Мир, который мы видим

      Это был мир, где люди были невидимы для человеческого глаза. Никто уже не помнил, что привело к этому, но около ста лет назад люди резко перестали видеть друг друга. Сейчас этим, конечно, было никого не удивить. В их современном мире все давно привыкли к тому, что за целую жизнь ты можешь никогда не увидеть вживую никого, кроме своих ближайших кровных родственников. Ведь помимо родителей, братьев и сестёр, каждый человек мог видеть лишь свою родственную душу. Своего соулмейта.       Но, к сожалению, в большинстве семей даже муж и жена не всегда видели друг друга.       Однако не всё было так печально. Для облегчения жизни люди давно придумали очки, с помощью которых можно было видеть абсолютно всех людей без исключения. А когда ты хочешь проверить истинность, ты просто снимаешь их — и вуаля!       Чон Чонгук, дожив до своих девятнадцати, никогда не снимал очки вне дома. Он не стремился проверять, существовал ли в этой вселенной человек, предназначенный ему самой судьбой. Он просто плыл по течению своей, возможно для кого-то слишком скучной и обычной, жизни. Хорошо учился, иногда ходил на тренировки по танцам, любил слушать музыку, читать, гулять, рисовать и готовить. И абсолютно точно считал себя и без соулмейта довольно счастливым человеком.       Конечно, бывали моменты, когда он смотрел на родителей, которым повезло встретиться, на сокурсников, которые искали, пробовали, встречались, и ему становилось в какой-то степени одиноко. Но пробовать снимать очки с кем попало ему не хотелось, а человек, ради которого он попробовал бы рискнуть, попросту не встречался ему на жизненном пути.       Пока он не встретил Ким Тэхёна.       Это была маленькая, абсолютно неприметная кофейня на окраине города. Тэхён принимал и выдавал заказы, был очень милым, общительным и просто до неприличия красивым. Чонгук считал, что никто не смог бы перед ним устоять. Вот и он сам пал пред его очарованием, заикаясь, диктуя свой заказ в самый первый раз.       Да и во второй, что уж врать, был не намного увереннее. Но Ким Тэхён улыбался ему своей неповторимой улыбкой, подписывал стаканчик красивым почерком, и к третьему разу даже сам озвучил привычный заказ.       А Чон Чонгук, как дурак, впервые в жизни влюбился. Ходил каждую субботу в кофейню, заказывал одно и то же и до чёртиков боялся заговорить с Тэхёном.       А спустя месяц тот заговорил с ним сам.       — Привет! Как смотрите на то, чтобы сегодня отойти от привычного заказа? — Тэхён улыбался широко, смотрел на застывшего Чонгука и очевидно ждал ответа.       Чонгук же гипнотизировал его квадратную улыбку и пытался вспомнить, как говорить.       — Я… ам… я, да, в смысле… — Господи, таким идиотом он не чувствовал себя ещё никогда. Но язык отказывался слушаться, а мысли собираться в кучу.       — Нам сегодня завезли новый сироп, и я уже успел заценить его. Подумал… — Тэхён вдруг слегка отвёл взгляд и будто бы немного покраснел, отчего сердце Чонгука буквально готово было выпорхнуть из грудной клетки прямо в руки этого невероятного человека. — Я подумал… возможно, с моей стороны это было… короче, мне показалось, что вам должно понравиться, да! — Улыбка вернулась на своё место, а глаза снова смотрели прямо Чонгуку в самую душу, но краснота с кончиков ушей и щёк всё ещё не давали ему мыслить здраво.       — Да! — выпалил он практически на всё кафе, чем заставил обернуться на себя нескольких людей, и округлил глаза, мгновенно покрываясь ярким румянцем. — Т-то есть, я бы… попробовал… спасибо.       Тэхён мгновенно просиял, поспешно кивнув, и принялся за работу. А Чонгук просто сидел за стойкой, смотрел на эти длинные идеальные пальцы и с силой впивался ногтями в собственные ладони. Руки так и чесались снять свои проклятые очки.       