Будто нет стен

      И снова выслушивать насмешки племянников, что у него нет дракона. И по нарастающей отмахиваться, отбиваться от резких комментариев, мысленно желая спрятаться вдали от замка. Убежать в одну из тёмных пещер. Отсидеться. Привести мысли в порядок. Ну, что ж…У его сестры есть дракон – Пламенная мечта, идеально подходящая мечтательнице Таргариенов. И племянники его всадники, пусть их драконы пока ещё растут и не могут взлететь с человеком. Даже у малыша Дейрона есть дракон, прорезался через час, как яйцо положили в колыбель. Сине-кабальтовый цвет. Идеально. Как же он будет выигрышно смотреться подле Тессариона в будущем. Драконы есть у всех, кроме него и Эйгона. Cтаршего брата, кажется, их отсутствие никак не волнует.       — Они вновь дразнили, что я Таргариен без дракона, — делится Эймонд с братом, которого находит в одной из беседок Красного Замка. Им не нужны приветствия, братья сразу переходят к сути.       Эйгон окидывает его быстрым взглядом, будто удостоверяясь, точно ли это он. Конечно же, это Эймонд. Больше никому неизвестно, где Эйгон предпочитает проводить послеобеденные часы.       — Забудь о них, у дяди Деймона и тёти Рейнис тоже не сразу появились драконы.       Вот взять просто и забыть, что он Таргариен без дракона? Будто он не пытался. Из раза в раз не уверял себя, что его время ещё не настало. Всё в порядке… Люди только и разбрасываются громкими словами, что правление их отца пришлось на рассвет драконов… но для него и брата отчего-то не нашлось. Эймонда это не задевает. Ни разу.       И всё же кое-что остаётся намеренно неозвученным. Невысказанное для обоих – у отца никогда не было дракона.       — А вдруг…       — Нет, даже не допускай подобный исход, — Эйгон обрывает его мысли так легко и просто. Вся его жизнь состоит из лёгкости, трудности он удивительным образом не замечает.       Хелейна однажды обмолвилась, что в этой показной легкости может скрываться сила. Сестра любит истолковывать всё по-иному. Лёгкость недоступна детям короны. Это известно каждому.

***

      — Твоё имя, Эймонд, как ветер, бушующий по ночам, — голос сестры мягко успокаивает. Как жаль, что она уже давно не поёт ночные колыбели.       Хелейна умеет говорить складно и красиво. Поэзия всего мира будто с самого начала принадлежала ей. Порой Эймонд жалеет, что не умеет выражаться так же изящно.       — А моё сестрёнка? — перебивает Эйгон.       — И твоё сильно звучит, на него наложен отпечаток истории…       Эйгон Завоеватель. С юга до севера, все осведомлены, что первенец нынешнего короля носит имя Завоевателя. Только этот факт не радует Эйгона. Улыбка сразу покидает его лицо. Эймонд не понимает, что так расстроило его. Брат носит имя самого Завоевателя. Это не каждому дано.       Но Эймонд не расспрашивает брата, он хочет, чтобы слова Хелейны унесли его далеко-далеко. В земли, куда не ступала ещё нога путешественника. Голос сестры обволакивает, создаёт вокруг него и Эйгона невидимую завесу. Плечо брата, как ни странно, успокаивает. Но ни за какие драгоценности мира Эймонд в этом не признается… Можно сидеть плечом к плечу и представлять себя летающими на великих драконах, несущими по миру наследие Древней Валирии. А потом вспоминать… в реальности они были Таргариенами без драконов. Певцы сложат об этом трагические песни.

***

      Эта улыбка показная. Эймонд успел выучить, сколько оттенков улыбок имеет Эйгон в своём арсенале. Много. Даже страшно представить, что настоящей не удостаивается никто за семейным ужином.       — Да, сестра, спасибо за наставление.       Интересно, Рейнира поняла, что Эйгон не последует её совету? Старшая сестра мало времени проводит с ними, чтобы знать детали их поведения.       Эймонд уставшим взглядом окидывает помещение. Матушка и Рейнира возглавляют семейный ужин, не давая отцу и повода лишний раз напрягаться. Тем временем отец смеётся и голос его наполнен радостью. Эймонд редко видит отца таким преисполненным. Чаще он раздражённый от семейных ссор. Именно из-за вечных ссор подобные застолья не самое любимое времяпровождение у Эймонда, но матушка настаивает. Семья стоит на первом месте. По-другому и быть не может.       Надо перетерпеть. И повода не предоставить усомниться в себе. Быть образцовым сыном. Лишь потом можно будет отвлечься. Как раз Эйгон обещал показать ему что-то интересное после ужина.

