Неудачный побег от общественного транспорта

— Сколько у тебя пар? – Чуя сонно моргает, зарываясь покрасневшим от холода носом в теплый шарф на шее Дазая.   — Три. Мы закончим в одно время, и я снова возьму на себя роль твоего защитника в автобусе.   — Отвратительно, - Чуя недовольно хмурится. – Если бы не ты, я бы с удовольствием поехал на комфорт плюсе.   — Жизнь совсем ничему не учит чиби, а? Твой комфорт плюс похоронит наш бюджет. – Горячие пальцы путаются в медных прядях, поглаживая и массируя кожу головы.   — Мое ментальное равновесие явно выше.   — Хоть что-то, да? — Дазай посмеивается с сонной хрипотцой человека, вынужденного вставать к первой паре.   — Где там автобус? – Чуя отрывается от спасительного тепла, всматриваясь в даль перекрестка.   — Какой энтузиазм, так торопишься на лекцию?   — Хочу столкнуть тебя под него.   День тянется бесконечно долго. Чуя трет глаза, пытаясь сфокусироваться на лекции, и допивает остатки ядерно-приторного капучино, купленного Тачихарой в кафетерии. Тихий стук клавиш и едва разборчивые разговоры одногруппников работают лучше любого асмр для легкого засыпания, и Чуя клянется, что умеренный тон преподавательницы по устной речи абсолютно не спасает ситуацию. В отличие от Тачихары, сидящего сбоку и стабильно пересказывающего все последние сплетни универа. Что ж, возможно, все не так плохо и они в силах продержаться бесконечно долгие полтора часа.   Чуя выходит в университетский двор, лениво потягиваясь и разминая затекшие от сидения на лекциях мышцы. Оковы душной аудитории окончательно пали, и он с наслаждением вдыхает прохладный сентябрьский воздух, подставляя лицо под едва теплые солнечные лучи.   — Серьезно, ставить перерывы по десять минут между парами – преступление, - Чуя недовольно хмурится, прикидывая, какой объем информации ему необходимо потребить к завтрашним семинарам.   — Весь этот вуз – одно сплошное преступление. – Тачихара фырчит, пытаясь разобраться со стопкой бумаг, полученной в учебном отделе.   — Перестарался с допами?   — С жизнью. Так и знал, что нужно было спрыгнуть с моста еще до выпуска, но вместо этого я выбрал путь профкома.   — Ну…не самое здравое решение, но и не самое отвратное.   — Не успокаивай меня, особенно когда твое лицо выражает весь спектр ужаса от организационной работы.   — Что?! Да нормальное у меня лицо.   — Ага. С субтитрами.   — Пошел ты. Я пытаюсь быть хорошим другом, в отличие от некоторых.   — Чего?! Эй, я был чертовски хорошим другом, когда выслушивал твое нытье о том, что руки Дазая могли бы сжимать твою шею, пока он…   — Бля, Тачихара, завали! Я понял!   — В любом случае, — Мичизо вкладывает всю печаль, на которую способно его сердце, чтобы в полной мере описать боль от необходимости заниматься учебными вопросами. – Меня похоронят под этими бумажками, потому что я ума не приложу, как должен успеть заполнить все это при жизни, мать вашу.   — Живи ради оверпрайс айс латте?..   — Это самые абьюзивные отношения в моей жизни. Кстати об отношениях: а где твой благоверный?   — Пытается спуститься с седьмого этажа без риска пересчитать все ступеньки, полагаю, — Чуя всматривается в толпу, пытаясь зацепиться за знакомую фигуру. — Ты же знаешь, первокурсники носятся как бешеные, мы уже не в силах тягаться с ними.   — О, еще бы я был не в курсе. Я чертов куратор.   — В чем я тебе бесконечно сочувствую.   Чуя опускает взгляд на экран телефона, вчитываясь в очередной текстовый подкаст от Кое, когда его талию резко сжимают чьи-то ладони, притягивая к груди. И Чуя совсем не гордится тем, как он вздрагивает, и тем, какой недовольный писк невольно вылетает у него изо рта.         — Поймал, — Дазай хитро посмеивается, утыкаясь носом в ярко-рыжие волосы, переливающиеся золотом в свете солнечных лучей. — Скучал по мне?   — Ага, — Чуя пихает его локтем (и оба понимают, что он вкладывает даже не половину той силы, на которую способен, когда серьезно раздражен), а тон сквозит притворным разочарованием. – Просто до смерти скучал, не видя твое раздражающее лицо полтора часа.   — Ах, я всегда говорил о том, какой чиби романтик.     — Господи, просто заткнись.   — Окей, ребята, мой день и так достаточно паршивый, так что вместо того, чтобы слушать ваш элитный флирт, я пойду и утоплюсь в кофеине, ага. – Тачихара машет им на прощание, стремительно убегая с корабля парочек.   — Мой день определенно стал лучше, — Дазай довольно хмыкает, притягивая Чую ближе для очередных объятий.   — Как же тебе нравится действовать всем на нервы.   — Да брось. Я почти ангел во плоти.   — Ну, ты ментально давишь на меня.   — Я? На тебя?   — Именно.   — Каким образом?   — Разбиваешь мои надежды на побег от общественного транспорта.   — Единственная причина для ссор в семье, да?   — Самая весомая. Терпеть не могу трястись с кучей народу, пока ко мне прижимаются сомнительные извращенцы.   — К тебе обычно я прижимаюсь.   — Ну, я так и сказал.   — Какой же ты драматичный.   — Может?..   — Нет.   — Последний раз?   — Был на прошлой неделе. Давай, на остановку.   — Господи, я серьезно придушу тебя подушкой, пока ты будешь спать.   — Искренне благодарен, мне нравится асфиксия. Давай-давай, поторапливайся, если не хочешь, чтобы кучка ангельских бабуль вытолкнула тебя из автобуса.   — Я тебя ненавижу.     Чуя спиной прижимается к автобусной двери, недовольно вздыхая от натиска толпы. Он закатывает глаза на очередной удар чьего-то рюкзака, пока перед ним не оказывается Дазай, упирающийся ладонью в стеклянную дверь рядом с головой Чуи. Что ж, возможно, это совсем немного сбивает градус недовольства и желания убивать.   — Так лучше?   — С чего бы? – Чуя недовольно фырчит, поднимая взгляд на Дазая.   — Ну, — пальцы путаются в рыжих прядях, играя с кудрями. – Мне казалось, что тебе нравится, когда я прижимаю тебя к чему-то, м?   — Ага, Осаму, всегда мечтал быть прижатым к автобусной двери, которая старше нас с тобой вместе взятых, — Чуя поправляет шарф Дазая, задерживая ладонь на плече.   — Да ладно, — Дазай наклоняет ближе, его взгляд сверкает озорством. – Во всем нужно искать плюсы. Такой простор для скиншипа, — губы едва касаются щеки, опаляя горячим дыханием.   — Твоя тяга к тому, чтобы облапать меня, просто поражает.   — Эй, не осуждай меня за методы психотерапии, к которым я прибегаю.   Чуя тихо смеется, качая головой.   — Я уже говорил о том, какой ты невыносимый?   — Дай-ка подумать… Семь раз за это утро, примерно четыре, пока мы ехали на пары и… кажется, два, пока мы были в кафетерии. Но меня возмущает не это.   — Ну давай, удиви меня своими жалобами.   — Чиби такой жестокий. Ни разу не сказал, что любит меня.   — О нет, только не включай режим капризного придурка, иначе я придушу тебя шарфом прямо здесь.   — А вот и нет. Ты слишком милый для этого.   — Я? Милый?   — А разве нет?   — Просто замолчи, у меня и без тебя был тяжелый день.   — А где волшебное слово?   — Я люблю тебя, придурочный.   — Я знаю. И я люблю тебя, коротышка. — Губы Дазая растягиваются в довольной улыбке. – Нам выходить.   — Ну наконец-то, я на грани клинической смерти.   Возможно, Чуя никогда не признается в том, что совместные поездки на автобусах давно перестали вызывать раздражение, став милой традицией, против которой он ничего не имеет.