Королевская страсть

      — Он сделал что?! — вдовствующая королева посмотрела на служанку округлёнными глазами и трясущимися, как от злости, губами задала тревоживший её вопрос.       Ей ответило краткое эхо: «Что, что, что?». Служанка потупилась. Её щёки покрылись румянцем. Судя по всему, ещё раз повторить сказанное, для неё представлялось наивысшим трудом. Тогда Алисента встала и медленно подошла к покрасневшей девице:       — Ты оглохла? Я задала вопрос.       Приподнятый рукой королевы-матери подбородок затрепетал. Служанка не могла теперь отвести взгляда. Выбора у неё не было. Пришлось сказать:       — Его величество устроили бал в Бальном зале Королевы с куртизанками с Шёлковой улицы, молодыми гвардейцами и скоморохами-карликами, — как только служанка пропищала последние слова, Алисента дёрнула её подбородок вниз и выпустила его из рук так, что девица едва не упала на пол лицом.       Вдовствующая королева более к ней не обращалась. Она слышала музыку, доносящуюся из Бального зала, но представить не могла, что там происходит, пока не выловила одну из служанок, шмыгнувших с подносом пустых тарелок из дверей — пускали лишь слуг. Остальным людям, тем более членам семьи, вход был воспрещён, и гвардейцы об этом позаботились.       Каблуки её бархатных туфель словно отстукивали по каменной кладке некий ритм. Увидев её такой решительной, прущей напролом, сир Кристон Коль, который беседовал в коридоре с принцем Эймондом, вдруг замолчал и устремился вслед за ней.       — Его величество просили не входить, — Коль закрыл собой вход в бальный зал.       — Мне плевать, — Алисента толкнула его в плечо, и рыцарь покорно отпрянул.       Так же легко её ладони толкнули вперёд двери, и те со скрипом отворились. Алисента застыла прямо на пороге. За большим столом, полном разнообразных яств, сидели рыцари. Полуголые куртизанки танцевали, извиваясь изящными телами — видно, что подбирали их по одному критерию, под аккомпанемент музыкантов Красного замка, и те старательно опускали взгляды, чтобы не поддаться искушению. Скоморохи бегали, подливая вино рыцарям. Они громко выкрикивали шутки. За иные шутки, не понравившиеся мужчинам, те легонько стучали по их головам, которые защищали большие шлемы, болтающиеся из стороны в сторону, мешая скоморохам передвигаться, из-за чего те постоянно спотыкались, падали, но смеялись.       Коль придержал её за запястье. Но Алисента шагнула в мир разврата. Запах вин, что расползся змеем по комнате, был способен затуманить разум в несколько секунд. Её не смущали куртизанки и хмельные гвардейцы. Королева-мать громко ударила ладонью по столу, прервав веселье. Один из шутов упал, и все громко заржали.       Увидев её, гвардейцы поначалу усмехнулись, а затем резко встали и поклонились. Хотя бы в этом они ещё следовали правилам этикета двора.       Она взглянула на своего сына. Эйгон восседал в центре стола из собранного из веток трона, напоминающего Железный, в сплетённом из цветов венке на голове, и… в платье. Её платье. Стыд охватил королеву-мать.       — Что ты делаешь, Эйгон? — сквозь зубы процедила она.       На коленях сына сидела девушка с красными волосами, одетая в полупрозрачный токар. Маленькая, аккуратная, изящная. На её шее блестел металлический ошейник, а от него шла тонкая цепочка, удерживаемая пальцами Эйгона. Король кормил девушку лимонным пирожным, когда к нему обратилась мать. Он лениво обратился к Алисенте, а затем снова посмотрел на своё прелестное создание и поцеловал её в самые губы.       — Эйгон! — взревела Алисента.       Лишь тогда Эйгон нехотя оторвался от своей девушки.       — Матушка, я делаю то, что от меня требуется, — сквозь пьяную улыбку проговорил сын. — Ни-че-го. Вот видите, я могу быть сыном, который слушает свою мать. И я могу быть королём, достойным отца. В начале своего царствования он занимался ничем. И я беру с него пример.       