My Daddy

      Дорогие читатели!

Хотим обратить ваше внимание, что у нас участились комментарии с обращениями к одному автору, а так же по-прежнему многие обращаются к Writer-feather как к девушке. Это мужчина. Мы ещё раз напоминаем! У работы два автора: MiLaNia🐾 и Writer-feather😈

Мы РАЗНОПОЛЫЙ ТАНДЕМ! А значит всё будет намного интереснее.

Спасибо за любовь к нашим работам! ❤️

      Чимин никак не мог привыкнуть к этому шикарному виду. Дэгу раскинулся перед ним, словно на ладони, сияя тысячами огней и погружаясь в ночь под густым бархатным небом. Их пентхаус на верхнем этаже высотки в центре города казался укрытием от всего мира. Два уровня, где всё было выполнено в тёмных, сдержанных тонах, которые идеально подходили Юнги. Это место выглядело так, будто отражало его самого. Широкие окна от пола до потолка открывали Дэгу, как в фильме — с высоты весь город был невероятно красив.       Чимин часто зависал перед огромными стеклами, любуясь ночным видом.       Первые дни Пак старался не думать о том, откуда и каким образом Мин зарабатывал деньги на их роскошную жизнь, но эти мысли всё равно прокрадывались в голову, стоило ему остаться одному. Он переехал сюда, поверив в обещания, что это — их новый старт, что Юнги собирается оставить всё позади и начать заниматься чем-то другим. Только вот работа всё ещё оставалась неотъемлемой частью мужчины, и это не давало парнишке покоя. — Детка, ты дома? — Юнги вошёл в гостиную.       Чимин оторвался от созерцания ночного города и повернулся к мужчине. — Ты сегодня так рано, папочка, — он протянул руки для объятий, потому как за целый день успел сильно соскучиться. — Пойди смени домашнее на что-то более подходящее для приёма гостей, — Мин стянул пижамку и поцеловал Пака а плечо. — У нас будут гости? — удивился Чимин. — Да, скажем так, ты достаточно долго ждал его и волновался, — Юнги погладил его по спинке. — Иди переодевайся. Я пока быстро в душ.       Парень не совсем понял, что имел ввиду мужчина, но спорить не стал. Он поднялся к себе и зашёл в гардеробную. Там он накинул лёгкую рубашку, ощущая, как тонкая ткань мягко легла на плечи и едва коснулась кожи. Пак скользнул взглядом вниз, где чёрные брюки плотной посадки обрисовывали его стройные бёдра и тонкую талию, подчеркивая фигуру, словно созданную для таких вещей. Оказавшись у зеркала, Чимин посмотрел на своё отражение. У него было то, что многие называли естественной красотой — чистая, почти фарфоровая кожа, немного румянца на скулах и тёплый блеск в глазах. Ему нравилось, как он выглядел сейчас — просто, без лишних деталей. Парень мягко улыбнулся и спустился вниз. Посреди просторной гостиной в современном пентхаусе Дэгу царил полумрак, лишь отдаленный свет ночного города пробивался через панорамные окна, выделяя строгие линии интерьера. Гладкие стены и минималистичная мебель подчеркивали холодный стиль. Каждый предмет находился на своём месте, словно подчиняясь невидимому порядку. Юнги сидел в углу на кожаном диване, его фигура едва освещалась тусклым светом из небольшого настольного светильника. Он выглядел собранным и спокойным, но во взгляде чувствовалась жесткость, которая подавляла любого, кто осмелился бы ослушаться или не подчиниться. На нём уже был идеально скроенный тёмный костюм, указывающий на его статус и хладнокровие.       Напротив хозяина дома стоял мужчина.       Намджун ожидал распоряжений. Его лицо выражало сдержанность и профессионализм, хотя внутреннее напряжение отражалось в мелких деталях. Губы были чуть сжаты, плюс уловимое движение пальцев, крепко сцепленных за спиной.       Юнги поднял взгляд, холодный и сосредоточенный. Его голос звучал спокойно, но каждая фраза не оставляла вариантов для сомнений: — Ты знаешь, что я не потерплю ошибок. Эти люди должны соответствовать моим требованиям. Твоя ответственность — отобрать только тех, кто будет на высоте. Камера не прощает недостатков, — его тон был сух и строг, как и приказ, который не требовал обсуждения.       