***

      — Я теперь всадник Балериона.       Эймонд впервые утрачивает ощущение реальности… Пребывают в шоке все родственники. Не иначе. Рейнира пригласила их на семейный ужин на Драконий Камень, чтобы две стороны семьи снова сплотились за одним столом. Эймонд никогда не выезжал за пределы столицы, поэтому признаться был взволнован. Какой он мир снаружи Королевской Гавани? Земли, которыми правит их отец. Земли, которые однажды будут принадлежать его брату, по словам дедушки. Эти слова произносят лишь ночью, под завесой лунного света.       Эйгон ушёл после обеда, ничего не сказав Эймонду. Да он и бы не стал подозревать брата в чём-то, тот часто любил побыть наедине. Но в это раз его пребывание в одиночестве затянулось. Это была новая территория для Эймонда и спустя час поиска он нехотя признал, что нужно просить помощь у матушки и стражи.       Весь замок в панике. Все ищут Эйгона. И впервые Эймонд боится, что брата не найдут. Да, он порой невыносим и часто играет по своим выдуманным правилам, но…       — Эйгона нашли, ваше величество!       Наконец-то. Вдох и выдох. Эйгон появляется не один, а с драконом… и не с первым попавшимся драконом – сам Балерион предстаёт в своём величии. Невозможно.       На его фоне Эйгон совсем крошечный и отчего-то молчалив. Не смотрит он на кого-то конкретно, но все при этом все обратили взор на Балериона. Брат не рад, не спешит хвастаться. Тем временем у Эймонда уже заготовлен список вопросов. Как это случилось?       Немыслимо… Балериона не видели десятки лет. Последний раз он пролетал над столицей при правлении короля Джейхериса.       Эйгону всего двенадцать лет, а он уже летает на самом большом драконе в мире. Он перепрыгнул его слишком сильно. Теперь ему и вовек не угнаться. Первенец во всём.       Первый кирпичик прокладывается здесь.

***

      Между ними пролегают страницы, перерастающие в стопки книг. Эймонд погружается в бесконечные талмуды по истории Вестероса, засиживаясь в библиотеке допоздна. С утра тренировки, а потом по расписанию учеба. Возможно, со стороны и кажется, что он избегает старшего брата, но это не так. Пришло время правильно расставлять приоритеты. Его вклад в будущее начинается здесь.       А Эйгон словно и не замечает. Не хочет попытаться вернуть прежние узы, позволяет нитям расплетаться постепенно. Эйгон учится, но не на так старательно, как Эймонд. Всё-таки брат по-другому воспринимает учебный процесс, по словам матушки слишком много вольности себе позволяет.       И зачем-то ещё учит его Эймонда, как правильно жить.       Одним летним днём брат неожиданно будит его рано, требует быстрее одеться. Вопросы «Зачем?» и «Куда мы идём?» остаются неотвеченными. А может Эйгон хочет, чтобы он опять догадался? И не передать словами, как Эймонд пресытился играми Эйгона.       Этот путь каждый член королевской семьи знает. Они идут в логово драконов, но зачем? Пока хранители спят, им туда не пройти.       — Мы идём дальше, — Эйгон словно читает его мысли.       Каждый звук, звон птиц, шум моря усиливался. Они прошагали ещё минут пятнадцать, прежде чем увидели очертания чёрного силуэта.       Балерион.       Он летит к ним.       И это до невозможности устрашающе.       Эймонд неверящим взглядом осматривает дракона. Наверное, он никогда к нему не привыкнет. Это за гранью реальности каждый раз осознавать, что величайший дракон мира выбрал его брата.       Эйгон берёт его с собой в полёт. У Эймонда по-прежнему нет дракона и ему до безумия так плохо, но он впервые ощущает себя свободным и так до одури хорошо.