Последние слова Эйгон вымолвил в назидательном тоне, а потом схватил со стола виноградину и ртом устремился к своей девушке. Алисента нахмурила брови.       — Это дурной пример, — выговорила она с ненавистью в голосе.       — Вы осуждаете моего покойного отца? — уточнил король, смачно поцеловав куртизанку сидевшую на его коленях. — Но в это время Семь Королевств процветали.       — Процветали, а сейчас они рискуют погрязнуть в хаосе и разврате! — Алисента надеялась, что достучится до сына, хотя его нетрезвый слух уже и не воспринимал голоса совести.       — Боюсь, вы не та, кто может что-то говорить о разврате. — Алисента услышала тихие смешки в комнате и сама притихла.       — У тебя траур, — последнее, что она сказала сыну.       — И я скорблю, как умею, — ответил ей Эйгон, а затем повернулся к выходу: — Сир Кристон! Уведите мою матушку в её опочивальню. И, прошу вас, позаботьтесь о ней.       Кристон помрачнел, но лишь кивнул в ответ королю. Алисента ушла, не оборачиваясь. Она чувствовала на себе взор сына, направленный в спину, словно нож предателя, но на данный момент не могла на него повлиять. Пришлось признать поражение. И всё же она хотела взять реванш однажды. Даже если для этого ей потребуется обратиться к Эймонду. Младший сын всегда был ей ближе.

***

             — Ваше величество, за вас! — Мартин Рейн чуть не пролил вино, подняв огромную кружку.       Эйгон поклонился. Девчонка, сидевшая у него на коленях, приняла вино с его губ. Шлюхи, которых сюда доставил Ларис Стронг, были на порядок выше классом, чем те, что он знал раньше. Они хорошо пахли, умели танцевать и развлекать разговорами — обычные продажные девки только и могут, что раздвигать ноги да кричать под мужчиной. Но эти… казалось, что они и вовсе из благородных родов.       — Из какого ты дома, моя королева? — он мазнул губами подставленную открытую шею девицы.       Та томно вздохнула и, смеясь, ответила ему:       — А из какого Дома вы бы хотели жену?       — Не знаю, может, ты Старк, а может, ты Мартелл…       Она улыбнулась, взяв его за подбородок, посмотрела в глаза:       — Возможно, Старк, — ответила она, поддев прядь алых волос и закрутив её меж пальцев. — Хотя мою мать любили несколько дорнийских наёмников. Наверняка среди них был и Мартелл…       — Если она Старк, ваше величество, то таких стоит наказывать за непокорность, — Леон Эстермонт уже лапал за сиськи одну из красоток, только у той были белые волосы, совсем как у короля.       — А у тебя Веларион, — провозгласил король. — Когда-то они восстали против моего отца, проучи её хорошенько.       Девица засмеялась, обнимая своими коленями бёдра Леона. Из неуверенного мальчишки он быстро превратился в грозу всех женщин. Повезёт же его жене… Леон кивнул и жёстко направил красавицу вниз по своему члену.       — А у меня не иначе как северянка, — к Мартину подошла девушка с белоснежной кожей и чёрными волосами. — Или Баратеон…       — Я одичалая, — шлюха села на колени перед его стулом и начала зубами оттягивать шнурки его портков.       Эйгон ощутил поцелуй на шее и, наконец, повернулся к ней.       — Могу я узнать, ваше величество? — она погладила вдоль его груди.       — Попробуй, — шепнул король.       — Вы выглядите замечательно, и всё же, почему вы в платье?       Он хмыкнул и чуть оттянул цепочку, к которой крепился ошейник на её шее.       — Я устал от своих одежд и хотел разнообразия. Хотел быть сегодня свободным от короны, от условностей, от своего долга. Я хотел быть собой. А в этом платье, платье моей матушки, я чувствую свободу в полной мере, — он обнял её и уткнулся носом в ложбинку между полными грудями, словно ребёнок прижался к материнской груди.       И она, одной рукой прижав его ближе, другой коснулась головы, ласково провела по волосам, отчего венок упал на пол.       — Не думала, что королям нужна свобода, — вздохнула куртизанка с грустью. — Я думала, что вы свободны, как и ваши драконы.       — Я лишь марионетка Совета, — Эйгон качнул её коленом, а затем подхватил руками. — Моя мать приказала не вмешиваться в их игры. «От тебя ничего не требуется», — сказала она. Какой я король, если я не могу участвовать в государственных делах.       — Ох, ваше величество, вы сильно заблуждаетесь, — куртизанка провела большим пальцем по его губам, раскрывая их. — Мать развязала вам руки. Вы вольны делать всё, что вам захочется делать.       Эйгон потёрся носом о её нос, чувствуя, что сердце начало биться быстрее после её слов. Её запах дурманил голову и туманил взгляд сильнее вина. Её кожа была такой бархатной, что во всём королевстве не нашлось бы такой мягкой ткани.       — Ты права, — прошептал он.       Их губы почти соприкоснулись, но Эйгон повернулся к людям и поднял вверх свою кружку, проливая вино. Багровые капли расплескались на гвардейцев и куртизанок. Девушки принялись слизывать капли с лиц и шей мужчин.       — Сегодня мы вольны делать всё, что захотим, не боясь наказаний, потому что вам это позволил король!       Люди в зале весело заулюлюкали. И он поцеловал её ниже губ, в подбородок. Он постепенно опустился к ключицам, оставляя алые пятна своих поцелуев и, приблизившись к груди, резко потянул цепочку вниз. Девушка вздрогнула, но улыбнулась. Она соскользнула с его колен на пол, как раз напротив короля. Маленькие ручки шустро забегали вдоль икр. Эйгон раздвинул ноги.       — Лезь под платье, — шепнул король.       Она выполнила его приказ и нырнула под изумрудную юбку, скрывшись там настолько, что из-под подола выглядывали исключительно пяточки. Член пришёл в готовность ещё до того, как его коснулись её губы, но это прикосновение вызвало в короле сладостный стон, заглушаемый стонами других девушек.       Эта картина была поистине божественная. Люди сплетались перед ним телами. Кто-то трахался на столе, кто-то сидел, направляя голову куртизанки на свой член, заставляя брать глубже, кто-то брал девицу стоя, прижимая упругим задом к своим бёдрам, кто-то, усадив девчонку на стол, играл губами с её грудью, точно младенец. Они были счастливы и беззаботны. Каждый думал о своём удовольствии, а не о государственных делах, не о войне, не о предстоящих битвах. Они все стремились угодить королю, ублажить его взор. Когда Мартин посмотрел на Эйгона, они оба улыбнулись. Девица, сидевшая у ног рыцаря, сосала без усталости.       Сам же король полностью отдался власти той, которую посадил на цепь. Он изредка вздёргивал цепочку, чтобы куртизанка сосала быстрее, или наоборот замедляла свои действия. Но это лишь изредка. Зачастую она прекрасно справлялась с его мужеством. Её язык играл сверху, поддевая самые чувствительные места, прямо там, где головка переходила в ствол. Одна её рука размазывала влагу, текущую с мягких сочных губ, двигаясь вверх и вниз, задевая крайнюю плоть. Другая рука массировала внизу яички. От накрывающего его удовольствия Эйгон закатывал глаза и, кусая губу до крови, подавался бёдрами навстречу умелому рту девицы. Сразу она не заглатывала. Она начала делать это потихоньку. Сперва дошла до половины, совсем не задев его зубками, будто у неё их и вовсе не было, и отпустила. Потом накрыла только зудяющую от возбуждения головку и выпустила с причмокиванием. И лишь после погрузила его член до конца, сжав мышцами горла. Из-за этого Эйгон чуть не кончил в эту глотку. Он заёрзал, шипя какие-то обрывки слов, а потом дёрнул цепочку, призывая отпустить его из этого плена удовольствия. Но всего на несколько секунд. Девица принялась быстро заглатывать и отпускать его, и член набухал, становясь необычайно мокрым.       — Да, милая, — Эйгон хотел большего.       