Можно выразить иначе

Ренато находит сестру в кладовке. Вообще он зашёл туда за кубиком — очень простая и абсолютно детская игрушка, но она всегда его успокаивала, — и он искренне удивляется, когда видит её, сидящую в углу между коробками с обувью и старой стиральной машиной. Она дрожит, сжавшись в комочек, как будто ей холодно. «Странно, — думает Ренато. — Тут очень душно.» — Я ищу кубик Рубика, — говорит он. Талита резко поднимает голову: её лицо порозовело, на белках глаз красные прожилки, по щекам и под носом размазана влага. Она щурится и кривит рот, а потом пронзительно кричит: — Убирайся отсюда! Пошёл к чёрту! Ренато чувствует себя беспомощным — это часто случается с ним, когда он подоходит к людям, — и он замирает на месте. Он видел такое в книжке с картинками: маленькая рыбка в огромном тёмном океане, а за ней раскрывает пасть акула. Он взял эту книжку со стола Талиты, и потом она почему-то громко визжала и кидала в него своими куклами. Но сейчас она не продолжает кричать на него. Она снова сжимается в комочек, трясётся всем телом, и издаёт странные хлюпающие звуки. Ренато не решается её трогать. Он снимает с полки кубик и готовиться уйти, но потом ему в голову приходит ещё одна мысль. Сейчас Талита напоминает ему другую картинку: ласка, свернувшаяся в кружок, и шипящая на протянутую к ней руку. — Тебе больно? — вежливо спрашивает Ренато. — Уйди, просто уйди! — стонет Талита, но когда он разворачивается, чтобы выйти из кладовки, хватает его за руку. — Нет, стой! И Ренато замирает в непонимании — маленькая рыбка, потерянная и одинокая. — Останься… — бормочет Талита и настойчиво тянет его на себя. Ладони у неё противно-потные, и Ренато настойчиво вырывает руку. А потом садится перед ней. Талита смотрит на него поверх своих коленок, и глаза у неё влажные. — Прости, — почему-то говорит она куда тише, чем раньше. — Я не хотела тебя обидеть. Ренато не знает, что ответить, поэтому просто пожимает плечами. Он смотрит на кубик в своих руках и начинает быстро его собирать. Это успокаивает. Это заставляет его чувствовать, что всё в порядке. Талита молчит, только шумно дышит, и Ренато благодарен ей за это. Обычно она слишком много и слишком громко говорит. Он быстро заканчивает кубик, и только тогда она снова открывает рот. — Ты умный, — шепчет Талита. — Я не умею собирать эту штуку. — Это очень просто, — отвечает Ренато и смотрит ей в глаза. Он хотел бы знать, о чём она думает в этот момент. Он знает, что другие люди это умеют, именно поэтому у них есть друзья. У Ренато нет друзей. У него есть только головоломки и очень шумная сестра, с которой невозможно разговаривать. — Ты умный, — зачем-то повторяет Талита. — Ты умеешь читать, правда? Ренато кивает и начинает разбирать кубик. Это не так успокаивающе, но тоже неплохо. — Я не умею, — шепчет Талита, и её голос странно искажется. — Я идиотка. Ты думаешь, я идиотка? Ренато быстро меняет местами стороны кубика и пожимает плечами. — Нет. — Почему нет? — Потому что. Талита тоже смотрит на кубик в его руках — Ренато чувствует этот взгляд. Странно, что сейчас она не начала кричать. Обычно любой его ответ заставлял её повышать голос до неприятно высоких октав. — Я хочу научиться читать, — медленно говорит она. — Но у меня не получается. Как ты научился? Ренато хмурится, вспоминая. — Это похоже на лабиринт. Я нашёл из него выход, — отвечает он. — Нужно следовать простым правилам. Любой может это сделать. — И я тоже? — И ты тоже. Он собирает кубик заново, и Талита снова ждёт, пока он закончит. Ренато почти не думает, пока это делает, — слишком много раз он собирал его, — вместо этого он думает о ней. Кажется, Талита не понимает, как читать. Не может решить головоломку. Ренато чувствует жалость к ней. Она умеет заводить друзей, но не умеет читать. Он думает, что это очень странно. — Я могу показать, как я это делаю, — говорит он, как только заканчивает кубик. Талита смотрит на него широко открытыми глазами; её мокрые щёки взволнованно порозовели, а губы и брови перестали некрасиво кривиться. — Правда? — Да.

