Место и время.

— …Да, у тебя чуйка в этом плане, — взгляд сосредоточенно бегает по экрану, пока адреналин медленно завладевает дрожью в пальцах. — Вот он! Вот он! Вот он! Я его выебал! — восклицает Аркаша, не замечая, с какой силой сжимает бедную мышку. — Молодец! С-с-сука… — Аркаша неосознанно улыбается, слушая друга. Ему всегда было до чёртиков приятно слышать похвалу от него. А то, что он убил его обидчика, только увеличивает внутреннюю гордыню. — Хочу, чтоб ты меня потом… — Бля-ять, это… — сквозь смех тянет Аркаша, а затем резко серьёзничает: — Место и время.       Марин смеётся, возвращаясь в игру, пока Аркаша замечает, что от улыбки уже болят щёки. Самый настоящий кайф — слышать его неподдельные эмоции. И…       В голову приходит совершенно неожиданная и в край ебанутая идея. — Я сейчас отой… — Слушай, а я, наверное, без времени и места обойдусь. — В смысле? — почти снявший наушники Марин тут же надевает их обратно, заинтересованно глядя на экран. Он уже и забыл о той шутке, что они говорили пару секунд назад. — Потом узнаешь, — загадочно бросает Аркаша, отодвигаясь от микрофона. Марин в ответ только усмехается и, окончательно сняв наушники, уходит.

***

      Марин не в шоке, нет. Он в дичайшем ахуе.       И не с того, что ему пришла посылка от неизвестно кого, а с того, от какого магазина эта посылка и что в ней находится. Он, конечно, не самый ярый фанат всех этих бдсм-штучек и приблуд для жаркого секса, но не знать, как называется популярный секс-шоп в городе, это надо уметь. — Аркаш, это пиздец. — И тебе доброе утро, — а голос и впрямь сонный. — Шесть часов вечера, Аркадий, блять, — ругается Марин с улыбкой. Ну как на него злиться, когда он такой беззащитный со своим хрипловатым голосом? — Уже? Ахуеть, — Аркаша говорит в нос, зевает, и Марин не может перестать улыбаться. — Подруби вебку, — просит Марин, подключая свою. — Заче-е-е-ем, — тянет Аркаша, но по звукам понятно, что просьбу выполняет. — Хочу посмотреть на твоё охуевшее ебало, — смеётся он, рассматривая недовольное лицо друга. Заметив какой-никакой заинтересованный взгляд, Марин поднимает небольшую коробку, чтобы она попала в кадр, и смотрит на Аркашу. — И что это? — безучастно спрашивает он. — Не знаю, знаешь ты или нет, но вот это, — пальцем указывает на цветную наклейку на коробке, — секс-шоп. — Спасибо, конечно, но мне твои сексуальные фантазии не особо… — Да блять! Аркаш! Я не заказывал себе ничего, в этом проблема! — восклицает Марин, отставляя коробку обратно, а затем опускает вебку ниже, чтобы было видно не только его лицо, но и рабочий стол. — А… То есть тебе кто-то прислал? — Да ты гений! — язвит Марин и тянется за ножницами. — У кого, интересно, такие фантазии на тебя, что он заказывает доставку, ещё и на твой адрес… — Я о чём! Поэтому я в ахуе, — Марин раскрывает упаковку под заинтересованным аркашиным взглядом. — Ты точно себе ничего не заказывал? — В помине, — отрезает Марин, вынимая ещё одну белую коробку. — Так блять… — он крутит её в руках в поисках названия и, услышав тихий смешок, разворачивает к себе, как оказалось, лицевой стороной. — А-э-э… — Нелохо-неплохо, Вась, — сквозь смех произносит Аркаша, когда как Марин краснеет до кончиков ушей. — Вибратор — это, конечно… — Ебать… — не стесняется в выражениях Марин, оттягивая ворот футболки: румянец заползает прямо под неё. Они недолго сидят в тишине. Марин думает о том, что ему с этой… вещицей делать, пока Аркаша ёрзает на кресле от любопытства. — Ну ты распакуй хотя бы, — предлагает Аркаша, подперев ладонью щёку. Марин вопросительно рассматривает подозрительно улыбающегося друга, но в целом не понимает, что его может остановить. Всё равно, считай, уже его вещь. — Ладно… — соглашается Марин, вскрывая упаковку. Игрушка небольшая, может, сантиметров двенадцать, упакована в бархатный мешочек. В комплекте кроме игрушки ещё пульт, длинная инструкция на разных языках, даже провод для подзарядки. Выглядит всё недёшево. И Марин, готовый к подъёбам друга, не слышит их, чему удивляется. С подозрением глядя на экран, он вынимает игрушку из мешочка. Она ощущается шершаво-гладкой, необычно приятной, отчего всё мариново внимание мигом переключается на неё. Ярко-розовая, прямо как из реклам на взрослых сайтах, с утолщённым основанием, которое явно не разрешит проникнуть игрушке глубже положенного. Она вызывает смешанные эмоции, но Марин почему-то не может оторвать взгляд. — Блять… — отчего-то шёпотом ругается Аркаша. Взгляд тут же перескакивает на экран, где друг закрыл ладонями лицо. — Что? — А если… — Аркаша глубоко вдыхает, убирает ладони от лица, пододвигает микрофон, но на монитор не смотрит. — Если я тебе скажу, что это я купил его тебе, ты мне не поверишь?       