Он притянул её из-под платья к себе. Вместо поцелуя он вставил в её рот два пальца. По маленькому аккуратному подбородку стекала белая влага. Он шевелил быстро, заставляя эту влагу исторгаться и брызгать. А после хорошенько шлёпнул по щёчке. Девушка не отпрянула. Её кожа после удара красиво побагровела, становясь точь-в-точь как волосы.       — Ещё, ваше величество, — сказала она заигрывающим тоном.       Он шлёпнул вторую щёку, потрепал её рукой и надавил на обе щеки, вынудив открыть рот.       — Подставь язык, — приказал он.       Когда она вытянула розовенький язычок, ещё покрытый его смазкой, Эйгон плюнул на него, и она проглотила эту влагу. До чего же она была умела и хороша!       — Вы очень вкусный, мой король, — томно на выдохе проговорила девица.       Теперь он сам потянулся к ней губами. Один раз поцеловав, Эйгон грубо шлёпнул её по этим губам.       — Мои люди сказали, что северянок следует наказывать.       Он задрал её невесомую юбку и повернул к себе задом. Девушка вильнула упругим задом, как будто бы поцелованным солнцем. Король отпустил цепочку и схватился обеими руками за эти округлости. Он долго и страстно целовал их. Затем он вцепился в обласканную кожу зубами до того, что красавица всхлипнула и попыталась отпрянуть, но он не позволил, сдавив пальцами её кожу, запах которой сводил с ума молодого короля.       Ладонью он нанёс ещё несколько ударов. Она улыбалась. Она выгибала зад навстречу и звонко вскрикивала. В ответ Эйгон бил более грубо и жёстко, не щадя её ни капли. Его возбуждали мысли о наказании.       Никогда ещё он не чувствовал себя настолько собой, как сейчас, как с ней, как она позволила ему быть. Он был кем-то другим, пытался внимать чужим советам и оправдывать чужие надежды. Но теперь, с ней он понял, что от него ждут не соответствия чужим представлениям о нём самом, а ждут его самого. Ждут того, кто и вправду будет королём во всём. Королём лучше его отца.       Её задница покраснела, словно клубника, лежащая на столе. Эйгон чмокнул, легонько прикоснувшись губами. Когда его ладони вновь коснулись этой прелестной кожи, девушка вздрогнула, и всё равно осталась в его власти.       — Пойдём со мной, — шепнул он, видя, что гвардейцы предавались похоти с другими куртизанками.       Кто-то взял себе уже третью женщину. Хватало же кому-то сил!       — Нет, — сказал Эйгон, видя, что девушка стоит. — На четвереньках, моя сладкая.       Её воля полностью принадлежала ему. Но всё равно девушка была свободнее него. Эйгону нравилось то, что она могла продавать себя, могла накопить денег и уехать в Волантис, а потом стать жрицей огненного бога, могла построить на накопленные богатства дом, нанять охрану и жить лучше королевы, привечая любовников, которые ей по нраву. Она могла трахаться и с королями, и с дворянами, и с крестьянами. Могла целоваться и с мужчинами и с женщинами. Сегодня она протирала колени о полы Красного замка, а завтра уже будет нежиться на подушках в объятиях своих сестёр.       Она следовала за ним, виляя задом, и каждый гвардеец в коридоре невольно засматривался на эти аппетитные формы. Эйгон шёл то быстро, то медленно и, наконец, завёл её в свою опочивальню, закрыв за собой дверь на щеколду. Одним грубым движением он поднял её на ноги и кивнул в сторону кровати:       — Давай, продолжай меня возбуждать, — велел король.       С лукавой ухмылкой она пролезла под платье. Теперь же девушка наоборот сразу обхватила губами его член и плавно двинулась вдоль ствола, к яичкам. Снизу послышался всхлип. Она шумно затянулась воздухом и потянула к нему руки, но Эйгон дёрнул её:       — Нет, только ртом.       