Наркоша и шериф

      Конечно, когда ты живёшь в ярком, радужном и весёлом мирке, где у всех всегда все хорошо, все думают, что у тебя тоже все отлично. Конечно. Когда все улыбаются, ты должен тоже всем улыбаться, не так ли? Овакс тоже думал так.       Но не смотря на всю эту психоделическую рутину, он не мог постоянно потакать радостному режиму и держать на лице фальшивую улыбку. Когда на тебя валится работа, ответственность, а другие люди сбрасывают на тебя все свои проблемы, это становится все сложнее.       Да и они тоже сами подавно не рады такому образу жизни. Любой разговор с прохожим ощущается как плевок в лицо, неуважение и полное бесстрастие к твоей личности. Всё это загоняет всю надежду на лучшую жизнь на самое дно, заставляя утопать в потоке не только в своих, но и чужих бед.       Будь мучеником жизни, расти недосып и темные мешки под глазами. Вставай рано утром, ходи на унылую работу днём, там вежливо общайся с коллегами-придурками, а вечером... ничего. Абсолютно ничего нового. Круг за кругом, день за днём, все одинаково. Это наскучивает и надоедает.       И хоть Овакс не ребёнок, его все больше начала привлекать мысль о том, чтобы поддаться просьбам какого-нибудь незнакомца и "взять конфетку": метамфетоминовый леденец, кокаиновую дорожку в качестве сладкой сахарной пудры, таблетку экстази как аскорбинку... Продолжать этот рай для наркомана-диабетика можно бесконечно. Лучше поддаться соблазнам и быстрому дофамину, чем долго искать новую работу и стараться изменить свою жизнь к лучшему. Лучше употребить дозу и попасть в понастоящему счастливый мир видений, чем бесконечно страдать в реальности.       И наконец-то пришёл день, когда ему посчастливилось встретить своего сияющего ангела в своей несветлой жизни – Джевина. Он был единственным в городе, кто торговал чем то более тяжелым, чем травка. Хотя очень хорошо это скрывал от других, кроме, конечно же, таких отчаянных, как Овакс. В итоге сейчас он уже как несколько месяцев на чем то сидит. То ли на хмуром, то ли винте... Если честно, он сам не помнит названия всей этой дряни, ведь главное, что это знает Джевин, и даёт ему все это когда нужно.       В любом случае, убивать себя всей этот дрянью лучше, чем убивать других. Овакс хотел быть лучше других. Добрее, вежливее, и уж точно не хотел причинять другим вред. Нанести боль себе, но не приносить её в и так измученный мир, вот лучшее решение. Вот как он превратился из обычного усталого работяги в надоедливого, худого и постоянно беспричинно трясущегося наркомана.       И вот, он в очередной раз стоит на указанном своим дилером месте. Для наркомана каждая минута тянется протяжно, и сердце болезненно обливается кровью при любом малом шорохе, в ожидании своего спасителя. Проходит пять минут, десять, а Джевина всё нет и нет. Обычно его дружок никогда так сильно не опаздывал, поэтому с каждой проведённой наедине секундой он становился все более напряжённым. Зрачки нервно метаются из стороны в сторону с каждым громким сердечным стуком. Дикая дрожь в коленях и слабость в теле так же давали о себе знать. Так минусом ещё было то, что даже в толстовке было холодно. Челюсть неприятно дрожит, зубы скалятся от проносящегося мимо холодного ветра, а в ушах шумит барабанный треск, пока терпение находится на волоске. Вроде как он стоит на улице, но всё равно накрывает ощущение того, что всё внутри него сжимается и на него давят тяжёлые невидимые стены.       Всё таки не выдержав столь долгого ожидания, он решил попробовать найти кого-нибудь, кого угодно, лишь бы тот знал, где задерживается старина Джевин. Овакс долго не осматривался, ведь буквально первым, что попалось ему на глаза, был бар, рядом с которым они как раз таки обычно и встречались. На входе красовалась табличка "закрыто", но ему было все равно, нужно проверить все как можно быстрее. Он судорожно дёрнул за ручку двери, которая на удивление не была заперта, и оглядел помешение. В нём было пусто и мрачно, а из-за тишины казалось, что там не находилось не единой живой души. Хотя на самом деле так лишь казалось.       