Всю ту отразившуюся на лице Марина смесь удивления, непонимания, смущения и откровенного шока невозможно передать словами. — Что?.. — Я… — Аркаша от неловкости почёсывает затылок, нервно сглатывает, словно Марин может ударить его через экран. — Ты, когда мы записывали для ролика недели две назад, сказал, что хочешь, чтобы я тебя… Ну, ты понимаешь, — Марин со странным удовольствием наблюдает за смущением Аркаши: оно расползается по всему лицу, а красные уши дают понять, что слова эти даются Аркаше ну уж очень трудно. — И я подумал, что… ну… это будет хорошей альтернативой. — Хорошей альтернативой чему? — допытывается Марин, с толикой скептицизма глядя на друга.       Аркаша мнётся, ничего внятного не произносит, да и смотрит так по-странному умоляюще. Марин-то понимает, что произнести это вслух приравнивается к признанию, что они друг другу небезразличны в романтическом плане, но не поиздеваться над Аркашей — грех. — Так чему? — Блять, ну Марин!.. — мученически стонет Аркаша. — Ладно, давай забудем, а, Вась? Выброси и всё… — Нет, — отрезает Марин и вертит в руках игрушку. Аркаша растерянно наблюдает за этим. Его кадык движется вверх-вниз, и Марин не может перестать наслаждаться этим дьявольским чувством. — Что ты хотел сделать со мной?       А эти поджатые в смущении губы и умоляющий остановиться взгляд… — Ты же понимаешь… — Да, хочу услышать. — Ва-ась… — Что?       Аркаша откидывается на спинку кресла, скрывая смущение ладонями на своём лице.       Господи, как же стыдно! И Марин же всё прекрасно понимает и издевается, как обычно. Но от этого осознания стыд никуда не исчезает. — Хорошо, блять! — вдруг собирается Аркаша и, неглядя на собственные краснющие щёки, говорит прямо: — Я хотел, чтобы мы поэкспериментировали, — Марин смотрит на него косо и хочет что-то сказать, как Аркаша, защищаясь руками, его останавливает: — И я готов предложить тебе деньги! — Чего? — сквозь смех спрашивает Марин, продолжая вертеть в руках игрушку. — И сколько? — …Десять? — тихо предлагает Аркаша, глядя на друга сквозь растопыренные пальцы. — Ну и дешёвая же я шлюха в… — Сколько захочешь! — перебивает его Аркаша, выставляя перед собой руки в сдающемся жесте. — А сколько стоит твоя девственность? — хитро спрашивает Марин. — Чего? — Ну я хочу, чтоб было равноценно. — Ты хочешь, чтобы и я тоже? — удивлённо спрашивает Аркаша, по дороге растеряв смущение. Оно, может, и плескалось где-то на дне его сознания, но никак не влияло на эмоции, отразившиеся на его лице. — А что? Только мне страдать? — с улыбкой спрашивает Марин, подперев ладонью щёку. В его глазах блестит ненормальный интерес, и Аркаша даже протирает ладонями глаза, думая, не показалось ли. — То есть… ты согласен? — Да, но с условием, что и ты попробуешь.       Аркаша недоверчиво смотрит на друга (или кто он ему теперь?), ведь отдавать свою девственность в целом не очень-то и хотелось, но посмотреть на Марина всё-таки хочется. Но думает он недолго, почти сразу соглашается, кивая и расслабляясь. — Только по-честному, — склонив голову, говорит Марин. Он-то Аркашу знает как никто другой. — Ну блин, — в шутку расстраивается Аркаша. Теперь смотреть на Марина не так стыдно, они ведь вроде договорились. — Ладно, я тогда почитаю как вообще это… ну, делать, — всё мариново внимание на странной игрушке, аркашино же — на его красных ушах. — И потом скажу, как буду готов. — Хорошо, договорились, — соглашается Аркаша, откидываясь на спинку кресла.       Они недолго смотрят друг на друга, прежде чем плавно перескочить на другую тему для разговора. К игрушке они вернутся ох как не скоро.

