальцами застегивает ремешок под подбородком, натягивает свой и бережно прячет букет в багажник мотоцикла, опасаясь, что если цветы растреплются от скорости, Тэхён ему такого кощунства не простит. Стоит двери захлопнуться за парнями, Кима впечатывают в стену, и чужие губы оказываются в опасной близости от его лица. Но Чон почему-то медлит. Проводит подушечкой указательного пальца по переносице, скользит вниз к губам, нажимает на нижнюю, чуть оттягивая и прося приоткрыть рот, а когда Тэхён, безотрывно глядя в черные омуты, покоряется, спускается к подбородку, а большим пальцем обводит контур нижней губы. Ким облизывается, пытаясь избавиться от щекочущего ощущения, и Чонгук улыбается, пристально следя за розовым язычком. — Ты невероятный, — шепчет хрипло, подается вперед и касается губами теплой щеки. — И как никто раньше не разглядел тебя? — Я удачно маскировался, — нервно хихикает Тэхён, подкатывая от удовольствия глаза. Ему нравится, как пальцы и губы Чона дотрагиваются до него, нежно, ненавязчиво, будто изучают древний артефакт, к которому даже прикоснуться страшно. — А знаешь, — хрипло в ответ, — мне нравится, что никто прежде не трогал тебя. — Поцелуй в чувствительную кожу под ухом и еще ниже, в изгиб шеи. — Никто не целовал, — руки Чонгука ложатся на талию, пальцы сжимают бока, выбивая шумный выдох. — Никто не видел тебя в момент, когда ты получаешь удовольствие, — продолжает испытывать поистине ангельское терпение Кима, прокладывая влажную дорожку из поцелуев к ключицам, аппетитно выглядывающим в вырезе не до конца застегнутой рубашки. — Стоит только подумать об этом, у меня голова начинается кружиться, — Чон отстраняется и заглядывает в мутные от возбуждения глаза напротив. — Если бы ты только знал, как сильно я хочу тебя, — шепчет чуть слышно, кладя ладонь на теплую щеку, о которую тут же трется Тэхён. Едва ли не мурчит, ластясь котенком. — Но я не хочу снова облажаться, солнышко, — честно признается, лаская взглядом красивое лицо, которое Ким Тэхён умело скрывал за длинными волосами, спадающими на глаза, и огромными очками с толстыми стеклами. — Решил поиграть в благородного рыцаря? — фыркает парень, ехидно щурясь. — Нет, — мотает головой Чонгук. — Просто хочу сделать все правильно. — Так делай, вот он я, — Ким разводит руки в стороны, явственно предлагая себя — куда уж более откровенно. — Не боишься, что обману? Воспользуюсь твоим роскошным телом и брошу? — Ну, — тянет Тэхён, поджимая губы и поднимая взгляд к потолку, — если воспользуешься умело, я не буду против, даже если бросишь. Чон издает звук, отдаленно напоминающий смешок. — И что в твоем понимании «умело»? — Хммм… — мычит. — Дай подумать… — смотрит в упор, и взгляд при этом такой, что у Чонгука внутренности скручиваются тугой пружиной. — Я слышал, что в первый раз нижний не может кончить, настолько больно и неприятно. — Чон вздергивает одну бровь и чуть склоняет голову вбок. — Поможешь опровергнуть это мнение? Чонгук закашливается, поскольку это действительно так. Верхний должен быть богом по меньшей мере, чтобы довести пассива-девственника до оргазма без дополнительной стимуляции. И что ему делать? Нет, он, конечно, хорош в постели, по заверениям своих пусть и немногочисленных любовников, вот только мальчиков нецелованных среди них не было. Однако быстро берет себя в руки, решая проявить смекалку. Плотоядно ухмыляется, обращая на Тэхёна хищный взгляд из-под бровей, и тянет: — Может, обойдемся горловым? — предлагает, поигрывая бровями. — Я в этом очень даже неплох. — Оу! — выдыхает Ким, раскрывая широко глаза. — Возможно… — В душ вместе или по очереди? — выпаливает Чон, чуть ли не подпрыгивая на месте. Его глаза уже сверкают азартом. — По очереди, — усмехается Ким, становясь почему-то вмиг спокойным, как будто не ему в ближайший час предстоит лишиться девственности. — Ок, тогда я первый, а ты пока осмотрись тут. Напитки в холодильнике, закуски в тумбочке, музыка на компе. Пароль — пять