***

Ренато достаёт азбуку, садится на диван и начинает объяснять. Талита расположилась чуть в стороне от него, и это помогает, потому что он не отвлекается на неё. Он говорит так, будто объясняет самому себе, и это намного легче. Талита слушает — действительно слушает его. Она молчалива и внимательна, и до этого момента Ренато понятия не имел, что она может быть такой. Впервые она кажется ему практически простой и понятной, как будто с ней правда можно было бы разговаривать. Впервые он отдаёт себе отчёт: это его родная сестра. Ренато говорит, пока у него не начинает болеть горло и язык, тогда он поднимает взгляд от азбуки. Талита спит, положив голову на спинку дивана, её грудь медленно поднимается и опускается, а лицо выглядит совсем пустым и непривычно расслабленным. Глаза быстро двигаются под векам — она видит сны. Вначале Ренато хочется схватить её за плечо и хорошенько встряхнуть, но он заставляет себя ещё раз всё обдумать. Дядя, приезжающий в гости каждые выходные, упорно повторял, что никому не нравится, когда его внезапно будят или отвлекают от важного дела. Его советы обычно работали. И Ренато просто убирает азбуку обратно на полку и возвращается к себе. У него есть другие дела.

***

Талита приходит в его комнату на следующий день. Она заглядывает в дверную щель и сводит брови на переносице. — Ренато? — тихо зовёт она. — Ты можешь показать мне, как ты читаешь? Пожалуйста? Я больше не буду спать, обещаю. — Не сейчас, — боромочет Ренато, занятый тетрисом. — Ты злишься? — Нет. Какое-то время Талита молчит, но и не уходит. Её присутствие действует Ренато на нервы. Он совершает несколько ошибок, раздражённо прикусывает губу и довольно громко шипит. — Прости, — шёпотом говорит Талита. — Я подожду за дверью, хорошо? Ренато не особенно волнует, куда она ушла. Он играет до последнего, а потом снова и снова. Когда он выходит из комнаты, чтобы сходить в туалет, он едва ни наступает на Талиту. Она сидит под дверью и снова спит. В этот раз Ренато толкает её ногой. Талита мгновенно просыпается и растерянно хлопает глазами. За пару секунд она осознаёт, что происходит, но вместо того, что бы злиться, радостно улыбается. — Ты уже закончил? Можешь посидеть со мной? Ренато ловит себя на мысли, что ему, в общем-то, всё равно, какую головоломку решать: продолжать играть в тетрис или объяснить, как можно научиться читать. Он кивает.

***

Ренато не любит выходить на улицу. Там слишком ярко и шумно. Однако иногда ему приходится. Он несёт родителям посылку и не смотрит по сторонам. От ворчания двигателей машин и разговоров людей у него болит голова. Ренато сворачивает во двор, чтобы хоть немного ослабить эту боль, и слышит знакомый голос. Талита стоит в тени под деревом, сложив руки на груди и упрямо сжав губы. Прямо перед ней — двое парней, и они кажутся ему смутно знакомыми. Возможно, это одни из тех, с кем Ренато тщетно пытался разговаривать. У Талиты не должно возникнуть проблем с ними, но… — Я не собираюсь с вами ссорится, — говорит она напряжённым голосом. — Ну конечно, как будто ты можешь! — один из парней толкает её в плечо, и она отшатывается. — Вся такая добрая, правильная! «Давайте не ссорится, ребята, давайте дружить»! Это просто жалко! Ренато замирает. У него нет плана действий, и он только беспомощно смотрит. Талита отчаянно краснеет, и твёрдо говорит: — Оставьте меня в покое! Её снова толкают. — Ты такая же жалкая, как твой чокнутый братец! Она вскидывает подбородок. Что-то меняется в её взгляде. Что-то, что даже Ренато понимает. Гнев. — Не называй его так! — рычит она — действительно рычит, и сжимает руки в кулаки. Ренато знает, что будет дальше. Он читал про такое. Он не хочет этого видеть, но почему-то всё равно не может отвернуться. — Чокнутый!.. Талита с яростным криком бросается на него с кулаками, и Ренато усилием воли заставляет себя закрыть глаза. Голова болит.