Намджун кивнул, коротко, без слов. В этот момент он выглядел как солдат, принявший распоряжение. Внутри него что-то сжалось, но он не подал виду. Ким знал, что доверие Мина было трудно заслужить, а потерять уж слишком просто. — Я понял. Всё будет сделано, — ответил гость ровным голосом, стараясь не выдать собственное волнение и недовольство.       Он понимал, что теперь на нём лежала огромная ответственность. Юнги кивнул, откинувшись на спинку дивана, его взгляд задержался на подчинённом ещё мгновение. Это был молчаливый знак завершения разговора, в котором не было ни намёка на привязанность или излишнюю эмоциональность. Лишь чёткая структура власти и обязанностей. Внимание обоих привлёк звук шагов на лестнице. — Да, познакомься, это Чимин, — мужчина указал рукой.       Парень подошёл, кивнул головой и протянул руку незнакомцу, обворожительная улыбка коснулась его губ. — Доброго вечера, — поздоровался Пак. — Здравствуйте, господин, — Джун поцеловал руку парня и поклонился. — Полагаю, именно из-за Вас эта неразбериха кадровой политики?       Ким вздрогнул, когда услышал рык недовольства от Мина. Чимин растерянно посмотрел на Юнги. Он не понимал, почему этот незнакомец говорит такие странные вещи. — Джун, всё сказал? — мужчина и вида не подал. — Теперь на него лёг весь объем моей работы. Полагаю он просто не очень доволен. Иди, свободен. Скоро увидимся.       Юнги встал, обнял парня за талию и проводил Намджуна взглядом. — Хорошего вечера господин Мин, — Ким поклонился и исчез за дверью. — Ну вот и всё, детка. Я сделал, как обещал, — спокойно проговорил мужчина. — Ты хочешь сказать… — парень даже прикрыл ладошкой рот, — ты теперь только мой? — Да, весь без остатка. Никаких кастингов и отборов. Никакого секса на стороне, — Юнги погладил талию и провёл вниз на ягодицы Чимина. — Что тебя напугало? — Я думал, ты никогда не решишься, если честно, — Пак обвил руками шею Мина. — На подготовку понадобилось время. Хочешь меня? — мужчина скинул пиджак и расстегнул рубашку.       Потом он завалил парня на диван и шепотом посетовал на то, что тот только зря наряжался. Пак нежно провёл по пуговицам, расстегивая до конца. Он наклонился и нежно коснулся губ Мина. — Я хочу тебя всегда, но для начала ты объяснишь мне всё, что касается отношений между нами и того, как мы будем их строить? — хитро прищурился Чимин, хотя сам безумно нервничал.       Юнги чувствовал это, поэтому мягко погладил по талии под одеждой, посмотрел прямо в глаза и начал говорить: — Детка, ты должен знать кое-что. Я действительно тот, кто может с уверенностью называть себя доминантом. Для меня это не просто роль. Это обещание. Я хочу быть для тебя не только опорой, но и безопасным местом, где ты можешь быть собой. Хочу, чтобы ты наслаждался жизнью без страха, без сомнений. Всё для нас. Я чувствую ответственность за каждую твою эмоцию, каждое слово и каждое прикосновение. Стремлюсь стать твоим защитником. Не как обязанность, скорее, в моём случае это привилегия. Я хочу, чтобы ты знал: я всегда здесь, чтобы поддержать, успокоить, понять. Мне важно, чтобы ты чувствовал себя любимым и защищённым рядом со мной. Всегда, — голос мужчины звучал уверенно, но мягко, сопровождая каждое слово теплотой, словно он заворачивал парня в уютное одеяло своих чувств.       Пак завороженно следил за ним, ловил каждое слово, такого Мина он ещё не знал, разве что самую малость. Чимин почувствовал, как начали краснеть его щеки, когда тот стал объяснять, что на самом деле хочет. — Юнги, я готов принять твою заботу, готов довериться. Я хочу, чтобы и ты чувствовал, что я твоё безопасное место. Я мечтаю с тобой смело делиться своими переживаниями, своими мечтами и желаниями, и даже недовольствами. Ты пойдёшь на такой шаг? — парнишка от смущения ткнулся носиком в плечо Мина.       