***

      Марин, стоя на коленях в душе, не совсем понимает, как к этому пришёл. Одной рукой он до белых костяшек сжимает небольшую полку с шампунями, а другой медленно вводит в себя пальцы, покрытые скользким презервативом. Это отнюдь не приятно, и он надеется, что хотя бы от игрушки будет приятно, а если нет, то пойдёт этот Аркаша лесом.       Пальцы вошли только первыми фалангами, совсем немного, но ощущения оставляют желать лучшего. Его тяжёлое дыхание заглушает шум льющейся воды, поэтому растягивать себя менее неловко. Но он, конечно, уверен, что его вид сейчас заслуживает обложки для какого-нибудь порно-видео: настолько грязным и пошлым он себя чувствует. Ещё и эти пальцы в заднице…       Проходит, наверное, минут пятнадцать под тёплой водой, которая уже начинает казаться холодной, когда Марин вводит уже две фаланги двух пальцев и медленно двигает ими туда-обратно, пытаясь расчувствовать хоть какое-то удовольствие, но всё тщетно. И только он хочет бросить всю эту затею, как в голову приходит идея попробовать вставить игрушку теперь. От одной только мысли об этом по коже проходит приятный холодок, а внизу живота происходит что-то, чего он очень давно не чувствовал. Да, в таком возрасте проводить какие-то эксперименты в эротическом плане, конечно, приемлемо, но не то чтобы желательно, а тут он, состоятельный взрослый мужчин(к)а ещё и ориентацию свою проверяет. Необычный опыт. И как же, чёрт возьми, интересно.       Он медленно вынимает пальцы, тут же ощущая, как неприятно сокращаются мышцы. А, когда скованные презервативом пальцы оказываются на свободе, колечко болезненно сжимается, словно умоляя, чтобы его заполнили чем-нибудь ещё.       Марин до этого момента не знал, что румянец, появившийся из-за смущения, может расползаться дальше лица.       На дрожащих от усталости и новых ощущений ногах он поднимается с кафеля и направляется к раковине, на которой и оставил злополучную игрушку. Её вычурный розовый цвет словно издевается над ним. Но какую ещё мог выбрать Аркаша?       После пальцев игрушка кажется огромной, и Марин уже сомневается, что она сможет поместиться в него. Но он всё-таки робко натягивает на неё другой презерватив (начитавшись всяких статей, он понял, что лучше не рисковать), крутит в руках и, щедро облив лубрикантом, возвращается под душ, где мысли не так сильно наседают, в отличие от почти идеальной тишины вне.       От одного осознания того, что он собирается сделать сейчас, бёдра пробивает неожиданная сильная дрожь, а стопы почему-то становятся ватными. Красные коленки возвращаются к кафелю, только теперь он полностью опирается на них, решив, что контролировать процесс обеими руками будет лучшим решением. Раздвинув ноги пошире, Марин уже привычным движением наносит немного смазки на покрасневшую выбритую дырочку, а затем подносит кончик игрушки и плавным движением начинает погружать.       Ощущения координально другие. Теперь он совершенно не понимает, сколько хотя бы примерно сантиметров в него входит, но это гораздо приятнее, чем грубыми пальцами. Марин роняет громкий тяжёлый выдох, когда, решив подразнить самого себя, медленно немного вынимает, а затем снова погружает игрушку. Она же будет вибрировать…       Блять.       Её же будет контролировать Аркаша.       Блять!..       Марин измученно стонет и склоняет голову, просто словив себя на мысли, что он будет в полной аркашиной власти. Он и сам не замечает, как подталкивает игрушку пальцами — и она плавно входит по самое основание, задевая что-то внутри, отчего дёргается член. Ему приходится упереться локтем в пол, чтобы не упасть от головокружащих ощущений. Вода, попадающая ему на спину, отрезвляет, но недостаточно, чтобы он смог встать и хоть что-то сделать, поэтому он просто медленно двигает бёдрами, пытаясь понять ощущения.       