А когда зуд стал уже просто невыносимым, Чонгук зажмурился и одним резким движением стянул их с носа, запоздало понимая, что выдаёт себя этим с потрохами десятку посторонних людей и самому Тэхёну. Который всё ещё стоял сейчас к Чонгуку спиной, единственный видимый на всю кофейню. Дыхание перехватило, по спине побежали мурашки, а сердце затрепетало в груди, осознав, что перед ним его соулмейт. Но когда Тэхён вновь обернулся, Чонгук будто в замедленной съёмке наблюдал за тем, как тот тоже стягивает очки, немного устало протирая руками глаза, и, не успев надеть их обратно, поднимает взгляд. Совершенно пустой, в отличие от самого Чонгука, смотрящий сквозь него. Было более чем очевидно, что Тэхён… не «увидел» его в ответ…       Тогда Чонгук сбежал, чтобы не видеть, как Тэхён вновь наденет свои очки и увидит его через них. Увидит его предательские слёзы.       Но спустя чудовищно долгую неделю, в течение которой он пытался забыть, не думать об этом парне, Чонгук всё равно вернулся. Никогда он не думал, что влюбится в кого-то настолько сильно. Так, что даже просто не видеть этого человека будет для него пыткой. Так, что он будет готов принять даже безответность собственных чувств.       Поэтому, когда Чонгук в очередной раз шёл в то кафе, он был настроен решительно. Настроен обязательно сблизиться с Тэхёном. И пусть не так, как того желало его собственное сердце, но хоть как-то. Ему просто необходимо было быть рядом. Хотя бы как другу.       — Привет! — не успел Чонгук и зайти в кафе, как услышал удивлённый, но очень радостный голос Тэхёна. На душе сразу расцвели подснежники, и Чонгук тепло улыбнулся.       — Привет, — он подошёл к стойке, сел на барный стул и не смог оторвать от Тэхёна глаз.       — Тебя так давно не было, я уж было подумал, что… что ты больше не придёшь, — Тэхён улыбался так тепло и нежно, что сердце Чонгука затрепетало в груди. — Думал, что был слишком навязчив… — скулы Тэхёна окрасились красными пятнами, и Чонгук поспешил заверить его, что это не так.       — Ох, нет. Нет, ты… вы… х-хëн, я просто… был занят. В-вы, вы не были навязчивы, мне… мне было очень приятно, что вы… подумали обо мне. — краска окрасила теперь и щёки самого Чонгука, и он поспешил отвести взгляд, вперив его в собственные сложенные в замок руки.       — Ох, я так рад! Тогда как насчёт нашего нового фирменного пирожного?       — Эм, я… — пирожные тут были, честно говоря, дорогими. Уже то, что Чонгук тратил почти всю свою стипендию на кофе в этом заведении, делало огромную дыру в его бюджете. Если он закажет ещë и хоть самое дешёвое пирожное здесь, то ему точно придётся питаться одним пустым рамëном ещё неделю минимум.       — Я угощаю. Я… мм… Чонгук, если ты не против… моя смена заканчивается через двадцать минут, и… ну… попьём кофе вместе?       Чонгук округлил глаза, пытаясь не задохнуться от мысли о том, что он побудет с Тэхёном дольше обычного, что они будут сидеть рядом, пить кофе и, возможно, разговаривать, и… ох…       — Д-да, да, я…       — И, пожалуйста, давай на ты, можешь звать меня хёном, я не настолько старше тебя, — лукаво улыбнулся Тэхён и подмигнул ему, тут же переводя взгляд на зашедшего в кафе нового посетителя.       В тот вечер в кафе они сидели ещё очень долго. Тэхён оказался не только красивым и обаятельным, но ещё и очень весёлым, разговорчивым и до неприличия милым.       И когда они вдвоём медленно шли по ночному городу в сторону дома Чонгука, находясь так близко, что он буквально мог касаться рукой руки Тэхёна, ему стало до боли очевидно одно. То, что если раньше он мог бы попытаться бороться с этими чувствами, довольствоваться малым, то теперь… теперь он больше без Тэхёна не сможет. Совсем.       Но страхи Чонгука были абсолютно напрасны. В тот же вечер, обменявшись номерами телефонов, они впервые списались перед сном. И с того самого момента их общение перешло на другой уровень.       Они часто созванивались, постоянно переписывались, Чонгук продолжал ходить к Тэхёну в кофейню, а тот продолжал каждый раз его провожать до дома. Они часто гуляли вдвоём в парке, ходили в кино, и однажды Чонгук даже решился пригласить Тэхёна домой.       