Мужчина сидел напротив парня и продолжал любоваться прекрасными чертами его лица. Их разговор проходил в интимной, спокойной обстановке, и он продолжил говорить: — Малыш, я согласен с тобой всё обсуждать и делиться. Мне очень важны твои эмоции. Ведь они для меня, как основа всего, что мы строим. Без этого мы рискуем потерять понимание и разрушить ту связь, что у нас уже есть. Я хочу чувствовать тебя, быть рядом, когда ты уязвим; и защищать, когда тебе это нужно. Я здесь, не для того, чтобы подавлять тебя, а чтобы дать тебе пространство быть собой. Я всегда на твоей стороне. Если ты почувствуешь хоть каплю дискомфорта, скажи мне об этом. Мы будем вместе работать над нашими отношениями и всё сразу исправим. Твоё психологическое здоровье, счастье и комфорт — моя главная цель, — произнёс Юнги, затем замолчал.       На мгновение, его взгляд стал мягким и мужчина тихо добавил, практически шёпотом: — Я хочу, чтобы ты был счастлив и объяснил мне, как правильно любить тебя.       Чимин в порыве нежности обнял мужчину. Слова Мина разливались в душе тёплой патокой, пробуждая те самые чувства, которые парень хотел спрятать. — Я готов отдать тебе все эмоции и переживания, которые никогда никому не показывал. Что до любви, то это дело времени, просто будь собой и прими мои чувства. Я счастлив уже от того, что ты сделал такой весомый шаг в своей жизни и многое изменил, — шептал Пак и тёрся щёчкой об мужчину, пальчиками нежно касаясь его.       Юнги медленно стал раздевать Чимина. Каждое движение рук было уверенным, но деликатным, словно он играл с воздухом, с чем-то очень хрупким и ценным. Мин на секунду остановился, уложил Пака на спину и навис над ним. Взгляд оставался требовательным, но в нём не было насилия, только сильное возбуждение. Пальцы касались щеки Чимина, мягко, нежно, но так, как будто этот жест сам по себе транслировал его желание.       Слова были не нужны. Мин лишь наклонился, взял Пака за талию и, не спеша стал стягивать с него решительными и нескромными движениями штаны и бельё. Юнги нависал так, что его дыхание горячее и нетерпеливое обжигало губы и носик Чимина. Мужчина не торопился, не нарушал границ дозволенного и ожидаемого, но каждый его жест говорил о том, что он здесь, чтобы показать, как сильно хочет горячего и чувственного секса снова.       Мин посмотрел в глаза Пака, словно проверяя, не исчезло ли в парне желание. Губы мужчины трепетно коснулись кожи парня. Сначала осторожно, затем всё с большей страстью, но при этом в его взгляде не терялось уважение, только более глубокая привязанность и стремление к близости с этим человеком. Юнги двигался так, чтобы максимально раскрыть и продемонстрировать страсть, но и так, чтобы Чимин не испугался такого напора. Мужчина не просто владел моментом, он был поглощён, сохраняя пока самообладание и не переступая границ. Высокая температура их тел и напряжение привносили в атмосферу уединения нечто магическое, что говорило лишь о том, что они оба здесь не случайно. Это их решение и выбор. Чимин плавился в сладких ласках, позволяя Юнги делать так, как будет хорошо им двоим. Парень отдался желанию и горел от жарких прикосновений. Его тело отзывалось на поцелуи и движения языка по коже. Пак притянул к себе Мина и стал нежно целовать его. Ему хотелось терять самообладание каждый день, тонуть в глазах этого мужчины и дарить свою любовь только ему. Юнги медленно опускался ниже, его руки скользили по коже Чимина, ощущая каждый изгиб прекрасного молодого тела. Он останавливался лишь тогда, когда чувствовал, как бёдра парня чуть приподнимались от нетерпения. Мин старался приблизиться ещё сильнее и дать больше ласки. Тело парня дрожало, а дыхание обоих постепенно сбивалось. Только вот Юнги всё ещё сохранял самообладание и наблюдал за действиями сексуального Чимина, который уже был готов отдать себя. Мин прижимался к нему всё плотнее, ощущая, как грудь Пака касалась его самого. Сердце мужчины билось быстрее, а он осознавал, что впервые сам полностью растворился в другом человеке. Юнги лёгким движением провёл рукой по шее парня, осторожно, но так, чтобы тот ощутил, почувствовал ту самую власть и желание. Он не спешил, потому что знал, что каждое его движение не просто физическое воздействие, и не часть обыкновенной страсти, но больше стремление быть с этим человеком целиком и полностью. Мин шептал