Пошлый высокий стон срывается с его губ совершенно неожиданно, и он сам этому удивляется. Чёрт возьми, кончик игрушки чётко проходится по простате и так правильно давит… Слишком плохо и одновременно так хорошо, что Марин, уперевшись щекой в холодный пол, прикасается к себе ниже пояса — и в сознание мгновенно проникают невыносимо пошлые мысли, как Аркаша грубо берёт его сзади, как сжимает своими большими ладонями талию, как безжалостно шлёпает, оставляя красные отпечатки на девственной к таким приконовениям коже. Пальцы смыкаются на чувствительном члене, ведут вверх-вниз — и Марин совершенно не стесняется, протяжно выстанывая имя друга. И получается настолько жалостно и умоляюще, что Марин не выдерживает и через пару быстрых движений кончает на кафель, прогибаясь в пояснице вслед за рукой. Сознание теряется в головокружащих ощущениях от неожиданно быстрого оргазма, а всё тело становится ватным, и ему едва хватает сил, чтобы вынуть из себя игрушку и смыть последствия.       И, сидя на балконе в одном халате и с чашкой ароматного кофе, он судорожно листает ленту новостей, почти не вчитывается, пытаясь остановить поток постыдных мыслей. Он подрочил на лучшего друга и кончил с его именем на губах, а стыдно стало только сейчас. И как ему теперь смотреть в глаза Аркаше, как с ним спокойно взаимодействовать, когда в голове на бесконечном повторе фантазия о его сильных руках и медленных грубых движениях? Может, и хорошо, что они всё это затеяли?       Не хорошо, если Аркаша всё поймёт. Вот тогда будет реально стыдно.

***

      Аркаша, изогнув бровь, вопросительно смотрит на друга, который нетерпеливо ёрзает на стуле, постоянно поправляет руками то микрофон, то футболку, то волосы. — Что случилось? — прямо спрашивает он, на что Марин тут же вздёргивает голову, словно на щёлочку выпадая из своего нервозного состояния. — Нич… — Марин, — склонив голову, строго произносит Аркаша. Друг сразу теряется, уводит взгляд вниз, словно провинившись. — Что такое?       Вместо ответа, Марин тянется за телефоном, а затем, нахмурившись, что-то печатает в нём, кусая свои пухлые губы. Аркаша зависает взглядом на них и приходит в себя не сразу. Звук из телефона отвлекает, и он замечает пришедшее уведомление, а точнее сообщение от Марина со странным содержанием. Код какой-то, то ли что… И только Аркаша хочет спросить, как за ним приходит следующее уведомление с ссылкой на какое-то приложение. — Скачай, — тихо произносит Марин, не поднимая глаз.       Аркаше любопытно. Очень любопытно, поэтому вопросов он не задаёт, а заходит в приложение, чтобы скачать. Он не сразу обращает внимание на описание, но когда пробегается взглядом по строчкам, то его брови стремительно ползут вверх, а вскоре улетают в стратосферу. — Она в тебе? — Да. — Боже, блять… — теперь Аркаша понимает, почему Марин всё это время стеснялся и так нервничал. — И как? Приятно? — Ну… знаешь, — маринов взгляд всё ещё направлен в стол, а рука почёсывает затылок. — Не самое приятное, что есть в этой жизни, но что-то в этом есть. — Ебать, — сквозь нездоровый (скорее даже нервный, ведь у Аркаши такого в жизни не было никогда) смех выдаёт он. — Боже, это охуенно… То есть ты теперь будешь зависим от того, что я выберу на телефоне?       Марин кивает, осмелившись поднять глаза. Аркаша замечает на его лице немного растерянную улыбку и вместе с тем азартный взгляд насыщенных карих глаз. Марин явно подготовился, ведь даже заморочился со светом: он приглушённый, без привычного белого, а на фоне даже стоит айпад с включённым видео костра. Картинка выглядит сочно, насыщенно, не может не радовать глаз.       