Всё было действительно прекрасно, кроме одного. Каждый раз, находясь с Тэхёном рядом, Чонгуку хотелось большего. Взять его за руку, обнять… поцеловать. Не узнавая сам себя, Чонгук буквально мечтал коснуться губ Тэхёна своими, хотя бы раз, хоть на долю секунды.       Но они не были соулмейтами. Чонгук не привлекал Тэхёна. Он был ему верным, хорошим другом… но не более. И доказывало это всё лучше прочего то, что Тэхён довольно часто снимал перед Чонгуком очки. Он вообще в этом плане был открытым человеком, в отличие от самого Чонгука. Мог даже сидеть без очков в кофейне, когда кроме них больше никого не оставалось, или снимал их, когда они ехали куда-нибудь на метро, очевидно пустым, невидящим взглядом смотря на людей вокруг и на Чонгука.       Но однажды…       Однажды одна короткая фраза изменила всё.       Очередным длинным, промозглым осенним вечером, когда кофейня уже давно была закрыта для посетителей, Тэхён, заваривающий Чонгуку его любимый согревающий чай, вдруг признался.       Признался ему в том, что был полностью слеп от рождения. Что без очков он никогда не видел ни своих родителей, ни животных, ни какие-либо предметы. Не видел ничего и никого. А его очки, так похожие на все остальные, были оснащены подключённым к мозгу механизмом, позволяющим видеть хотя бы очертания предметов. Он не мог определять цвета, не мог бы сказать, как выглядит Чонгук или кто-либо ещё, но он видел их силуэты и считал это уже большим счастьем.       — Вообще-то, через месяц… — судорожно вздохнул Тэхён под пристальным, поражённым взглядом Чонгука. Тот сидел, скорее всего, как дурак, с открытым ртом и хлопал глазами. Поверить в слова хёна было сложно, но так… это всё было одновременно ужасно, грустно и невероятно обнадёживающе. И Чонгук за это чувство надежды готов был отпинать себя ногами. — Через месяц у меня операция по восстановлению зрения. Она… она не дешёвая и совсем не даёт гарантий, но…       — Хён… — голос Чонгука дрогнул и он, поддавшись порыву, вдруг обнял Тэхёна, сжимая того в объятиях и чувствуя как на глазах наворачиваются слезы.       Тэхён охнул, осторожно оставляя чайник и немного неуверенно коснулся спины Чонгука. Он осторожно провёл по лопаткам пальцами, проследил ими каждый позвонок и наконец тоже с силой сжал Чонгука в ответ.       — Я так хочу увидеть тебя, — шептал Тэхён ему в ухо. — Не просто очертания, а тебя настоящего, узнать цвет твоих глаз, увидеть твою улыбку.       — Что… что если я тебя разочарую, — пробормотал Чонгук, но тут же окаменел, поспешно отстраняясь, поняв вдруг какую глупость только что сказал. Тэхён просто хотел видеть, а Чонгук тут ему со своими никому ненужными чувствами…       — О, ты не можешь меня разочаровать, Гуки, — мягко ответил Тэхён, осторожно, будто боясь отказа, притягивая Чонгука обратно. — Моё сердце видит тебя. И оно говорит моим глазам, что ты прекрасен.       — Хён, это… — вздрогнул Чонгук, смотря на Тэхёна во всё глаза. — Не давай мне надежду, пожалуйста, если не…       Но договорить ему не дали мягкие, такие сладкие, губы, накрывшие его собственные. И мир перестал существовать для Чонгука. Он парил где-то в небе, отдаваясь умелым рукам и губам, неуверенно, совсем неумело отвечая.       — Я не знаю, увижу ли тебя после операции, Чонгук. — наконец оторвавшись от его губ, произнёс Тэхён, пока сам он пытался отдышаться и упасть в обморок от переполняющих чувств. — Но хочу, чтобы ты знал. Ты нравишься мне, и если ты согласишься… — Тэхён запнулся и Чонгук поднял на него взгляд. Тот выглядел как никогда неуверенно, закусывая губу. — Если ты согласишься попробовать со мной…       — Хён, ты предлагаешь мне встречаться? — громко выпалил Чонгук, испугавшись собственного порыва и тут же зажал рот ладонями и округлил глаза.       Но Тэхён лишь тихо рассмеялся, снова притягивая Чонгука к себе и прямо в губы прошептал:       — Так ты согласен?