что-то едва слышное, его голос хрипел от эмоций. Мужчина хотел большего, становился очень жадным до прикосновений. Юнги понял, что всю жизнь мечтал о подобной близости. Он проник внутрь парня довольно резко, так чтобы его тело полностью слилось с телом Чимина. Он сдавливал шею руками, притягивал к себе, заставляя парня немного изменить положение. Он желал смотреть в глаза и, чтобы их дыхание слилось воедино. Юнги толкнулся глубже, губы встретились, и поцелуй, который поначалу был медленным, стал стремительным, как если бы они не могли насытиться друг другом. Мин наслаждался тем, как его пальцы, медленно скользили по ягодицам Пака. Член парня становился от этого тверже. Юнги всё равно не мог отпустить себя и его движения были полны уважения и внимательности. — Детка, тебе не больно? Ты со мной? Ты хочешь этого? — как в бреду шептал мужчина с большей страстью.       Чимин постанывал, касался лица Юнги, губы манили сорвать поцелуй. Парень не сдержался и стал сам целовать. Он шептал между поцелуями имя мужчины и просил не останавливаться. Сейчас не хотелось контроля или подчинения, он мечтал раствориться в любимом человеке, отпустить все свои страхи и переживания. В конце концов забрать без сожаления всё то, что так влекло. — Ещё Юнги, — высокий стон заполнил тишину гостиной, короткие ноготки врезались в плечи, а бедра раскрылись навстречу удовольствию.       Мин, ощущал, как Пак становился более открытым, более уязвимым. Юнги опустил руку на животик Чимина, медленно скользнул вниз. Каждое прикосновение вызывало в парне трепет, но его тело не отталкивало, а наоборот, стремилось к мужчине, принимая каждое его движение с нетерпением, как если бы они были одним целым. Мин слегка приподнял упругие бёдра, чтобы оказаться еще ближе, и в этот момент их дыхание окончательно сбилось. — Ты мой! — зарычал Юнги, как тогда в прошлый раз во время секса, а его голос низкий и прерывистый от напряжения, звучал искренне с нотками доминирования.       Он посмотрел на Чимина с такой нежностью, а взгляд практически проник внутрь, разжигая пламя, которое ещё не скоро угаснет. Пак отвечал ему, мягко, но решительно. Руки обвивали шею, он тянул мужчину ближе к себе. Мин прижался губами к его ушку и прошептал, что хочет брать его постоянно, что его желание не станет менее сильным. В этом моменте он уже не боялся потерять себя, он хотел лишь быть поглощённым этим чувственным ураганом, этой страстью, которая заставляла его сердце биться сильнее.       Юнги ощутил, как Чимин становился всё более мягким и податливым в его руках, тело сразу плавно реагировало на каждое движение. Мин ускорился внутри Пака, толчки стали быстрее, но даже в этом состоянии подчинения, он чувствовал в парне его трепетную слабость. Юнги демонстрировал не силу, а искреннее желание быть частью этой близости. Он аккуратно целовал Чимина, сначала в губы, затем спускался к его шее, к линии подбородка, где оставлял мокрые следы, словно знак обещания. — Ты красив, когда так горишь от возбуждения, — говорил мужчина, его голос был тихий, но слова насыщены страстью и восхищением.       Он продолжал исследовать тело, которое теперь принадлежало ему, наслаждаясь каждым моментом. Пальцы, как и раньше, скользили по коже, не спеша, будто в поисках самых сокровенных и чувствительных точек. Он иногда закрывал глаза, поглощенный чувственностью момента. Мужчина больше не думал о том, что происходит вокруг, всё его внимание было сконцентрировано на прекрасном молодом человеке, на его теле, губах и взгляде, который каким-то чудом разбудил в такой равнодушной глыбе самые глубокие желания. Тело Пака дрожало от движений в одном ритме, дыхание сбилось, а стоны стали отрывистыми. — Юнги, — хриплым голосом шептал он, извиваясь под горячим телом мужчины. Волна эмоций рядом с ним захлестнула. — Я так хочу кончить, — проскулил Чимин, толкаясь бёдрами и насаживая себя на член Мина. — Да, детка, кончай. Я хочу увидеть, как удовольствие отражается на твоём прекрасном лице, — рыкнул Юнги.       