Становится тяжелее дышать.       В Марине правда игрушка, присланная им. Он же сам её вставлял, сам растягивал, настраивал это приложение. — А ты проверял? — Нет ещё, — признаётся Марин, пока по щекам разливается яркими пятнами румянец. — Ахуеть… — тихо произносит Аркаша, когда приложение, наконец, устанавливается. Марин нервно сглатывает, наблюдая, как Аркаша увлечённо что-то нажимает в телефоне.       Сказать, что ему страшно и одновременно чертовски любопытно, — ничего не сказать.       На телефон приходит уведомление, и Марин, нажимая «Соглашаюсь», ещё не знает, на что подписывается. Но ему жутчайше интересно. — Ты дал мне в руки очень опасное оружие, ты знаешь? — Не думай, что тебе можно всё, я же могу остановить в любой момент. — Но ты дашь мне поиграться? — Дам.       Аркаша, явно задумав что-то, улыбается хищно, и Марину это, что неожиданно для него самого, безумно нравится. Но чтоб хоть когда-то он сказал это ему в лицо… Да ни в жизни! — Хорошо-о-о… — тянет Аркаша, откидываясь на спинку кресла. Он внимательно просматривает приложение, про себя отмечая разные функции. Марин зажимается весь и настолько боится новых ощущений, насколько ему и интересно. — Окей, давай попробуем. Давай сейчас на первую поставлю? — Давай… — соглашается Марин, пытаясь расслабиться. Аркаша внимательно смотрит на него исподлобья и решается, когда Марин кивает.       Марин в ожидании сжимает ладони, лежащие на коленях, с такой силой, что ногти впиваются в кожу, оставляя полумесяцы, и одновременно старается расслабить всю нижнюю часть тела. Аркаша изводит его даже тут: просто-напросто не включает игрушку, заставляя тонуть в тревожном ожидании новых ощущений. — Аркаша, блять!.. — ругается он. Аркаша ухмыляется и, пока Марин жмурится и переживает, листает приложение, выбирая, что он будет делать дальше. — Всё-всё, — одно нажатие, и…       Марин резко глубоко вдыхает: долгожданная вибрация почти не ощущается, но самый кончик игрушки от каждого лишнего движения проскальзывает лёгким прикосновением по простате, отчего покалывает в кончиках пальцев и сводит ноги. Это всё ново и странно, но Марину определённо нравится. — И как? Работает? — не поняв, как расценивать нахмуренные мариновы брови, заинтересованно спрашивает Аркаша. Он елозит на кресле: слишком всё происходящее любопытно. — Да, — тихо отвечает Марин, немного расслабляясь. Всё не так страшно, как казалось. — Приятно? — Не знаю, еле-еле. — Выше на уровень?       Марину ужасно неловко, но он всё-таки кивает, не глядя на монитор. Аркаша его прекрасно понимает: сам не совсем знает, какие чувства испытывает.       После второго нажатия становится приятнее, а в паху — на порядок жарче. Марин тяжело выдыхает, не замечая, как краснеют уши. А Аркаша наблюдает так, словно видит в последний раз, и это не может не льстить. — Выше? — Я, на самом деле, тебя разыграл, — неожиданно произносит Марин, расслабленно разваливаясь на кресле. Аркаша смотрит на него непонимающе, пока Марин прикидывает, сколько хотя бы примерно сможет продержаться с этой очевидной фальшью. — В смысле? — Ты что? Серьёзно думал, что я буду заниматься подобной херью? — насмешливо произносит Марин, почти поверив в собственную ложь.       Но вдруг всё тело прошибает резкой мощной волной удовольствия, заставляя его выгнуться и открыть в немом стоне рот. На лбу и шее моментально выступает пот.       Блять.       Он и не подумал, что Аркаша может включить сильнее, тем более в несколько раз. — Так и знал, что пиздишь, — довольно говорит Аркаша, наблюдая за выгибающимся Марином. — Сучка. — Останови… — стыдясь, просит Марин, когда поясницу снова и снова насквозь пронзает удовольствие, а всё тело начинает мелко подрагивать.       