шестерок, — выпаливает на одном дыхании и скрывается в душевой. Тэхён скидывает туфли, цепляет пиджак на вешалку и проходит в комнату, по сути, такую же, как и у него, только более захламленную. Ну конечно, Чонгук живет тут уже третий год, а у него, Тэхёна, еще все впереди. Однако несмотря на довольно обжитое состояние, все же откровенного беспорядка не наблюдается. Или Чон аккуратист, или ожидал сегодня гостей. Ким даже толком осмотреться не успевает, как Чонгук вылетает из ванной в одном лишь полотенце на бедрах, тряся головой, как игривый щенок. «Ну вот какой из него брутальный байкер?» — проносится в голове у Тэхёна, но стоит скользнуть взглядом по татуированной руке и поймать на себе сверкающий взгляд, у бедняги Кима ноги становятся будто ватные, норовя подогнуться. Вот как, скажите, в одном человеке могут уживаться две противоположные личности и сменяться настолько резко? — Чистое полотенце на двери, все, что еще может понадобиться… — он неловко мнется, — в общем, все там, — он машет в сторону ванной. — Не торопись, солнышко, — ласково шепчет, касаясь легким поцелуем губ Тэхёна. — У нас полно времени. Надеюсь, ты завтра не занят? — Хм, — фыркает Ким, — уже строишь планы на будущее? Какой быстрый. А вдруг мне не понравится? — Поверь, малыш, тебе будет так хорошо… — поигрывает бровями Чонгук, но Тэхён не дает ему договорить: — Хочешь заплатить мне три штуки баксов за шесть ночей? — продолжает, показывая, что не только Чон любит старые голливудские мелодрамы. — Если согласишься оформить мне кредит на год, с удовольствием, — подхватывает шутку Гук. Тэхён разворачивается и идет в ванную, пока на губах расплывается широченная улыбка. Вот почему ему так хорошо с Чонгуком? Откуда такое ощущение, что они знакомы всю жизнь? И не рановато ли в груди расцветает приятное тепло от шутливой перепалки, от яркого взгляда и хрипловатого голоса? Ким закрывает дверь на защелку и осматривается. Приспособление для гигиенических процедур замечает сразу же. Видимо у Чона бурная сексуальная жизнь, раз все предусмотрено. Но он старается не думать об этом. В конце концов, даже если это будет просто приключение на одну ночь, Тэхёну не важно. Ему действительно хочется вкусить все прелести интимной жизни, и Чонгук, кажется, не самый плохой вариант для этого. Справляется Ким достаточно быстро, но выходить из ванной не спешит. Почему-то в последний момент наваливается неловкость и страх показаться неумелым. Хотя к чему лукавить? Он действительно неумелый, но это, судя по реакции Чона, ничуть не смущает его, даже нравится. Тэхён делает два глубоких вдоха и открывает дверь. Мягкий фиолетовый свет тут же захватывает его в свой плен. Он даже не заметил светодиодную ленту, расположенную по всему периметру потолка. В нос ударяет кисло-сладкий цитрусово-ванильный аромат, и глаза тут же находят его источник — на столе горит ароматическая свеча. Из динамиков доносится негромкая джазовая мелодия, приятно ласкающая слух. И откуда только он узнал, что Киму нравится именно такая? В общем все продумано до мелочей. Сегодня у Тэхёна будет не просто перепих на скорую руку. Чонгук, видимо, действительно не хочет облажаться. — Все хорошо? — негромко интересуется Чон, когда Ким неловко переминается возле кровати, не зная, что делать дальше. Сразу залезть на кровать к сидящему посреди нее Чонгуку или дождаться приглашения? Снять обмотанное вокруг бедер полотенце или оставить все как есть? Он просто кивает, хотя и не уверен, что в порядке. Возбуждение долбится во всем теле, отдаваясь тупой болью в висках, хотя виновато, скорее всего, выпитое за ужином вино, но это не точно. Тэхён просто разводит руки в стороны и пожимает плечами. — Черт, я понятия не имею, что делать, — нервно усмехается, роняя взгляд в пол. Да что с ним происходит? Его швыряет из крайности в крайность. То он флиртует, как будто многолетний опыт у него в этом деле, то впадает в ступор и краснеет от смущения. Но Чону нравится все это. Он жадно