Шквал оргазма накрыл молниеносно, выбил остатки воздуха из лёгких и сорвал с искусанных губ сладкий стон. Чимин выгнул спину, его будто замкнуло разрядом высокого напряжения. Сперма залила живот, а ноги сжали бёдра Юнги. — Я люблю тебя, — прошептал парень, тяжело дыша и глядя поплывшим взглядом на своего доминанта.       Мин ускорился и прижался всем телом к парню, заполняя его изнутри. Мужчина тяжело дышал. Он аккуратно лёг на диван рядом с Чимином. В глазах Юнги было что-то новое. Не просто страсть или желание, а нечто глубокое, едва ли уловимое, что-то такое, чего он до этого никогда не испытывал. Мин не мог объяснить, что это было, но подобное ощущение оказалось настолько мощными, что объяснения пришли в голову не сразу. Мужчина повернул голову к парню, наблюдая за тем, как его грудь поднимается и опускается в такт дыханию. Чимин был здесь, рядом, полностью его, но что-то в этом моменте стало вдруг особенным. Мин чувствовал, как его руки, привыкшие к контролю и силе, теперь теряли свою уверенность, становясь мягкими и осторожными, как будто касались чего-то хрупкого и безумно ценного. «Почему ты стал так важен для меня?» — эта мысль промелькнула в голове Юнги, но он не мог ответить на неё сразу.       Его мир всегда был выстроен по чётким правилам. Логика, контроль, сила — три столпа, на которых держалась вся его жизнь. Мин Юнги знал, как управлять. Его воля была несгибаема, разум — острым, а сердце — надёжно заперто в железной клетке. Всё было подчинено одному принципу: ты сильный, когда можешь контролировать. Но Чимин разрушил этот идеальный порядок. Всё, что раньше казалось непоколебимым, вдруг стало зыбким. Юнги привык, что люди склоняются перед его холодной решимостью, но этот парень оказался другим. Его нежные взгляды, мягкая улыбка, движения, исполненные лёгкости и изящества, не просили подчиняться. Они проникали внутрь, разрушая стены, которые Юнги возводил годами. Каждое прикосновение Чимина, каждый его взгляд открывали перед Юнги новый мир. Мир, в котором нельзя было просто сжать пальцы в кулак и вернуть себе контроль. «Что это? Почему этот человек заставляет меня терять голову?»       Юнги чувствовал, что утратил власть не только над ситуацией, но и над собой. И это пугало его больше всего. С детства он привык отвергать чувства, считая их слабостью. Любовь для него всегда была чем-то эфемерным, ненужным. Он верил, что она лишает человека силы, рассеивает внимание, делает уязвимым. Но Чимин…       С Чимином всё было иначе.       Эти прикосновения, это тепло, что пробивалось сквозь его холодную броню, заставляло задуматься: может ли слабость быть такой всепоглощающей? Почему рядом с ним он чувствует не бессилие, а нечто совершенно противоположное?       Юнги пытался сопротивляться, но с каждой минутой всё больше понимал: это чувство было больше, чем он сам. Оно не поддавалось логике, не подчинялось его правилам. Оно заставляло видеть жизнь иначе, разрушая иллюзию контроля. «Это любовь?»       Он задавал себе этот вопрос снова и снова. Но ответа не было. Только глубокое, тёплое чувство, которое рождалось внутри и медленно заполняло каждую часть его существа. Он не помнил момента, когда всё изменилось. Когда осознал, что Чимин стал чем-то большим, чем просто человеком рядом. Его голос, его смех, даже его молчание — всё это стало частью Юнги. Он больше не мог представить себя без него.       Раньше он всегда искал силу в том, чтобы управлять. Но теперь понимал: настоящая сила была в том, чтобы отпустить. Любовь не была цепью, которой можно было связать другого. Она не требовала подчинения. Она была свободной. Юнги впервые осознал, что быть с Чимином — значит дать ему свободу, позволить ему быть собой, открыть своё сердце в ответ. Это чувство не унижало, не подавляло, а, наоборот, возвышало. Оно наполняло его благодарностью.       Глядя на Чимина, Юнги понял: он больше не хочет прятаться за своими правилами. Теперь он знал, что значит быть настоящим. — Я люблю тебя, детка, — выдохнул мужчина, ощущая, как эти слова становятся правдой, которой больше нельзя было противиться.