Вцепившись в его напряжённые ягодицы, девушка притянула короля к себе ближе и поглотила член настолько глубоко, что у него спёрло дыхание. Он надавил сверху на её затылок до того, что мышцы её горла сократились, будто её вот-вот вывернет наизнанку, но король милосердно отпустил её и погладил по голове. Член стоял колом, жаждущий погрузиться в женское тело. Но Эйгон хотел сделать это не так, как делал обычно. Он сел в кресло, как на трон, и потянул девушку к себе.       — Садись на меня, — король поцеловал её, поднимая. — А теперь подставь мне свою задницу.       Она сначала не поняла, а потом, осознав, ловко развернулась, уткнувшись лицом в выпирающий из-под платья холмик члена.       — Ваше величество знает толк в любви, — рассмеялась куртизанка.       Он поцеловал в нежный цветок её удовольствия между ножек, и она затянулась воздухом.       — К сожалению, лишь в этом я знаю толк, — Эйгон быстро зашевелил языком.       Эта ласка была ей наградой перед ещё одной порцией наказания. Девушка же не сидела без дела. Она подняла его платье и снова принялась ласкать его член, на этот раз, сплюнув на ладони. Именно в таком положении он и поднял её и бросил на кровать, словно девушка ничего не весила.       — Ты сводишь меня с ума, — сказал он, глядя на распластавшееся на постели тело.       Её соски заманчиво выпирали из-под токара. Эйгон прикусил сначала один вместе с тканью, потом второй. Она вздрогнула с громким стоном, а коленями обхватила его торс.       — Я хочу быть с тобой всегда, — сказал король.       — Это в вашей воле, — мурлыкнула девушка, глядя в его глаза. — Позвольте раздеть вас.       Он кивнул. Девушка избавляла его от одежды очень медленно. Сначала сняла пальчиками пояс и отбросила в сторону. Потом она оттягивала зубками шнуровку корсета. И его член набухал всё сильнее. Эйгон даже начал рукой растирать его, чувствуя непреодолимое желание кончить сейчас, а потом заставить её сосать снова, чтобы кончить снова, потом заставить ещё раз и лишь тогда взять её да так резко, чтобы крики её были слышны далеко в Красном замке, особенно — матушке.       Освободившись от платья, король дёрнул за цепочку и повёл красавицу на балкон. Он усадил её прямо на парапет. Отсюда открывался вид на двор, она покачнулась назад, и в страхе, что девушка может упасть, Эйгон крепко ухватил её за талию.       — Не бойтесь, ваше величество, — она лизнула его в нос, — возьмите меня скорее.       Её ножки обвили его талию. Эйгон прильнул к её грудям и толкнулся бёдрами навстречу её тёплому лону. В первый же раз она внутри плотно обхватила его мышцами, создав трение их тел, и он не сдержал в себе упоённого стона, который эхом разнёсся по двору. Движения были медленные, он растягивал удовольствие, качая её руками взад и вперёд. в ней не было страха, что она может упасть. Она отдавала ему себя без остатка, думая о том, чтобы было приятно королю. От того, как хватали его член внутренние мышцы, Эйгон всхлипывал — ни одна другая девица не могла так. Не выдержав, он стащил её с парапета и, прижимая к себе, размашисто вошёл. Лёгкий вскрик. Мелкая дрожь прошлась по её телу. Девушка шагнула навстречу и поцеловала его.       Он входил глубоко, прижимая к себе её ягодицы, и всякий раз она вздрагивала, целуя его. Эйгон постепенно ускорился, не давая ей расслабляться. Губы ловили её сбивчивые стоны. Девушка смотрела точно в его глаза, и он отдавался этому омуту, позволяя взять над своими мыслями вверх. Всё, о чём он думал, это ей фигура, её мокрое лоно, её грудь, выставляемая навстречу его губам, её томные вздохи удовольствия. Он хотел сделать ей приятно, хотел, чтобы ей было приятно. Хотел, чтобы все наслаждались этими стонами, как и он.       Перегнувшись через парапет, она застонала громче и чаще, и он смог лизать её соски. Увидев гуляющую со служанками Хелейну, Эйгон жёстче заскользил внутри девушки. И сестра увидела его. Она посмотрела пугливо из-под тёмной вуали. Смотрела ему в глаза несколько мгновений. За эти мгновения он боялся кончить в куртизанку прямо сейчас — настолько сильным стало возбуждение в нём. Но он властно притянул девушку к себе и усадил на колени, поближе к члену, и она принялась усердно слизывать собственную влагу с блестящей головки. Хелейна, видимо, осознав происходящее, заторопилась прочь.       