Слишком сильная вибрация. Слишком. — Проси, — приказным тоном срывается с губ Аркаши, вошедшего в кураж. Ему нравится, и этого не скрыть.       Смотреть на то, как друг извивается от удовольствия, довольно занимательно. Даже в какой-то степени приятно, ведь ты сам это удовольствие и приносишь. И Аркаша явно кайфует. — Блять, ну Аркаш, — пристыженно тянет Марин, скрещивая ноги. Это могло бы помочь, если бы проблема у него была бы с другой стороны, но так это только помогло продвинуться игрушке чуть глубже и попасть в нужное положение. — Пож-жалуйста… — прикрывая ладонью рот, хрипит Марин, понимая, что ещё чуть-чуть — и он бессовестно испачкает пижамные штаны. — Блять, как же охуенно, — с довольной улыбкой произносит Аркаша, всё-таки понижая скорость. Марин выдыхает, окончательно закрывая дрожащими ладонями лицо. Его всего трясёт, а грудная клетка вздымается слишком часто.       Внизу всё настолько напряжено, что ему хочется свернуться калачиком и исчезнуть, желательно. Но больше хочется попросить Аркашу включить вибрацию посильнее, чтобы снова кончить с его именем на губах, снова в мыслях только о нём. И эти грязные мысли, вскружившие голову, заставляют на секунду задуматься об ориентации. Как его может так сильно привлекать парень? Тем более друг… Хотя теперь скорее «друг». Но все вопросы и сомнения тонут в собственном тихом, неосознанном стоне, который Аркаша, чёрт бы его побрал, точно услышал. И это вовсе не потому, что Марин за мгновение нафантазировал о том, как друг при встрече разлаживает его на первой попавшейся поверхности, а просто потому, что Аркаша играется с какими-то функциями в приложении, от которых скорость вибрации меняется с минимальной до максимальной каждые пару секунд. Марин вжимается в кресло, пытаясь контролировать… хоть что-то. Его выдаёт и выражение лица, и сбившееся вусмерть дыхание, и проступивший румянец, и дёрганные движения от каждой сильной вибрации, и периодически срывающиеся с обкусанных губ тихие стоны, и… — Я вижу, тебе нравится? — хитро спрашивает, подлец такой, Аркаша. Марин на это, поджав губы, кивает, хотя очень хочет попросить сильнее, больше, хочет попросить довести себя до полного экстаза, но не может. — Можно мне ещё побаловаться или заканчиваем? — Можно, — дрожащим голосом отвечает Марин, не зная, куда деть собственные руки, поэтому сжимает ими подлокотники. — А-э-эм, тут есть такая кнопка, — начинает Аркаша, искоса поглядывая на экран телефона. — Я не понимаю, зачем она, я нажму, а ты скажи, что она делает, — объясняет свои мысли Аркаши и, дождавшись неуверенного кивка, нажимает на странную кнопку.       Сначала Марин хмурится, не понимая затихших ощущений. Аркаша, готовый в любой момент выключить, наблюдает очень внимательно. Знает же, что как отнесётся к Марину, так и тот потом отнесётся к нему. И он почти нажимает на кнопку выключения, когда Марин резко вдыхает сквозь стиснутые зубы и откидывается на кресло. Он медленно трёт бёдра друг о друга, словно они чешутся, а руки заняты, и ему ничего не остаётся, кроме как пытаться избавиться от неприятного ощущения таким способом. Пальцами он с такой силой сжимает подлокотники, что Аркаша начинает переживать и за них, и за его руки.       