облизывается, подползая на коленях к краю кровати, выпрямляется, отчего его лицо оказывается почти на одном уровне с чужим, и шепчет: — Просто расслабься и получай удовольствие, солнышко. — Но я вроде как хочу тоже что-то делать, — не сдерживая нервный смешок, бормочет Ким, но Чонгук настаивает на своем: — Еще успеешь. — А если ты завтра… — лепечет Тэхён, хмурясь, но его нагло перебивают: — Прости, солнышко, но я передумал. Тебе теперь не отделаться от меня. — Угрожаешь? — нервно хихикает Ким. — Ставлю в известность, — выдыхает в приоткрытые губы и наконец целует, глотая чужой полустон. Поцелуй тягучий, мокрый и такой приятный, что у Тэхёна мурашки по всему телу. И точно не от прохладного воздуха. Чужие пальцы проходятся вдоль позвоночника до поясницы, прочерчивают линию вдоль полотенца и скользят на живот. Поднимаются к груди, задевая твердые вершинки сосков, и ложатся на шею. Подушечки больших пальцев, едва касаясь, поглаживают кожу, чуть надавливают на кадык, пока губы сминают, а язык неторопливо исследует теплый рот. Ким понятия не имеет, сколько это длится. Но когда Чонгук наконец прерывает поцелуй, внутренности будто огнем полыхают, а в паху ощущается приятная тяжесть. Ноги держат с трудом, колени подрагивают, но Чон не останавливается на достигнутом. Он покрывает поцелуями плечи, грудь. Играется с одним соском, прикусывая, дразня кончиком языка и обхватывая плотно губами, пока второй слегка царапает коротко остриженным ногтями, едва задевая. Тэхёна эти неторопливые действия вводят в состояние гипноза. Он словно погружается на глубину, опускаясь все ниже. Воздуха уже не достает, он хватает его широко раскрытым ртом, запрокидывая голову, когда очередная волна мурашек пробегает от макушки до пяток. А Чонгук продолжает пытку. Покрывает поцелуями мягкий, не обремененный накачанными мышцами живот, пробирается языком во впадинку пупка, отчего в пах Кима простреливает удовольствие. Тэхён даже не замечает, как полотенце отбрасывается на пол. И лишь когда чужие пальцы обхватывают уже стоящий твердо член, понимает, что полностью обнажен. Как и Чон, собственно. Когда Чонгук сбросил свое полотенце, он тоже не заметил. Но это и не важно. Просто до безумия хочется увидеть парня во всей красе. Нет, он никогда не горел желанием померяться письками с друзьями, как бывает среди подростков, но любопытство никуда не спрячешь. Он что, ёжик? Ему тоже хочется почувствовать тяжесть возбужденной плоти в своей ладони. Чужой возбужденной плоти. Но у Чона совершенно другие планы, и пока желания Кима не учитываются. Точнее, учитываются, но не полностью. А если еще точнее, угадываются. Стоит только подумать, как головки касается кончик языка. Обводит по кругу, надавливает на уретру, щекочет уздечку. Тэхён инстинктивно подается вперед, толкаясь в чужие губы, и Чонгук усмехается. — Нетерпеливый, — шепчет охрипшим от возбуждения голосом, но приоткрывает рот, позволяя головке скользнуть внутрь. — Черт! — ругается на выдохе Ким, потому что звездочки начинают плясать перед глазами. Это тебе не собственная рука. Губы Чона мягкие, теплые, мокрые от его же слюны и выступившей естественной смазки. Язык чуть шершавый, но его прикосновения такие приятные, что хочется скользить по нему членом бесконечно. Тэхён толкается пару раз неглубоко в чужой рот, прикусывая нижнюю губу, потому что это так приятно, что, кажется, он кончит прямо сейчас, если не остановится. Чонгуку хорошо, он уже натренированный. А Ким не целовался ни разу до прошлой недели, что говорить про секс. Ему в рот на полшишечки хватит, чтобы кончить. Какой к черту горловой? — Подожди, Гук-и, — давится собственным возбуждением и настойчиво отодвигается. — Ты чего? — облизывается Чон и снова тянется к тэхёнову члену, но тот мотает головой. — Притормози, а то я кончу, так и не начав. Чонгук снова выпрямляется, подползая на коленях к самому краю кровати, хватает Тэхёна поперек талии, дергая к себе, и шепчет в приоткрытые губы: — Тебя это