***

      Говорят, драконы подарили свободу Таргариенам, но наличие дракона у Эйгона заковало брата в невидимые цепи. Теперь матушка и дедушка больше от него требуют, не спуская глаз, не предоставляя свободного времени.       А Эйгон сбегает: навстречу внешнему миру.       Дворцовые обязанности и неисчислимые пункты этикета – не для этого он был рождён. Пусть следующее воплощение будет к нему благосклонно.       Все оттенки улыбок, все фирменные шутки, все невозможные подколы – всё это Эймонд успел выучить. Он знает брата от начала и до конца. Но жизнь – это дорога учения. Вот и теперь Эймонд усердно запоминает, какими путями брат передвигается по столице, какими извилистыми дорожками пользуется.       Не сразу. Но находит.       Эйгон напевает только одному ему известную мелодию. Он пьяный. Эймонд впервые видит брата в нетрезвом состоянии, и ему это категорически не нравится. Но как же Эйгон красиво напевает, несмотря на отсутствие музыкального образования, попадает в ритм. Его пение тихое и успокаивающее, эхом разносящееся извне.       Прерывать не хочется, но надо.       — Тебя ищут.       Походка Эйгона развязная, взгляд до ужаса несосредоточенный.       — И кто же?

***

      Эйгон напоминает кошку: в зависимости от настроения очень требователен к прикосновениям, часто отвечает недовольным шипением и любит засыпать на солнце.       Прямиком на Балерионе.       Ещё одно излюбленное место Эйгона.       У Эймонда же задача на сегодня вразумить брата. Матушка уж очень просила. Он здесь по её просьбе, не потому что его беспокоит судьба брата.       — Это твой долг жениться на Хелей..       — Только давай без темы долга. Я знаю, — Эйгон не огрызается на попытку наставить его на путь истинный, голос брата отчего-то звучит расстроенно.       Но сейчас не время для печали. Ещё одна попытка.       — Так почему ведёшь себя так, будто никогда не подозревал о вашей свадьбе?       Эйгон не смотрит на него, его глаза по-прежнему закрыты. И Эймонд бессовестно пользуется этим случаем, смотрит на брата, отмечает каждую деталь в его внешности. Он не рисует. К сожалению, кисть и краски не его конёк. Но Эймонд готов заплатить выдающимся художникам Вестероса приличные суммы, лишь бы они запечатлели расслабленного Эйгона под лучами летнего солнца.       Наконец-то брат открывает глаза, правда взгляд его ещё не до конца сфокусирован.       — Знаешь, Эймонд, мне сейчас примерно столько лет, сколько было Рейнире, когда отец разрешил ей самостоятельно выбрать суженного.       Так в стиле Эйгона – предаваться мечтам.       Эймонд всегда чувствовал в брате тихую романтику, желание иметь любовное партнерство, столь отличное от примера их родителей.       Интересно, а кого бы выбрал его брат? Неужели у него на уме уже есть кандидатуры? Эймонд не может не цепляться за его слова, они ведь подобное ни разу не обсуждали.       — Ты же знаешь, в итоге она вышла замуж по долгу.       — И тем не менее он ей предоставил выбор.       Выбор. Первенцы не выбирают, они следуют прописным истинам.

***

      Из гардероба Хелейны окончательно пропадают сиреневые, розовые и серебристые цвета. Теперь сестра одета во всевозможные оттенки зелёного, бирюзовый её особенно украшает. Хелейна как обычно молчалива. Эймонд с трудом пытается уловить, в каком настроении она пребывает. Это настоящий лабиринт для него, ведь сестра не позволяет прочесть себя, как открытую книгу.       Матушка стремится и его с братом облачить в зелёные цвета, но Эйгон и тут бунтует. Заявляет, что зелёный не подходит к цвету его глаз. Он непреклонен в своём решении.       Эймонд впервые на стороне брата. Непривычно.       На каком пересечении они сейчас… Эймонд с точностью и не скажет. Они общаются, но где же ощущение, что на достаточном уровне? Обрывочно почему-то…       Ещё один вдох.       Три года назад Эйгон заполучил дракона, настал его черёд.