***

      Спустя два месяца, когда Тэхёна наконец выписывали из больницы и разрешили снять повязки, Чонгук бежал к нему в больницу сгораемый одновременно предвкушением и диким волнением.       Он не знал, чего боялся больше, того, что Тэхён так и не сможет ничего видеть, что операция не помогла. Или того, что сможет увидеть Чонгука только в очках. Что… что Чонгук ему не понравится…       Этот момент был одновременно самым волнительным и самым страшным в жизни Чонгука. Он стоял у двери больничной палаты, сжимая в руках букет цветов, который купил по пути, и пытался успокоить своё бешено колотящееся сердце. Внутри него бушевали противоречивые чувства: надежда, страх, любовь и неуверенность. Он боялся, что Тэхён, увидев его, разочаруется. Боялся, что их связь, такая хрупкая и прекрасная, разрушится в одно мгновение. Но больше всего он боялся потерять Тэхёна, человека, который стал для него всем.       Чонгук глубоко вздохнул, постучал в дверь и осторожно вошёл. Тэхён сидел на кровати, его глаза были закрыты повязкой, но он улыбался, как будто чувствовал присутствие Чонгука. На тумбочке рядом с его кроватью лежали две пары очков. Одни уже такие знакомые, для того, чтобы видеть хотя бы очертания — Чонгук очень надеялся, что они больше никогда не пригодятся Тэхёну. А вторые — точно такие же, как носил и каждый в их мире, как носил и сам Чонгук.       — Гуки? — тихо спросил он, и его голос звучал так тепло, что Чонгук едва сдержал слёзы.       — Да, это я, — ответил он, подходя ближе и, не сумев сдержать свой порыв, снял свои очки. Тэхёна хотелось видеть вживую. — Я принёс тебе цветы.       Тэхён протянул руку, и Чонгук осторожно вложил в неё букет. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и это прикосновение было таким знакомым, таким родным, что Чонгук почувствовал, как его страх немного отступил.       — Спасибо, — прошептал Тэхён, поднося цветы к лицу и вдыхая их аромат. — Я так рад, что ты здесь.       — Я тоже, — сказал Чонгук, садясь на край кровати. — Как ты себя чувствуешь?       — Немного странно, — признался Тэхён. — Но я готов. Я хочу увидеть тебя, Чонгук. Больше всего на свете.       Чонгук кивнул, хотя понимал, что Тэхён этого не видит. Он взял его руку в свои и сжал её, пытаясь передать всю свою любовь и поддержку через это прикосновение.       — Доктор сказал, что можно снять повязку, — продолжил Тэхён. — Но я… я хочу, чтобы ты был рядом, когда я это сделаю.       — Я здесь, — прошептал Чонгук. — Я всегда буду рядом.       Тэхён улыбнулся, и его пальцы дрожали, когда он поднял руку к повязке. Чонгук замер, наблюдая за каждым его движением, чувствуя, как его сердце готово вырваться из груди. Он не знал, что будет дальше, но знал одно: что бы ни случилось, он будет рядом с Тэхёном.       Повязка упала на колени Тэхёна, и он медленно открыл глаза. Чонгук затаил дыхание, наблюдая, как его взгляд фокусируется, как он впервые видит мир вокруг себя. Тэхён моргнул, его глаза были широко раскрыты, полны удивления и восхищения. Он огляделся по сторонам, а затем его взгляд остановился на Чонгуке.       — Гуки… — прошептал он, и в его голосе было столько нежности, что Чонгук почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза.       — Да, это я, — ответил он, пытаясь улыбнуться, хотя его губы дрожали.       Тэхён протянул руку и осторожно коснулся лица Чонгука, как будто боялся, что он исчезнет. Его пальцы скользнули по щекам, коснулись губ, затем остановились на глазах.       — Ты… ты прекрасен, — прошептал он, и его голос дрожал. — Я всегда знал, что ты прекрасен, но теперь я вижу это. Вижу тебя.       Чонгук не смог сдержать слёз. Они текли по его щекам, но он не пытался их остановить. Он чувствовал, как его сердце переполняется любовью, как страх и неуверенность растворяются в этом моменте.       — Ты видишь меня, — прошептал он, и это было больше, чем просто слова. Это было признание, надежда, любовь.       — Я вижу тебя, — ответил Тэхён, улыбаясь своей неповторимой улыбкой. — И я хочу видеть тебя всегда.       Они сидели там, в больничной палате, держась за руки, и мир вокруг них казался таким ярким, таким живым. Чонгук знал, что впереди их ждёт ещё много испытаний, но он также знал, что они справятся с каждым из них. Ведь теперь они могли видеть друг друга.       Видеть и безгранично сильно любить.