тревожит? — Предлагаешь поговорить об этом? — фыркает Ким, щурясь. — Предлагаю расслабиться, солнышко, — ухмыляется Чон. — И получать удовольствие. С этими словами пальцы Чонгука обхватывают влажный от слюны и смазки член Тэхёна и сразу берут быстрый темп. — Ты что… — успевает выдавить Ким, прежде чем его рот затыкают развязным мокрым поцелуем. Рука крепко удерживает его на месте, не позволяя отстраниться, пока другая быстро надрачивает, подводя к развязке. — Нет, Чонгук, пожалуйста, — хрипит Тэхён, жмурясь до звездочек перед глазами. — Я не хочу… — сипло выдыхает, утыкаясь в изгиб шеи любовника. — Ну же, Тэхён-и, просто кончи для меня, — так же хрипло в ответ. — Так надо, солнышко. Цепочка кусачих поцелуев вдоль линии нижней челюсти и по шее вниз. — Давай, мой хороший, — в ухо, прежде чем зубы сжимаются на мочке, чуть оттягивая. И Ким сдается. Дергает бедрами, трахая чужой кулак, пока оргазм не накрывает его. Сперма пачкает руку Чона, его живот и даже грудь. Жемчужная капля повисает на темном соске, и Тэхён не сдерживается. Собирает ее большим пальцем, потирая твердую вершинку, отчего Чонгук глухо мычит, прикрывая глаза. — Ну и какого черта ты сделал это? — немного отдышавшись, интересуется Ким, упираясь коленями в край матраса. — Чтобы ты расслабился, — хмыкает Чон таким тоном, словно поясняет младенцу прописную истину. Спрыгивает с кровати и скрывается в ванной. Возвращается спустя минуту с полотенцем и упаковкой салфеток и улыбается, глядя на развалившегося звездочкой Тэхёна. — Главное, не усни, — удобно устроившись между разведенными в стороны коленями парня, усмехается Гук. — Я только начал с тобой, солнышко. — Ну вообще-то, то, что ты сделал, можно считать насилием, — обиженно ворчит Ким, но тут же млеет, когда Чон осторожно касается мягкой салфеткой чувствительного члена и яичек, вытирая сперму. — Это не насилие, — возражает Чонгук. — Просто ты зажимался, думая, как бы не кончить быстрее, чем следует. — Ну да, — хмыкает Тэхён, — и ты помог сделать так, чтобы я кончил как можно скорее и прослыл скорострелом. — Слушай, может хватит ворчать? — наигранно хмурится Чон. — И вообще, я здесь главный, потому что опыта у меня уж точно больше чем у тебя. С этим Ким даже не пытается спорить, понимая, что Чонгук прав. И все же ему обидно! — Поверь, солнышко, — шепчет Чон, укладываясь на него сверху и глядя прямо в глаза, — у тебя еще будет возможность проявить чудеса терпеливости и самоконтроля. А вот если бы ты не заценил все прелести горлового минета в моем исполнении, было бы еще обидней. Тэхён хмурится и бормочет: — А сразу не мог объяснить, чтобы я не мучился угрызениями совести? — А ты не мог просто довериться мне, как старшему товарищу? — усмехается Чонгук, на что губы Кима растягиваются в широкой улыбке. Такая забота ему безумно нравится. — Впредь буду доверять, — шепчет и подкатывает глаза от удовольствия, когда губы обхватывают мочку уха, посасывая. — Ммм, — мычит, запрокидывая голову и доверчиво подставляя шею. У Чона от такой податливости все внутри переворачивается. С того самого момента, как впервые поцеловал Тэхёна, он ни о чем другом думать не мог. Этот парень был таким вкусным, от него приятно пахло лосьоном после бритья, а чуть горьковатый привкус пива на губах вовсе не испортил поцелуй. Напротив, придал пикантности. А еще подкупала невинность Кима. Одна лишь мысль, что у парня никого не было, что он даже не целовался до него, Чонгука, ни с кем, распаляла любопытство и азарт. Поначалу он думал затащить его в койку ради интереса, но когда вчера увидел его обновленную версию, сошел с ума. Да что там, влюбился! Да-да, вот так сразу, в ту же минуту! Ну по крайней мере ему так кажется. Наверняка он знать не может, потому что такого прежде никогда не случалось. До этого отношений у него не было, если не считать более или менее постоянных сексуальных партнеров, коих за пять лет набралось несколько. Но ни с одним из них не хотелось ни романтики, ни