А Марин… Марин пропадает в удовольствии, теряется в происходящем, выпадая из реальности. Всё его тело пронзает экстаз, пока он в полусознательном состоянии не замечает, как извивается, стонет громко, не стесняясь, закатывает глаза и сползает вниз по креслу. Аркаша же жадно смотрит на него, облизывает взглядом, впитывает каждую эмоцию, не понимая собственных совершенно. Марин выглядит почему-то слишком возбуждающе, и Аркаше странно ощущать это. Он никогда не возбуждался от вида стонущих мужчин, а если ещё учитывать, что стонет его лучший друг… — А-аркаш… — выстанывает Марин, чувствуя, как дрожат бёдра от стимуляции вибрацией. — Боже!.. Vă rog, Аркаш… — его голос подрагивает, хрипит, а сам он накрывает рот ладонью, заглушая грязные стоны. — Давай… — шепчет Аркаша, неотрывно глядя на друга. Слишком ему идёт наслаждение, слишком он сексуальный, когда не может себя контролировать. А вырвавшееся в бессознательности молдавское слово даёт ему понять, что Марину точно слишком хорошо. Аркаша скрещивает ноги, стараясь не зацикливаться на том, что происходит с его собственным телом.       А Марина шёпот Аркаши добивает, и приходит он в себя, когда Аркаша снижает, а затем вообще выключает вибрацию. Всё тело ещё дрожит, а сбившееся мариново дыхание — как же возбуждающе оно звучит, въедается в уши — нарушает возникшую между ними тишину.       Аркаша не говорит ни слова, глядя на красного до самых кончиков ушей Марина. Вообще не понятно, что сейчас ему говорить, как взаимодействовать, спросить, возможно, о самочувствии… Да чёрт его знает!       Марин же чувствует себя настолько грязным и испорченным, что хочется только спрятать лицо ладонями, а лучше вообще сбросить звонок и никогда, повторяю, НИ-КОГ-ДА не соглашаться на аркашины авантюры. Марину жарко, между лопаток неприятно намокло, низ живота до сих пор приятно тянет, а дыхание не восстанавливается. Слишком хорошо, и от этого стыдно. В штанах липко, и ему хочется сходить в душ, переодеться и, желательно, пропустить сигаретку и чашечку кофе. — И… как тебе? — тихо спрашивает Аркаша, стоит Марину поднять взгляд. Контакт глаза в глаза чувствуется даже через монитор, и ни один, ни другой не может прекратить так откровенно смотреть. Марин выдыхает. Выдыхает так, что Аркаша вмиг покрывается мурашками. — Честно? — Аркаша быстро кивает, словно зависимый. — Охуенно, ты не отвертишься, я заставлю тебя попробовать.       Аркаша не скрывает того, как его смутили эти слова, поджимая губы и краснея на глазах. А Марин тонет в азарте. В голове он уже представляет Аркашу на своём месте: как он будет извиваться, молить о большем, тихо постанывать от сильного неисчезающего желания прикоснуться к себе ниже пояса, как будет шептать «Ещё…», как будет смущаться… — Договорились, — соглашается Аркаша, уводя взгляд. Ему явно интересно.       Марин, устало мягко улыбаясь, оттягивает пальцами короткие пряди, расслабляется на кресле, уже фантазируя о возможной картине перед глазами. Аркаша же весь зажимается, архивируется в кресло, предвкушая будущие ощущения.

***

      Как же смущающе брать в руки коробку от очень знакомого сексшопа. Особенно, когда тебе прямо в руки передаёт курьер, ещё и просит расписаться. А эти неловкие взгляды, говорящие о полном понимании ситуации…       Красный до самых кончиков ушей, он решает не звонить Марину, потому что даже не представляет, как будет перед ним всё распаковывать, прекрасно понимая, что внутри и что прислал это Марин.       Чёрт возьми…       Он и не замечает, как избавляется от упаковки, как с неугасающим интересом рассматривает каждый пакетик, каждую бумажку, будто распаковывает дорогущую аппаратуру. Марин тоже заказал ему игрушку ярко-розового цвета. Сволочь такая. Знает же, как подъебать.       Она странная на ощупь, а когда он случайно задевает пальцем кнопку включения — и по пальцам проходится вибрация, то вздрагивает и чуть ли не роняет. — Ебать… — не сдерживается Аркаша, наблюдая за вибратором, словно за диким животным, со вздёрнутой бровью и нескрываемым любопытством. Он снова берёт его в руки, выключает и прикидывает, сколько сантиметров он в длину. Точно больше, чем он заказал Марину. Сантиметров пятнадцать.       Блядство.

