Часть 9
25 января 2026 г., 19:28
Прошло несколько дней. Корабль шел ровно, как обычно. Мы все так же жили в привычном ритме: утро — рутина, день — работа, вечер — завершение, ночи — тишина и покой. Но между нами с Кристофом что-то начало меняться. Не резко и не очевидно, нет. Но ощущение это преследовало, совсем как легкий жар, что не спадает. Первым был случай с полотенцем.
День был жарким, солнце било в затылок. Я возился со ржавым механизмом у шлюпки, руки уже по локоть были в мазуте и металлической пыли. Кристоф стоял рядом, наблюдая, как я пытаюсь вставить заевшую деталь. Я хотел вытереть грязные руки о рубашку, но тут за моей спиной донеслось, отчего я, испугавшись, вздрогнул:
— Эй, — и в следующее мгновение на мои ладони легла сложенная ткань — это было чистое полотенце. Он протянул ее робко, но взгляд был серьезный. — Возьми. Рубашку портить не надо.
— Ты идиот, зачем так пугать? — сказал я, но без злости, и вытер руки о предложенное полотенце.
— А ты все через жопу делаешь, зафига надо было по горло руки пачкать? — он закатил глаза и куда-то ушел.
***
Потом был вечер. Мы сидели на краю палубы, ноги свесив за борт. Вода под нами казалась темной и масляной, как чернила. Ветер иногда трепал его распущенные волосы. Я закурил, молча протянул сигарету ему, но он не взял. — Мама не разрешала курить, — хмыкнул он. — А теперь... теперь не хочу, чтобы ты потом жалел, что я стал таким же, как ты. Я усмехнулся. Затем он вдруг резко наклонился, выдернул сигарету из моих пальцев и сунул в рот, медленно затянулся и тут же закашлялся, зажмурив глаза. — Гадость, — хрипло выдохнул он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Тебе никто не говорил, что герои не курят? — ухмыльнулся я, забирая обратно и затягиваясь. — А тебе никто не говорил, что капитаны не волнуются, когда на них смотрят? Я на него посмотрел с непониманием. Он снова отвёл взгляд.***
Позже, в другой вечер мы остались вдвоем у мачты, пока Кристиан играл что-то спокойное и медленное. Остальные уже давно ушли спать. Мы с ним перебрасывались редкими фразами и он снова дурачился: схватил мою флягу с ромом, сделал глоток, закашлялся и уперся лбом мне в плечо. — Ты старый, — фыркнул он. — Кто вообще пьет такое? — Ты только что, — протянул я, отнимая флягу. — Только чтобы пожалеть тебя, а то давишься этой гадостью, — и он остался, упираясь лбом в мое плечо. Я боялся пошевелиться и просто сидел, позволял ему быть рядом. И где-то глубоко, не то в груди, не то в животе что-то скрутилось и пошевелилось. — Крис... — тихо начал я. Он поднял голову. Его глаза были близко. Очень близко. — Я спросить хотел, ты кто по гороскопу? Он чуть нахмурился. — Я Телец, а ты? У меня перехватило дыхание; на миг я даже растерялся. — Ну-ка надень, — сняв амулет, я надел его на шею Шнайдера. — Что у тебя на нем светится? Он непонимающе уставился на амулет, между тем крутя его в пальцах. — Не знаю, здесь все очень мелко. Значок какой-то. — Какая цифра рядом с ним? — нетерпеливо спросил я. — Одиннадцать. Нет, постой... десять. Да. — Так это Козерог, — потрясенно пробормотал я, сверля взглядом амулет. — А что это значит? — с любопытством спросил Кристоф, рассматривая узоры на массивном кулоне. — Я попозже объясню... Хотя, думаю, Кристоф, что надо сейчас. И я погрузился в долгий рассказ, об отце, о том, что этот амулет из себя представляет, почему светятся знаки. — А-а, — протянул Шнай, довольный, что понял все. — Я правильно понимаю, что сейчас светится знак человека, с которым в будущем у нас будет любовь и все такое, да? Кстати, так какой твой знак зодиака? — Я... я Козерог, — со вздохом ответил я. Некоторое время Кристоф смотрел на меня приоткрыв рот и склонив голову к плечу. — А какой светился знак у тебя на кулоне? — наконец спросил он, отвисая. Но я не ответил и лишь сказал: — Возьми амулет себе. Я хочу, чтобы носил его ты. — А... ну ладно. Спасибо, Тилль. Он не стал настаивать, просто неспеша встал, потрепал меня по плечу и ушел в каюту. А я остался, как дурак, глядя в темноту. Когда я осознал, что, по-видимому, Кристоф Шнайдер — мое пророчество, меня всего обсыпало мурашками. Вот так просто узнать свою судьбу. Уму непостижимо. Хотя наверное я тороплюсь с выводами. Пожалуй да.***