***

Они сидят дома на диване. Талита морщится и прижимает в виску лёд в пакете. Ей только что пришлось выслушать долгую речь от родителей о том, что драться нехорошо. Странно — впервые она не пыталась сказать что-то в свою защиту, только молча смотрела снизу вверх. Даже когда они напомнили, что Ренато никогда не лезет в драку. Раньше её всегда раздражало, когда при ней упоминали какие-либо его качества. Талита слизывает кровь с разбитой губы и искоса смотрит на него. — Сегодня я дочитала книгу, которую ты мне дал. Ренато кивает, вытаскивает одну бумажную салфетку из пачки и протягивает ей. Потом забирает из её рук лёд и сам прижимает к синяку. Холод жжёт пальцы, но он терпит. — Мне понравилось, — продолжает Талита и промакивает рану. — Я думаю, принцесса это заслужила. Тебе так не кажется? Ренато смотрит ей в глаза. Она не пытается отвести взгляд, и это приятно. — Я думаю, тут важна не принцесса, а её подданые. Они заслужили свою месть. Она просто оказалась жертвой обстоятельств. Талита странно дёргает плечом. — Неважно. Она обращалась с ними, как последняя тварь. — Это плохое слово, — заученно отвечает Ренато. — Мне всё равно. Он хмурится в непонимании, но ничего не говорит. Какое-то время они молчат. Салфетка в руках Талиты теперь розовая, но и кровь остановилась. Она не пытается забрать пакет со льдом из рук Ренато, и он всё ещё терпит холод. — Они говорили гадости про тебя. Они тоже это заслужили, — бормочет Талита. — И я надрала им задницу. К чёрту их. У Ренато уходит очень много времени на то, чтобы понять, о чём она говорит, но, кажется, её это не беспокоит. Она терпеливо ждёт. Он правда рад, что она научилась просто ждать. — Это ещё два плохих слова, — говорит Ренато, не придумав ничего лучше. Талита улыбается, и из-за этого трещина на её губе снова расходится, и кровь струйкой бежит по подбородку. Она болезненно ойкает и снова прижимает салфетку ко рту. — Осторожнее, — напоминает Ренато, и через секунду лёд с хрустом падает на пол, а Талита окружает его своими руками, своими волосами и своим запахом. — Спасибо тебе, — шепчет она ему на ухо. — Спасибо. Ренато растерянно замирает — рыбка в бесконечной синеве. Акула шумно дышит ему на ухо и капает кровью на его футболку. К счастью, это выглядит так, словно акула не собирается есть рыбку. Ему не нужно отвечать, и он благодарен за это. — Хочешь, я поиграю с тобой сегодня? — предлагает Талита, отстраняясь. — Во что угодно. В то, во что ты захочешь. Мы будем играть весь день. Он медленно моргает. Она никогда раньше не предлагала ему поиграть, и он понятия не имеет, во что можно играть вдвоём. — Я буду играть один, — говорит Ренато, но, кажется, Талита не злится на него из-за этого. Она только смотрит на него, улыбается и мягко спрашивает: — Ты не понимаешь, да? Не знаешь, что я хочу тебе сказать? Ренато неопределённо пожимает плечами, и она смеётся. Он смотрит в её глаза, тщетно пытаясь понять причину её смеха. — Прости, — добавляет Талита всё тем же мягким голосом. — Я не смеюсь над тобой. Я просто рада, что мы можем разговаривать. Ренато не уверен, что хочет на это сказать, и снова пожимает плечами. — Я рада, что ты мой брат, — внезапно добавляет она. — Я люблю тебя. Он не знает, почему она захотела этим поделиться, но чувствует, что краснеет. Ему хочется ответить честностью на честность. — Я не понимаю, — говорит Ренато. — И вряд ли когда-нибудь пойму. — Я знаю, — говорит Талита, её глаза сияют. — Всё нормально. Я думаю, я смогу к этому привыкнуть. Если ты сможешь привыкнуть ко мне. Ренато с готовностью кивает, и она заливается радостным смехом. Кровь капает с её губ, но она не обращает на это внимания. Это всё мелочи.