***

      — Ты получил выговор из-за меня?       Эйгон молчит и глядит вновь не на него, а будто сквозь. Он выпил что ли? И когда только успевает…       — Ты потерял глаз. Мой выговор ничто по сравнению с ним.       Голос отчётливый. Нет, всё-таки не пил. Неожиданно.       — Отец был строг?       Да почему же он спрашивает так нерешительно, будто ему есть дело до наказания Эйгона? Ему всё равно. Это жизнь брата.       — Не особо отличался от прежнего настроя, скорее мать бушевала.       По-прежнему смотрит так рассеянно. И звучит тихо. Может спросить? Эймонд поправляет повязку на глазу.       — Ты злишься? Я же солг….       Вот только Эйгон не даёт ему окончить.       — Лучше расскажи детальнее, как прошла встреча с Вхагар.       Переводит тему? Или действительно интересуется? Молчание длится вечность. Но Эйгон не продолжает, терпеливо ждёт.       Может пришло время ответить?       Эймонд не сказитель, но ощущения полёта на Вхагар он способен передать во всех красках.       Они снова учатся общаться. Так непривычно.

***

      Он уже давно выше Эйгона, теперь брат не наклоняется с усмешкой, даря объятия, теперь он тянется.       Эймонду это нравится, вот только обнимаются они не часто. Да и объятиями это можно назвать с затяжкой, так скорее братское похлопывание по плечу. Но и это ценно.       Солнце одаривает столицу яркими лучами, теперь Эйгон редко посещает утренние тренировки. Его регулярность сводится к двум визитам в неделю, дольше часа он никогда не задерживается. Да и можно ли назвать это полноценным занятиями? Больше похоже на ритуал, который придумал себе брат.       Эймонду всё равно, но это напоказ, до момента, когда брат перешагнёт порог поля, и он уже безвластен. Слишком явно делает: явно наблюдает, явно оценивает, явно пялится. Хватит на сегодня. Перерыв.

***

      Он снова забирает Эйгона с ночных выпивок. Эймонд к этому уже привык, потому матушка уже давно не просит его.       Но сегодня что-то отличается. Эйгон практически не пошатывается. Неужели так мало выпил? Идёт медленно, но уверенно, его практически поддерживать не нужно.       — Я бы хотел родиться в другом месте… где с детства бегаешь по зелёной траве…       Возможно, он прав. Королевская ноша не для него.       Только Эймонд не любит размышлять, что и как могло сложиться.       — Но ты родился именно здесь.       — Именно так. Я думаю, мне повезло…       — Все мы Таргариены так или иначе счастливчики.       — Я хотел сказать, что мне повезло с тобой… Ведь ты мой брат.       Только сейчас Эймонд понимает, что Эйгон всё это время непрерывно теребящий кольцо, замер. Они стоят посреди заброшенного переулка. Неужели Эйгон чего-то ожидает? А смотрит почему так? Будто надеется… Эймонд старается смотреть куда угодно, но не в глаза брату. Куда-то между, почти расфокусировано. Никакой взгляд он сейчас не выдержит.       Ещё немного и границы не пересечь не получится…

***

      — И богов ни разу не волнует…       Остаётся невысказанным, что не волнует. Мечты? О чём по-настоящему мечтает Эйгон? Вырваться отсюда и помчаться навстречу внешнему миру? Не слишком ли он тепличный для таких приключений?       Эймонд думает о том, какое неопределённое завтра их ожидает. Брат тем временем думает о чём угодно, кроме серьёзного. Какие же они разные, и не скажешь порой, что родные братья.       Утро началось для него с полёта на Вхагар. Утренний ритуал, который он ни на что не променяет. Время для уединения. А ещё можно привести бушующие мысли в порядок.       Эйгон продолжает говорить что-то о том, как мир несправедлив, но для него это уже фоновый звук. Не раздражающий. Нет, голос Эйгона можно охарактеризовать, как угодно, но только не таким словом. Просто скорее сегодня один из тех дней, когда не хочется вслушиваться ни во что.       А брат всё продолжает упорно жестикулировать, отстаивая свою точку зрения. Волосы Эйгона красиво переливаются на солнечном свете. Неужто он рассматривает брата? Оценивать внешность Эйгона ни к чему, он признанный привлекательный юноша своего поколения. Но что тогда Эймонд делает? Как это назвать…       Ему бы притупить чувства, на корне пресечь, пока они не переросли в нечто большее…       — Эйгон…       — Да?       — Почему мы ни разу не летали вместе на драконах?       — А как часто ты видишь, чтобы я один летал? — прошептал Эйгон, его голос был едва слышен.       Эймонд впервые не знает, что ответить.