чего-то большего, чем просто секс в терапевтических целях. Кто же знал, что он втюрится в ботана?! Хотя… Еще два дня назад Чон вполне мог так называть парня, но теперь… Ким Тэхён потерял свое звание, и Чонгука это не могло не радовать. Еще и раскованный, никаких ломаний. Возможно потому, что он дорвался до свободы, которой был лишен в Корее. Но тем лучше для Чона. Его такое положение вещей вполне устраивает. Чонгук спускается ниже, выцеловывая теплую кожу, подбирается к груди, неторопливо терзает губами то один сосок, то другой, выбивая стон. Ласково оглаживает бока, сжимает талию, и мысленно улыбается, чувствуя, как чужой член снова наливается желанием. Это замечательно! Он просто обязан продемонстрировать Тэхёну свое умение в искусстве горлового минета. Ну просто потому что он лучший в этом деле! По крайней мере, так заверяли его прежние любовники… Чон замирает, пораженный внезапной мыслью. Резко поднимается и садится на пятки. — Что?! — Ким дергает бровями, не понимая, почему все закончилось так неожиданно, и смотрит на растерянного Чонгука. — Я сделал что-то не то? — Нет, — фыркает Гук. — Тогда что? — Почему именно я? — спрашивает, хмуря брови. — В смысле? — Тэхён тоже садится, при этом совершенно не стесняется своей наготы — сидит себе с растопыренными широко коленями и торчащим членом. — Почему ты решил именно со мной переспать? — дополняет свой вопрос Чонгук. — Ну первый раз все-таки. Почему именно я? Ким кладет локти на согнутые в коленях ноги и переворачивает ладонями вверх, пожимая плечами. — Можно подумать, у меня много вариантов было, — хмыкает с видом, мол «это же так просто». — То есть я просто под руку подвернулся? — как-то недобро щурится Чон. — Нет, — мотает головой Тэхён, но задумывается. — Хотя, в принципе, да. Но это не значит, что ты мне не нравишься! — выпаливает, замечая тень обиды на лице Чонгука. — Ты нравишься мне, правда! — Так и хочется добавить «Честно-честно!» и покивать болванчиком. Но он просто берет лицо Чона в свои ладони, тянет на себя, тоже придвигаясь ближе, и шепчет: — Иначе фиг бы я согласился на второе свидание после того, как два часа проторчал в одиночестве в том гребаном рестике. Чонгук хочет что-то сказать, но чужие губы накрывают его рот, а язык проворно юркает внутрь. Поцелуй набирает обороты. Тэхён подается вперед, когда сильные руки берут его в плотное кольцо, прижимая к горячему телу. Чон просовывает ноги под его колени и тянет ближе, буквально усаживая себе на бедра. А Ким только за. Жмется ближе, трется стояком о твердый пресс, пачкая кожу густой смазкой. Выгибается в пояснице, когда длинные пальцы пробираются между ягодицами, ненавязчиво лаская чувствительный вход. — Аааах, — сдавленно стонет в чужие губы, когда палец неглубоко скользит внутрь. — Больно? — испуганно шипит Чонгук, отстраняясь. — Ммм… — мычит, щурясь, будто прислушивается к своим ощущениям. — Нет, но… Не скажу, что прям кайф. — Спасибо за честность, — нервно усмехается Чон, но пальцы не убирает. Просто осторожно ласкает вход, слегка надавливая. — Если не хочешь, можем не торопить события, — предлагает, искренне заглядывая в глаза. — Ну уж нет, — мотает головой Тэхён. — Я не позволю тебе слиться. Обещал мне море удовольствия, выполняй. — Ладно, — заговорщически тянет Гук, ссаживая парня с себя. — Море может и не получится, но маленькое озерцо гарантирую, — хихикает, укладывая Кима на живот. — Ты что задумал? — Тэхён приподнимается на локтях, оборачиваясь через плечо на Чонгука, устроившегося между его бедер. — Блять! — шипит и дергается, когда чужие пальцы вцепляются в ягодицы, широко разводя, а язык мажет плашмя от яичек до копчика. — Не надо, Гук! — жалобно скулит, пытаясь отползти, потому что стыдно до алеющих кончиков ушей. — Лежи и не дергайся, — приказывает Чон и снова лижет там, где нельзя. Ну просто потому что нельзя! — Не надо, пожалуйста! — предпринимает еще одну попытку вывернуться, но срывается на громкий стон, когда кончик языка