***

      Марин, сидя в халате, с довольной лыбой смотрит на Аркашу на экране. На рабочем столе стоит только что приготовленный кофе, а в руках он крутит телефон. Аркаша внимательно следит за его движениями, нервно сглатывает. На нём нет футболки — слишком жарко как от ситуации, так и от головокружащих ощущений.       Они настолько новые, что привыкнуть к ним не получается. Во всём теле так горячо… невозможно просто! — Ну и как? — хитро спрашивает Марин, ведя по экрану телефона пальцем вверх. Повышает скорость, от которой то слишком плохо, то слишком хорошо. — Иди ты… — шепчет Аркаша, прикрыв предплечьем рот.       Он медленно съезжает по креслу, но ноги не расставляет, а, наоборот, скрещивает.       Жарко.       А Марин балуется: вверх-вниз. Медленно туда-обратно. И, садист, смотрит внимательно, ни на секунду не отворачивая головы. Аркаша бы и не удивился, если бы оказалось, что он и не моргает вовсе, но он не может уследить за этим, снова и снова закатывая глаза и давясь очередным хриплым стоном. От них Марину приходится повторить аркашину позу: скрестить ноги.       Нежная, бледная кожа. Как же хочется её покусать, поцарапать, обцеловать — оставить на ней следы, присвоить каждый сантиметр. А этот безумно красивый впалый живот… По нему бы спускаться жадными поцелуями, чувствуя сильные пальцы в волосах.       Аркашу, чёрт возьми, хочется. — А-ах!.. Марин, я… я… — его пальцы смыкаются на собственном бедре, сжимают до покраснений, а сам он выгибается, прикрыв глаза. — Ещё или всё? — Ещё… — шипит Аркаша, зажимая ладонью рот. Ему слишком…       В ответ только смешок и замедление вибрации. Аркаша, словно сам не свой, тянется к члену, готовый подрочить прямо перед камерой, перед другом. — С-стоять.       Слова Марина заставляют его убрать — даже отдёрнуть — ладонь от паха. Марину это нравится. Аркаша жалобно стонет, приоткрывает глаза, едва сдерживаясь. Марину это до безумия нравится. Аркаша горячо дышит в микрофон, смешивая вдохи с грязными стонами, постоянно меняет позу, становится всё более красным и красным на глазах. Марину это… а, впрочем, он медленно поглаживает себя по напряжённому члену сквозь халат — дразнит. Внимательный взгляд скользит по всему Аркаше, раз за разом подмечая всё больше деталей. — Х-хватит… прошу… — процеживает сквозь зубы Аркаша, сжимая ладонью бедное бедро. — Проси, — зеркалит Марин, вздёрнув бровями.       Проходит ещё полминуты точно до того, как Аркаша успокаивает дыхание, чтобы выдавить несчастное: — Пож-жалуйста.       И смотрит прямо на него. Своими тёмными-тёмными. В них отчётливо читается возбуждение — и Марин от неожиданности сорвано выдыхает. — Пиздец, — повысив скорость до практически максимальной, подытоживает Марин. Аркаша же глотает воздух рывками, цепляется пальцами за кресло, словно за спасательный круг, запрокидывает голову.       Всё его тело выгибается, как у одержимого во время изгнания, а стоны превращаются в сплошное хныканье.       Аркаше хорошо, а Марину от этого ещё лучше.       А эти до ужаса знакомые поступательные движения бёдрами и блеск пота на шее…       Аркаша, вздрогнув всем телом, пачкает бельё, всё-таки несдержанно прикоснувшись к себе ладонью. Марин медленно снижает скорость, а затем и вовсе выключает, не заметив, как сбилось собственное дыхание от одного только его порнушного вида. — У меня ноги дрожат… — чуть оклемавшись, констатирует Аркаша. Марин же глаз не сводит, замечая то, как друг сжимает ладонями бёдра, словно пытаясь зафиксировать их на месте.       А кофе на столе остыл.