***

      Нет никаких веских проявлений привязанности между ними, которые могли бы доказать наличие романтической связи между ними.       Это уже как мантра для Эймонда.       Подготовка к приёму по случаю помолвки Эйгона и Хелейны продолжались без остановки. Слуги суетились под строгими указами матушки. Ни одна деталь не останется незамеченной.       Танцуют все. Виновники торжества кружатся на удивление хорошо и правильно, как будто всегда были парой.       Эймонд смотрит на них, а мысленно спрашивает себя, есть ли между ними что-то? Может ли вообще что-то быть? Нечто неозвученное вслух…       Движения Эйгона плавные и уверенные. Он действительно тренировался перед выходом в свет. И вновь хочется отметить, как он красив. Он не чистокровный Таргариен, но Эйгону это и не нужно, чтобы зваться самым красивым.       Что-то между ними есть, возможно только расцветает, но скоро будет кружить в воздухе так уверенно, как сегодняшний танец.       Эйгон продолжает придерживать сестру и кружить её по залу в такт музыке. Ещё один шаг влево и неожиданно брат находит его взглядом. Смотрит. Проходят секунды. Эйгон пытается что-то сказать? Эймонд не понимает его.       Весь вечер проходит как в тумане. Формальные приветствия с достопочтенными представителями знатных семей, много поздравлений в сторону Эйгона и Хелейны, слишком большое количество людей. Нескончаемый поток гостей. Где-то среди них Эйгон и затерялся.       Ощущения странные, одновременно успокаивающие и тревожные. Эймонд встаёт, дальше сидеть за банкетным столом он просто не сможет.       Эйгон его находит. Останавливает, тянет за запястье в первые попавшиеся покои. И сам тянется к нему, что Эймонду остаётся только успевать его придерживать.       Первый поцелуй. Некрасивый, непонятный, до боли смущающий и до невозможности запоминающий. А ещё, кажется, что-то безвозвратно меняющий. Эйгон что ли играет с ним…       Он выше брата. Как же ему это нравится. Как же всё происходящее правильно.

***

      Эйгон закусывает губу, его румянец вернулся.       Эймонд не в силах отвести взгляд от Эйгона. Семеро, он никогда не видел ничего более непристойного, в самых потаенных фантазиях и не мог вообразить подобное зрелище. Эйгон сидит на коленях перед ним. Его волосы до ужаса растрепаны, зрачки расширены, пот блестит на белоснежной коже. Горячая рука Эйгона на его члене, делает его болезненно твёрдым.       — Сделай это!       Семеро… Почему он звучит так отчаянно?

***

      — Эймонд?       Он нехотя открывает глаза, солнечный свет озаряет комнату. Который час? Ему что приснилось…       — Всё хорошо?       Эйгон сидит на краю его кровати и расчёсывает волосы. Он без одежды, а простыня не особо прикрывает…       — Почему ты в моих покоях?       — Потому что ты сам привёл меня сюда.       Его голос не холодный, но его взгляд до ужаса потерянный. В этот момент в глазах Эйгона что-то глубокое и уязвимое…       Брат одевается и уходит без слов. Он явно ожидал что-то другое.       Эймонд делает глубокий вдох. Не стоило задавать вопрос недовольным тоном и, определённо, не стоило молчать, позволяя Эйгону уйти, но… Он не знает, как это должно работать? Он, Эйгон, они вместе….что это должно собой представлять? Одно он знает точно, он хочет как можно меньше видеть такой взгляд Эйгона.       Он найдёт решение, а пока им двоим нужно поговорить.