скользит внутрь. Бедра помимо его воли дергаются вверх. Мурашки толпой проносятся вдоль позвоночника, потому что так хорошо еще никогда не было. Черт, ну почему это так приятно?! И так смущающе! Тэхён скулит, зарываясь носом в постель, но больше не пытается отстраниться, потому что внутреннему эгоисту хочется большего. Язык Чонгука протискивается все глубже с каждым толчком, сильнее распаляя очаг зарождающегося удовольствия. Настойчивые прикосновения сменяются легкими, словно крылья бабочки. Чон вылизывает его, пошло причмокивая, а у Кима горят уже не только уши, стоит представить эту картину. Пиздец, как стыдно! Но блять, как же приятно! Чужие пальцы еще шире разводят ягодицы, и поток прохладного воздуха опаляет разгоряченную кожу. Что он там делает?! — Как же это красиво, — подув на влажную кожу, с придыханием шепчет Чонгук и присасывается ко входу. А Тэхёна уже лихорадит от адской смеси эмоций. Все это настолько пошло, но настолько возбуждающе, что приходится давиться собственным стыдом и жадно получать удовольствие. Он сгибает ноги в коленях, подтягивая под себя и оттопыривая попу, при этом продолжая утыкаться лицом в матрас, а потом вдруг строит из себя актера разнузданной порнухи, заводит руки назад и сам раздвигает половинки. — Ох, малыш! — восхищенно тянет Чон. — Ты просто потрясающий! — Вот просто заткнись сейчас, — молит Ким, буквально сгорая от стыда. — Прости, не могу, — фыркает Гук, проводя пальцами по мокрой от его слюны и смазки промежности. — Ты действительно сногсшибательный! — Чонгук! — пытается возмутиться, но давится воздухом, когда язык снова нагло протискивается сквозь колечко мышц, а пальцы обвиваются вокруг подрагивающего от желания члена. — Черт, как же красиво мое имя звучит твоим голосом, — выдыхает Гук, отстраняясь и потирая подушечками пальцев сфинктер. Обильно сплевывает, добавляя побольше слюны, и надавливает сильнее, проникая внутрь на одну фалангу. — Скажи, если будет больно, — просит достаточно громко и лижет сфинктер, а после добавляет к пальцу язык, растягивая тугие мышцы. — Поверь, ты услышишь, — сквозь зубы цедит Тэхён. — У меня критично низкий болевой порог. Оооох, — срывается на стон, когда чужой палец проникает глубже, а ладонь плотно зажимает чувствительную головку, потирая. Все тело прошибает острое удовольствие, и уже совершенно не важно, что Ким пошло оттопыривает задницу, еще и сам раскрывается, пока Чонгук с упоением вылизывает его. Хочется еще, хочется большего! — Давай еще один, — хрипло просит Тэхён, повернув голову и прижавшись щекой к уже влажному от его пота постельному белью. — Уверен? — переспрашивает Чон, а Кима хватает только на то, чтобы выдохнуть «Да!» и снова застонать, когда чужие пальцы сжимают головку, вызывая очередной приступ болезненного наслаждения. — Блять! — Тэхён вообще-то не ругается, но сейчас у него мозги отшибает напрочь от того, насколько хорошо все, что делает с ним Чонгук. Немного неприятно, когда парень вводит второй палец, но жадные прикосновения языка и надрачивающая член рука перекрывают все. Ким уже сам толкается в чонов кулак, а когда подается назад, насаживается на его пальцы до упора. Он старается не думать, как все это выглядит со стороны. Не зацикливается на тянущей боли. Напротив, сосредотачивается на разгорающемся в паху пламени. И протяжно матерится, когда все тело простреливает от удовольствия. — Нашел, — довольно усмехается Чон и уже прицельно бьет подушечками пальцев по простате. Тэхёна лихорадит, колени расползаются, перед глазами мушки разноцветные пляшут, а из горла вырывается лишь хриплое дыхание. Он вообще уже с трудом соображает. В голове пустота, тело превращается в одну сплошную эрогенную зону. Ким жалобно скулит, когда Чонгук убирает пальцы, потому что пустота ему не нравится. Хочется ощущать заполненность. Он инстинктивно подается назад, прося сам не знает чего. И выдыхает с облегчением, когда горячая головка настойчиво проникает внутрь. Подчиняется, когда чужая