Из темноты виднелся силуэт сидящего за стойкой местного шерифа — Таннера. Он обернулся, злобно взглянув на того, кто оборвал тишину и его умиротворение. Увидев дрожащего парня в проходе, его взгляд немного смягчился, но все равно оставался настороженным. Овакс сделал несколько шагов вперёд, продолжая нарушать тишину, но теперь уже своим голосом:       — Привет, Тан...       Как бы не хотелось шерифу просто выгнать его и просто наслаждаться дальше своим одиночеством, в нём всё ещё оставалась капля вежливости.       — Здрасте, — он фыркнул, прежде чем заметить странно расширенные зрачки Овакса и продолжить. — Всё в порядке? Я тебя уже давно не видел.       Тот же явно не хотел рассказывать о своей приобретенной зависимости и о том, что у него сейчас ломка.       — Д-да, все в порядке... — он врал, и его дрожащий голос и дыхание со скоростью самолёта очевидно выдавали его. — Э-эй, дружище, т-ты случайно не видел Джевина?       Таннер точно знал, что что-то в его поведении не так, но решил пока умолчать об этом.       — Джевин? А почему ты спрашиваешь? — он решил пока не отвечать ему напрямую, на всякий случай. Хотя Овакса это лишь раздражало. Он не хотел терять драгоценное время.       — Просто у-у нас должна была быть... встреча. И-и мне срочно н-нужно его увидеть. Прямо сейчас, — его говор был быстрым и таким нервозным, что его собеседнику приходилось прикладывать усилия, чтобы понять, что он вообще говорит.       — Эй-эй-эй, по спокойней. Ты уверен, что все в порядке? Ты дрожишь как осиновый лист.       Овакс лишь издаёт смущенный смешок и отводит взгляд, пытаясь скрыть своё странное поведение, что ему, вообщем-то, не очень помогает.       — Ха-ха, д-да, все в порядке, н-не стоит беспокоиться, бесполезная трата времени... — произнося это, он начинает потирать свои запястья, которые стали часто сильно чесаться, после многочисленных знакомств со шприцовой иглой.       Тан, естественно, это заметил и посчитал ещё более подозрительным. — Ты говоришь не стоит беспокоиться? Чувак, ты реально не в себе. Ты как будто на грани панической атаки! Я не позволю в таком состоянии встретиться с Джевином. — нахмурившись возразил он.       — Н-но... О-он правда мне очень нужен! — голос Овакса становится все более отчаянным.       Таннер просто встаёт и хватает его за плечи, удерживая их довольно сильно и смотря ему в глаза с серьёзным и обеспокоенным выражением лица.       — Послушай меня – мне нужно, чтобы ты успокоился, хорошо? Я не скажу где он, пока ты не скажешь, что происходит. Лайм в ответ только жмурится и скулит, зная, что ему нельзя в ответ говорить правду.       — Я... я не могу сказать! Он просто нужен мне сейчас и всё! Если я скажу тебе, то ты возненавидешь как меня, так и его... — он разочарованно выдохнул.       Таннер крепко, но нежно трясёт его за плечи.       — Послушай, я не стану ненавидеть кого-то из вас, поверь, — он перекладывает свои руки с плеч на бока головы, пытаясь успокоить парня. — Я просто пытаюсь помочь тебе. Но я не смогу сделать многого, если ты не расскажешь мне, что происходит.       — Ладно... — Овакс опускает взгляд в землю и сглатывает, но он все так же весь дрожит, как и его голос. — Я... я наркозависимый и у меня сейчас ломка... А Джевин мой дилер, — неохотно признаётся он.       Услышав это, Тан просто стоит в шоке несколько мгновений, обрабатывая информацию. Он догадывался об этом, но не думал, что это и вправду потдвердится. Через пару секунд он собирается с мыслями и собирается продолжить говорить. Он понимает, что если начнёт наезжать, то ему станет ещё хуже.       — На самом деле, я не особо удивлён... — он потёр переносицу, пытаясь придумать что сказать дальше. — Но... ты же пытаешься бросить, да? Ты же не позволишь себе просто сдаться и продолжать гнить, так ведь?       — Я-я пытался, правда! — Овакс утыкается лицом в грудь Таннера, а его лихорадочно дрожащие руки хватаются за его спину, сжимая ткань одежды. — Но я н-не могу... мне сейчас так плохо...       Таннер застывает, когда видит, как Овакс отчаянно обнимает его, но в итоге нежно обнимает его в ответ, пытаясь успокоить. Когда он смотрит на него, такого жалкого и беспомощного, его сердце пронзает некое чувство вины, которое смешивается... с чем то ещё. Когда другой человек так доверяет и раскаивается тебе прямо в руки, это не может не обеспечить тебя неким чувстом превосходства и власти над ним. Чувстом того, что ты наделён правом распоряжаться судьбой этого существа. Но шериф покачал головой и решил отбросить эти греховные чувста куда подальше. Пока что.       — Хэй, я конечно не разбираюсь во всей этой теме с зависимостью, но... Наверное, чтобы тебе было легче бросить, ты бы мог для начало перейти на что-то более легкое, не так ли? — произнося это, он мягко улыбнулся, кладя руку на щеку Оваксу и приподнимая его голову, чтобы тот смотрел на него, а затем продолжил. —Например, на травку... Как тебе идея? У меня как раз есть немного.       Когда Овакс услышал это, в нём появилась капля надежды. Он, на самом деле, тоже не много об этом знал, хоть и был завязан во всей этой теме. Может, это действительно ему поможет?       — Ну, если у тебя есть, то можно попробовать... — его голос стал немного тише и поспокойнее.       Получив одобрение со стороны другого, Таннер осторожно отпустил его, после чего отошёл и начал рыться в барных шкафчиках. Он часто тусовался с Винерией, которая любила побаловаться марихуаной и добродушно делилась с ним, поэтому у него всегда оставалась часть "запасов".       После недолгих поисков, он вытаскивает зажигалку и коробочку с уже готовыми косяками, а затем вытаскивает один и протягивает его Оваксу. Тот принимает подарок и облокачивается на стойку, поднося косяк к своим сухим губам. Тан поднимает зажигалку, проводя подушечкой большого пальца по колёсику для поджига, от чего вспыхивает искрящийся огонь. В моменте этот огонёк был единственным, что теплым оранжевым светом освещало тёмный и мрачный бар. Но он быстро погас, как только кончик косяка был наконец-то подожжён. Лишь конец бумаги слегка искрится.       Овакс сделал одну затяжку, выпуская в воздух облако дыма, плывущее вверх тонкими серыми струйками. Вещество внутри понемногу его согревает. Естественно, желаемое действие от курения оказывается не сразу, в отличии от того, что он раньше употреблял, но приходится справлятся с тем, что есть.       Пока парень пытается получить хоть какое-то удовлетворение от курения, Таннер обходит стойку и становится рядом с ним, смотря на него снизу вверх. Он кладёт руку на его спину, начиная медленно поглаживать и массировать его спину и плечи через одежду.       — Ну что, тебе стало легче? — решился спросить он спустя пару минут.       — Мх, вроде как...       Овакс все ещё трясётся, но уже не так сильно. С каждым новым затягом в помещении все больше начинает пахнуть травой, а на пол медленно осыпается черный пепел.       Под умелыми движениями, прикосновениями Таннера и действием марихуаны, Овакс всё больше расслаблялся, а его разум потихоньку затуманивался.       Шериф в свою очередь просто наблюдал за ним. Вид расслабленного, распластившегося на стойке тела действительно его манил... И в его голову снова начали закрадыватся те самые сомнительные мысли. Его рука двинулась чуть ниже, начиная поглаживать поясницу, пытаясь узнать, как далеко он может зайти. Овакс же не выражал никакого сопротивления, а даже наоборот, наслаждался этим и неосознанно как кошечка немного выгибал спину на встречу руке, не задумываясь о том, как это воспримет другой. Только это зрелище как раз таки подтолкнуло Таннера пойти дальше, возбудив в нём животный инстинкт. Теперь он встал позади, перекладывая руки на чужие бедра. Овакс немного смутился от этого, но не возразил.       