Эйгон вновь поднял девушку и стащил с неё платье. Лёгкая ткань слетела с балкона вниз, покрыв собой цветочные кусты. Теперь же она принадлежала ему полностью. Подхватив девицу на руки, король принёс её в постель. Она села на колени, сжимая руками груди. Он, плюнув между ними, подставил свой член. Она подхватила его, обняла обеими жаркими грудями, и Эйгон затрепетал от этой ласки.       — Почему ты так хороша, — выдохнул король, шире расставив ноги.       Он оттолкнул девушку и, нависая над ней, стал целовать. Его ладони развели в стороны бёдра, и член снова погрузился в неё. Эйгон уже отпустил её поводок. Опираясь на кровать, он входил грубо, жёстко, быстро, не жалея и не щадя, изредка нанося мазки губами на её раскрытое тело. Его единственной наградой были шлепки. Он шлёпал по лицу, по грудям, по бёдрам и даже между ног, а в ответ ему раздавалось только: «Ещё, мой король, не прекращайте».       Пот срывался с его лба. Её алые волосы растрепались. Постель под ними мелодично скрипела. В комнате раздавалось неровное дыхание женщины и мужчины. Эйгон позволял ей увлекать себя в долгие игры языками во рту, царапать его спину и сжимать его задницу до боли. Ему кружил голову скрип постели.       — Я хочу кончить со всеми, — сказал он.       Вновь дёрнул за поводок. Вновь они пошли по коридору, однако сейчас она была голая, и гвардейцы давились слюной, стараясь не поворачивать головы на них.       — Его величество король Эйгон Второй! — провозгласил менестрель.       В ответ ему раздались не аплодисменты, а шлепки других разгорячённых тел. Он провёл её, показывая всем её красоту, а потом поставил раком у стола и вошёл мощно и глубоко. Он не выходил из неё, терзал так, держась за грудь одной рукой, а второй лаская клитор.       — Да, ваше величество, — тонко стонала девушка, повернувшись к нему. — Да.       Он заметил, что Мартин закрыл глаза в предвкушении. Леон прижался плотно к телу куртизанки. Эддард усадил её перед собой, рукой помогая себе кончить. Воздуха резко стало не хватать. Король громко вскрикнул, чувствуя подступившую волну оргазма, и выбрался из девушки, орошая её ягодицы своим густым белым семенем. Она отпрянула, присела на край стола, вздрагивая время от времени и улыбаясь. Её усталая улыбка была лучшим подарком.

***

      Он не услышал её подступи, но узнал её, когда маленькие ладошки, пахнущие цветочными маслами, укрыли его глаза. Отодвинув эти ладони, Эйгон поцеловал их внутреннюю сторону и подвёл Гретту — так звали эту искусницу в любовных утехах, к себе. Солнечный Огонь фыркнул, поглядев на неё, и она невольно отпрянула, задетая горячим дыханием дракона.       — Не бойся, смотри, — он прикоснулся к дракону рукой, и тот прикрыл глаза, расслабившись. — Теперь ты.       Гретта нерешительно кончиками пальцев коснулась дракона, и тот остался спокойным.       — Он знает моих друзей и врагов.       — Ты собираешься на битву? — взволнованно спросила она.       — Король ведь делает то, что он хочет, — ответил серьёзно Эйгон и тут же рассмеялся. — Нет. Солнечный Огонь ещё слишком молод. Мелеис убьёт его одним укусом. Я доверю эту битву доблестному брату.       В его глазах загорелся недружелюбный огонь. Оскорбления, нанесённые братом королю в Совете, до сих пор ныли ранами в его душе, и король хотел отомстить, хотя и надеялся, что его брат справится с этой задачей.       — А у меня есть дела поважнее.       — Какие, мой король?       — Прокатить тебя на драконе, — его ладонь легонько коснулась зада девушки. — Тебе будет очень хорошо.