Совершенно случайная сцена.

Это случилось одним осенним вечером. На улице было темновато и зябко, потому Максвел пораньше ушёл в палатку. Это решение плюсом избавило его от необходимости присутствовать при ссоре Уилсона и Уиллоу. Он всё ещё мог слышать их через ткань навеса, но если не нужно притворяться, что ему хоть сколько то не всё равно, их приперания могут даже показаться забавными. Так бы он и оставался вольным слушателем при их споре, если бы Уилсон вдруг, буквально на полуслове, не решил оборвать очередной свой аргумент и не пришёл к нему в палатку. Пришёл, лёг и затих. Максвел: Почему такой тихий, приятель? Я уже как-то даже привык засыпать под твои расказы о реактивах и реагентах. Уилсон: Там были ещё и реостаты. Вы просто ещё ни разу до них не досидели... Ах, я не в настроении. Максвел: Да ты шутишь. Буквально, я имею ввиду... Бывший король теней примолк, видя что учёный так и лежит в одном положении, не удосуживаясь даже повернуться к нему лицом. Тема их спора с Уиллоу была о любви. Поначалу она просто пыталась оправдать ею свои постоянные поджоги. Мол, можно придержать привычку, но нельзя ограничить... Любовь. К огню. Реакция Уилсона на такого рода аргументы была отдельным видом наслождения, Уиллоу не нужно было даже стараться, чтобы показать как сильно она сомневается в его познаниях в этой теме. Максвел: Если тебя это подбодрит, я тоже считаю, что жжение пальцев от кислоты можно отнести к нежным чувствам. Я, честно не думал о том, что для тебя это больная тема. Уилсон: Глупости. Много чести из-за такого обижаться. Да и я человек науки, мне не то чтобы очень нужно... всё это. Максвел: Но оно у вас есть. Уилсон: Доказательная база. Максвел: Что? Уилсон: Докажите, что есть. Максвел: Легко. Демон подсел ближе к учёному стащил его за ногу с подушки, и пока тот не начал возмущаться приложил голову к груди и прислушался. Хиггсбери минутно растерялся, но быстро понял, что происходит и от этого ему даже стало смешно. Максвел: Угу, понятно. Сердце есть, стало быть и любить можете... Уилсон: Ххехе, вы ошибаетесь. Вся химия происходит в мозгу. Максвел: Ага, а сердце делает тук тук тук. В такт словам демон постучал пальцами по плечу Уилсона. Оба сдержанно посмеялись, но вдруг Максвел добавил быстрым тоном, сопроводил это аналогичным стуком. Максвел: Хахах, а ваше сейчас туктуктуктуктуктук... Ритмичное и неприятное прикосновение заставило Уилсона резко вскочить и уже после пришло осознание, что его только что переиграли. Максвел: Стучит, Хиггсбери, ужасно быстро. Уилсон: ххе, неплохо... Но сердце бесится не только от любви. Вы, если так полумать, довольно страшный человек, Максвел. Может это причина? Максвел: Я и это могу проверить. Уилсон: Неужели?! Максвел: Ложитесь. Нервный и спутанный Хиггсбери снова лёг. Его любопытство пересиливало гордость и странное смущение от ситуации. Тем временем Максвел осторожно сомкнул одну руку на его шее и подержал какое-то время. Уилсон: Вы снова мереете мне пульс? Максвел: Нет Он медленно убрал руку, чуть отодвинулся и с ухмылкой продолжил. Максвел: Но я только что сдавил вашу шею рукой, а вы меня за это даже не ударили. Выходит дело не в страхе. Глаза учёного на этот раз просто округлились. Тот то ли растерялся поводя плавно взглядом туда сюда, то ли просто не хотел смотреть на довольную физиономию оппонента, но в итоге покрутил в воздухе рукой на манер оказания почтения, криво, но по своему мило улыбнулся и снова лёг на подушку. Удовлетворённый такой реакцией демон последний раз наклонился к нему и сказал в пол голоса. Максвел: Не сомневайтесь в моей чести. Той девчонке я скажу, что тут — стук пальцев по чужому желету — так же пусто как и здесь — стук пальцев по всезнающей голове.