ладонь давит на поясницу, заставляя сильнее прогнуться. — А сейчас придется потерпеть, солнышко, — сипло цедит Чон, толкаясь глубже. Он вроде неплохо растянул его, но все равно очень тесно, узко, горячо. — Я в норме, — выдыхает Тэхён, сильнее подтягивая ноги к груди и чуть меняя позу. Одной рукой цепляется в белье под собой, а второй тянется к члену. — Только не кончи, малыш, — просит Чонгук, начиная неторопливо раскачивать бедрами, подаваясь назад и снова входя глубоко. — Горловой все еще в расписании. От этого обещания Кима выкручивает. Или от ощущения крепкого члена в заднице? Или от цепких пальцев, впивающихся в тазовые косточки? — Черт, — негромко ругается Чон, шумно выдыхая, — похоже это я прослыву скорострелом. Меня не хватит надолго. «Может, оно и к лучшему», — думается Тэхёну. Потому что еще немного, и сидеть он завтра явно не сможет. Особенно когда Чонгук наращивает темп, и ягодицы начинают гореть от шлепков бедер о них. Он дрочит, чтобы поддержать начавшее спадать возбуждение, но это не сильно помогает. Боль становится ощутимей, и Чон чувствует это. Замедляется, обхватывает рукой поперек талии и тянет на себя, заставляя выпрямиться. Прижимает спиной к своей груди и шепчет в самое ухо: — Потерпи немножко, солнышко. Я уже близко. От хриплого голоса, от этих слов у Кима мурашки вдоль позвоночника. Он откидывает голову на плечо Чонгука и прикрывает глаза. Так легче, боль ощущается не столь сильно, а от неторопливых движений члена внутри в животе разливается приятное тепло. Чон рассыпает поцелуи по шее и плечам, пальцами дразнит соски, то потирая их, то сжимая. Делает все, чтобы отвлечь от неизбежной боли. Позволяет себе стремительно приблизиться к развязке, понимая, что для первого раза Тэхёну и этого много. Кончает с глухим стоном в чужую шею и на пару минут замирает, позволяя им обоим отдышаться. После выходит, придерживая презерватив, и укладывается на спину перед Кимом, все еще стоящим на коленях. — Теперь твоя очередь, солнышко, — тянет, улыбаясь. — Можешь не сдерживаться, — игриво дергает бровями. Тэхён медлит полминуты, хмурится, жует нижнюю губу, но приоткрытые губы Чонгука выглядят настолько соблазнительно, что все сомнения рассеиваются. Он опускается, упираясь ладонями в матрас по бокам от Чона, и тычется в приоткрытый рот головкой. Несмело толкается на пробу, входит наполовину, подается назад, потому что кажется, что и так уже слишком глубоко. Но Чонгук кладет ладони на его ягодицы и дергает на себя так резко, что Ким буквально видит, как его член распирает чужое горло. — Пиздец, — завороженно тянет, выходит почти полностью, позволяя вдохнуть воздух, и снова скользит глубоко. Двигается медленно, потому что боится причинить боль. Это же горло, мать его! Но выглядит это пиздецки красиво! — Не больно? — спрашивает, выходя полностью и заметив слезы, скатывающиеся по вискам. — Неа, — мотает головой Чон, растягивая припухшие и мокрые от слюны губы в улыбке. — Говорю же, я спец в горловом. А Тэхёну большего и не надо, чтобы осмелеть окончательно. Он входит до упора и начинает раскачивать бедрами, с жадностью наблюдая, как собственный член скользит в горле Чонгука. Даже кладет ладонь, желая почувствовать это. И ему окончательно сносит крышу. Хватает всего нескольких толчков, чтобы подобраться к развязке. Ведь он все еще почти девственник, для которого ощущения усиливаются в разы. И когда чувствует, что уже на грани, выходит из теплого рта и с протяжным стоном кончает Чону на грудь. — Пиздец, — тянет, рухнув рядом с любовником на матрас, и понимает, что его сейчас просто вырубит. — И как тебе? — ехидно ухмыляется Чонгук, переворачиваясь на бок и подпирая голову согнутой в локте рукой. — Хммм, — поджимает губы и хмурится Тэхён. — Дай-ка подумать… — Не вопрос, думай, — фыркает Чон. — Я тебя не тороплю. У нас еще много времени. — Угрожаешь? — усмехается Ким. — Ставлю в известность, солнышко, — широко улыбается Чонгук. — Я теперь тебя никуда не отпущу.