Наверное, этот мужик лучше знает, как делать массаж и доставлять удовольствие, верно? Тем более, он бесплатно поделился с ним травкой, он не может оказаться плохим... Хотя, как бы он не надеялся, у того были очевидно не лучшие намерения.       Таннер, не заметив сопротивления, лишь слабо улыбнулся. Его уверенность в себе с каждым мигом росла, и плотские идеи не давали покоя. Его руки продолжали блуждать дальше. Одна рука сжимала мягкую плоть ягодицы, а другая скользнула вниз до живота, слегка запуская пальцы под пояс. Он наклонился и приблизил свои губы к уху бедного парниши.       — Я вижу, что тебе это даже нравится, не так ли? — тихонько прошептал он, лукаво ухмыляясь.       И тут Оваксу пришло осознание. Его маленькие подозрения, которым он не придавал значения, оказались верны. Тан очевидно был не тем, за кого себя изначально выдавал.       Он хотел возразить, но быстро образовавшийся ком в горле не дал ему это сделать. В любой другой такой ситуации он бы просто взял, встал и сбежал отсюда, но сейчас почему-то не мог. Его тело будто бы парализовало, то ли от шока, то ли от ощущение чужой грязной руки у себя под поясом... А может вообще его нервная система просто внезапно решила отказать от того, что он пытался заглушить одну зависимость другой. Вообщем, он просто не мог пошевелиться, и не знал почему.       Таннер снова посчитал, что молчание – знак согласия, и продолжил двигаться вперёд. Он быстро расстегнул ширинку, приспуская штаны Овакса, и всё так же стал водить пальцами по его нижнему белью. Вторую руку он переместил с бедра на холодную щеку жертвы. Он осторожно повернул его голову на себя, смотря на его личико.       Но вместо того, чтобы, как ожидалось, увидеть одобрение на его лице, он увидел только ту самую безумную панику.       Овакс молча смотрел на него широко ракрытыми испуганными глазами, застыв как олень в свете фар. Его взгляд буквально кричал о том, чтобы другой остановился, а его дыхание и сердцебиение становились такими же быстрыми, как в тот момент, когда он только зашёл в бар и судорожно искал Джевина.       Как только Таннер увидел это, его улыбка сразу же почти полностью спала с лица. Его снова накрыло чувство вины, но... ему почему-то не хотелось останавливаться, всё таки он уже зашёл довольно далеко. Зачем останавливаться сейчас, не доведя дело до конца? К тому же, в какой-то мере он находил такое растерянное выражение лица Овакса обворожительным и даже милым. Эти наполненные страхом покрасневшие и остекленевшие глаза, смотрящие на него с наивной надеждой на помилование, влекли и только заставляли знакомое тепло приливать к области паха. Он знал, что это были определённо нездоровые наклонности, но ему было всё равно.       — Да ладно тебе, не делай такой напуганный вид, — произнёс Тан, слабо пытаясь успокоить Овакса. — Расслабься, и тебе должно понравиться.       После этих слов он последний раз посмотрел в эти соблазнительные глазки, потёр большим пальцем его щеку, после чего опустил его голову обратно. Его руки потянулись уже к собственным джинсам, и послышался повторный звонкий звук расстегивания железной пряжки ремня, а затем и ширинки.       Эти звончатые звуки отдавались пронзительным треском в голове Овакса. Осознание того, что сейчас произойдёт, застало его врасплох. Миллион мыслей проносились в его голове, от чего напряжение только росло.       Таннер в то же время уже успел спустить свои штаны до лодыжек, начиная стягивать боксеры. Когда его нижняя часть была наконец-то оголена, он принялся дальше раздевать Овакса. Быстро стащив и его одежду ниже пояса, он снова прижался к нему. Он не стал снимать оставшуюся верхнюю одежду, всё таки полностью замерзнуть не хочется.       