На следующий день он не отступал от меня ни на шаг. Все время был рядом, задавал глупые вопросы, иногда шутил. И когда я уже хотел врезать ему, не выдержав, он неожиданно схватил меня за воротник, притянул к себе, вынуждая пригнуться, и замер, вглядываясь в глаза. Я тоже замер и на мгновение задержал дыхание. — Если я тебя поцелую, ты убьешь меня? — Не знаю, — выдохнул я. — Ну тогда... — и он потянулся вперед, почти коснулся моих губ... но остановился, посмотрел в глаза и вдруг отступил. — Сначала извинись за «идиот», — и он снова заулыбался, хромая и отбегая от меня. — Я тебя зарежу, Шнайдер! Обещаю! — зарычал я, закрыв глаза рукой. Как я мог повестись? Но в следующий момент меня крепко обняли. Я медленно убрал руку и посмотрел вниз. Кристоф, не отрываясь, смотрел на меня. Сейчас он выглядел более неуверенным, нежели минуту назад. — Крис... — Я не смогу дотянуться — у меня нога болит. Так что давай... давай ты сам. — А схватить меня, как ты это сделал раньше, уже не прокатит? — усмехнулся я, склонился над ним, и, зарывшись в мягкие волосы пятерней, осторожно поцеловал обветренные губы. Он дрогнул, сжал пальцы на моей рубахе и неловко ответил на поцелуй. А я не давил и не требовал. Обхватив его туловище руками и крепко прижав его к себе, я поднял Шнайдера в воздух, чувствуя, как он выдохнул мне в губы и вцепился в мои плечи пальцами. — Не бойся, — прошептал я, — я тебя держу. Когда он отстранил голову, у него были горячие щеки и рассеянный взгляд. — Тебе не тяжело? — вполголоса спросил он, и я видел, с какими усилиями он старался не смотреть мне в глаза. Я приблизился и прижался губами к его мягкой щеке. — Совсем нет. Кристоф, ну не отводи взгляд. Помнишь, ты спросил, какой знак зодиака светится на амулете, когда его надеваю я? У меня светился Телец. — Получается... — он замолчал и неуверенно положил голову мне на плечо. Я закрыл глаза и прислонился щекой к его виску. — Нас свела судьба. — Получается, что да.***
Солнце еще только начинало лезть из-за горизонта, озаряя палубу бледным светом. Я проснулся первым, как всегда. Некоторое время просто лежал, уставившись в потолок. Мысли были... очень спутанными. Вспомнился вечер. Его губы. Его дыхание. Его взгляд. Все это казалось всего лишь моей фантазией. Я вздохнул, медленно поднялся, стараясь не шуметь. За ночь корабль покачивался неспокойно, и мое тело ощущало каждую доску, каждую неровность. Натянув рубашку, вышел на палубу. Меня сразу обдало морским, свежим, утренним ветром. Минут через десять появился он. Кристоф шел по доскам босиком, встрепанный, но он не выглядел сонным. Когда он заметил меня, замер, как будто секунду что-то вспоминал. И только потом подошел ближе, зябко кутаясь в мою мешковатую кофту. — Доброе утро Тилль, — пробормотал он. — И тебе, — ответил я, не глядя. Неловкость повисла между нами, будто легкий, прозрачный пар — вроде бы его нет, а все же чувствуется на коже. — Я... э-э, хотел спросить, — он запнулся, теребя край рукава, — ты обычно в это время уже на ногах? — Обычно раньше. — А. Ну. Хорошо. — он кашлянул и отступил на шаг к перилам. Я все-таки посмотрел на него. Щеки красные, взгляд уводит в сторону. И вот вроде бы обычное утро. А будто бы все изменилось. — Как нога? — спросил я, чтобы просто сказать хоть что-то. — Да почти не болит. Ну... чуть-чуть, — с кривой улыбкой сказал он. Шнайдер отвернулся, смотря на водную гладь, и я не удержался, задержав взгляд на его затылке. А потом он обернулся и мы снова встретились глазами. И оба отвернулись. Было очень неловко. — Я сегодня помогу на кухне, — сказал он, не глядя. — Рихард зовет. — Хорошо. — А ты... — Кристоф почесал висок, — ты сегодня будешь с парусами возиться? — Угу. — Тогда, может... позже... встретимся? — Хорошо, Крис.***
Прошел еще день. Смех Кристофа звучал чаще. Его взгляды становились прямее. Я иногда ловил себя на том, что неосознанно ищу его глазами. Он был везде. Он был рядом. А однажды, вечером, когда я вернулся в каюту, он уже лежал, укрытый одеялом. Шнайдер попросился ко мне, обусловливая это тем, что одному скучно, а я не мог отказать и поставил раскладушку у себя. Я присел на свою койку, начал расшнуровывать сапоги. Он был повернут ко мне спиной, но было понятно, что он не спал. Через минуту раздался тихий голос Кристофа: — Тилль... ты ведь не против, если я останусь здесь, рядом с вами да? Я медленно поднял глаза. — Останешься, если захочешь. Он повернулся. И между нами было расстояние всего в пару шагов, не больше. Но это расстояние почему-то казалось непреодолимым. Я услышал, как он облегченно выдохнул. И я понял, что он чувствует то же самое, что и я. Только мы оба боимся назвать это трепетное чувство.