***

Он хранит в памяти эти мелочи очень долго. Драгоценные кусочки, составляющие картину: сестра его любит. Он хранит эти воспоминания всё детство и весь подростковый возраст, когда они с Талитой ссорятся каждый день. Она не потеряла своё терпение в разговорах с ним, нет, но теперь она постоянно говорит ему, что делать. Его бесит, когда ему говорят, что делать. По совету дяди они начинают дуэли на воздушных змеях, и это помогает. Ренато тратит много времени, чтобы наловчиться. Чтобы побеждать. Он знает, что для Талиты победа не так важна, но она всё равно сражается в полную силу, стараясь победить, и ему этого достаточно. Время идёт, к ним присоединяются другие люди — скорее, к Талите, потому что Ренато они не интересны. Но постепенно Талита работает всё больше и больше, а играет всё меньше и меньше. И однажды она уезжает, и Ренато почти чувствует облегчение: наконец она перестала им командовать. Правда, теперь ему приходится разговаривать со всеми этими людьми вместо неё. Это невыносимо. Это выматывает. А Ренато никогда не был бойцом. Он быстро сдаётся и тоже уезжает. Волонтёрство в доме престарелых ему нравится больше. Он помогает людям, и это ощущается, как тепло и спокойствие. Напоминает тяжесть азбуки в его руках. Тогда Талита его слушала. Теперь эти люди его слушают. У них не возникает проблем с тем, что Ренато может внезапно замолчать посреди разговора или перебить и начать говорить о своём. Из-за этого он становится всё увереннее в себе с каждым днём. Он никогда не был бойцом, но теперь чувствует, что может им стать. Как ëж. Ежи маленькие, толстые и неуклюжие, но они охотятся на змей. Ренато хочет быть ежом — тихим, но опасным. А потом ему звонит Талита, и он поднимает трубку. Она молчит, он тоже. Эта тишина действует на Ренато успокаивающе, и он ходит кругами по кухне и гремит посудой, готовя себе чай. Когда он садится за стол и с хрустом ломает печенье, Талита хрипло говорит: — Привет. — Привет, — незамедлительно отвечает Ренато. — Мне нужна помощь, — шёпотом признаётся Талита. Какое-то время он задумчиво крошит печенье на тарелку. Едят ли нелюдимые ежи печенье? Едят ли испуганные ласки печенье? — Приезжай, — говорит он. — Я сделаю, что смогу. И потом кладёт трубку.

***

И вот Талита сидит у него на кухне, перед ней стоит тарелка с печеньем. Уставшая, голодная ласка. Потерянная. Почти как рыбка — только в другом океане, с другими акулами. Ренато слишком хорошо знает, каково это, и искренне хочет помочь. Он наливает ей чай. — Помнишь, как ты учил меня читать? — он согласно мычит. — Я не верила, что смогу. Но ты верил. Ты заставил меня думать, что я справлюсь с этим. И у меня получилось, — она внимательно смотрит на него. — Почему ты помог? — Не знаю, — медленно отвечает он. — Я не знаю. Я мог помочь и помог. — Ты спас меня. — Это не так. — Это ощущалось именно так. Да. Ощущалось так. Ренато закрывает глаза. Перед ним снова лица пожилых людей, они улыбаются и благодарят. Лицо Талиты, руки Талиты, волосы Талиты, запах Талиты. «Спасибо тебе. Спасибо.» Может, это всё-таки было важнее, чем казалось на первый взгляд. — Мне было несложно, — мягко говорит Ренато, и Талита улыбается. — Я знаю. Поэтому это так потрясающе. Ренато осторожно пьёт чай и молчит. Какое-то время Талита тоже ничего не говорит, только зачем-то ломает печенье на мелкие кусочки. — Я не знаю, что мне делать, — потерянно бормочет она, глядя в свою кружку. Как будто он знает. — Я устала, Ренато. Я так устала. Талита пальцем гоняет крошки печенья по тарелке. Потом она закрывает глаза и кладёт голову на сложенные на столе руки. — Скажи, что мне делать. Ренато только пожимает плечами. — Я не знаю. Чего ты хочешь? Талита смотрит на него через опущенные ресницы. — Всего. — Чего ты хочешь? — повторяет он. Она поднимает голову и медленно пьёт чай. — Что бы люди были вместе. Что бы никто не был одинок. Ренато улыбается. Он был одиноким всю жизнь. Ему это даже нравилось. Но то, как смотрят на него те, кому он помогает… Он переводит взгляд на Талиту и чувствует, как нежность растекается в его груди. — Я рад, что ты моя сестра. Я люблю тебя, — говорит Ренато, и её глаза изумлённо распахиваются. А потом всё её лицо, кажется, вспыхивает от удовольствия. — Спасибо, брат, — говорит она и через стол протягивает ему руку. Не раздумывая, он сжимает её ладонь.