Он едва докасался своим уже вставшим и твердым членом до бёдер парня, от чего тот издал дрожащий вздох и всхлип. Он достал из кармана своей жилетки презерватив, который у него остался после бывших встреч с Винерией, ведь, да-да, с ней он тоже любил не только покурить... но сейчас не об этом. Он небрежно открыл его зубами и надел на свой половой орган. Лучше уж предохраниться, чем подхватить заразу от хоть и знакомого, но всё ещё уличного наркомана.       Он подвёл свой член ко входу Овакса и медленно стал проникать в него. И хоть он старался поначалу быть более-менее нежным, для другого такое проникновение без малейшей подготовки было довольно болезненным.       Но это больше давило на Овакса морально, чем физически. Физическое ощущение инародного предмета сзади просто заставляло подходить к желудку и горлу чувство тошноты.       Он ненавидел быть сейчас здесь в таком положении, хотел перестать что либо чувстовать, хотел отделить свой разум от своего беспомощного тела. Но как обычно у него ничего толкового не получается. Как всегда. Каждый чертов день у него ничего не получается. Даже маленькое сопротивление тому, кто прямо сейчас ещё больше ему ломает и без того истерзанную жизнь, он осуществлить не может.       Каждый медленный толчок Таннера, проходящий с каждым разом все глубже и грубее, отдавался тяжелым и громким стуком сердца, словно падающий камень. Этот же звук сердца гремел в ушах. Почему именно он попадает в такую ситуацию? Чем вообще он это заслуживает? Он старается быть хорошим всё время своего существования, ради того, чтобы не получить ни малейшей жалости в этот момент? Эти вопросы просто убивают его. "Разочарование" – не совсем верное слово, но это первое, что приходит на ум.       — Мхх, на самом деле, ты делаешь благое дело, — раздаётся позади еле слышный, хриплый и до мерзости довольный голос. — Я постоянно так устаю всех оберегать и следить за порядком в городе как порядочный шериф, мне же тоже хочется иногда позабавиться, не так ли? И ты сейчас мне с этим очень помогаешь...       Таннер продолжает двигать нижней частью своего тела, прижимаясь грудью к спине Овакса. Он, приобнимая парня, проскальзывает своими руками под его толстовку, проводя пальцами по животу, а затем и по худощавой груди, докасаясь до выпирающих из под чувствительной кожи твердых костей. Он чувствовал ритм его сердца.       Такие ласки естественно не идут на радость Оваксу. Эти грязные прикосновения усиливали навязчивую тошноту. Теперь он по собственически прижат к человеку, которого стал ненавидеть так же, как себя и свою жизнь. Ему оставалось лишь сдерживать стоны и скулеж, чтобы не давать Тану ещё большего удовлетворения от процесса.       Голова просто раскалывается от тяжелых вздохов, звуков извращенных шлепков кожи о кожу и поскрипывания стойки. От противного осознания всего происходящего, ведь даже в укуренном состоянии травка тебе ничем не поможет.       Даже если препараты не могут помочь, тогда чем он сам, изможденный и бессильный Овакс, сможет себе помочь? Ничем.       Таннер утыкается носом в шею парня, снова что-то бормоча. — Боже... Ты так хорош... Просто принимаешь меня и даже не брыкаешься... — очередные отвратные слова, заглушающиеся мягкой плотью. Сдерживать отчаяние всё труднее. С губ Овакса всё таки слетает тихий хнык.       Это маленькое нытьё как раз таки окончательно подталкивает Тана к краю. Он сильнее вжимается в слабое изнеможенное тело, уперевшись своими бёдрами в чужие. Пара мгновений, и он наконец достигает оргазма, издав глухое мычание прямо на ухо другому. В моменте он пытается отдышаться, но после нескольких секунд выходит, с хлипким звуком вытаскивая свой член.       Пока он блаженно улыбается и наслаждается остатками ощущений, Оваксу остаётся лишь довольствоваться тем, что все закончилось. Одна из тысячи его проблем завершилась, оставив травму на всю жизнь.