самурай без меча

Возможно, как предполагает Хиюки, «Камунаби» просто очень не любят Тихиро. Кроме, наверное, Азами-сана, который очевидно относится к нему с плохо скрываемой отеческой заботой (даже Хиюку в курсе, что он был другом его отца). Оно, конечно, разумно. Тихиро — элемент хаоса, нестабильности, такой владелец магического клинка им не нужен — требуются лишь верные солдаты, готовые сложить голову за родину, но она считает это бредом. Смешно, потому что в первый раз, когда они встречаются, она думает точно так же — невыносимый ублюдок. Но Тихиро оказывается в общем-то неплохим парнем, который легко пожертвует собой ради других, и это вынуждает Хиюки поменять о нем мнение. Тихиро, в конце концов, имеет право желать мечи обратно. Он хотя бы жаждет запереть их, чтобы они никогда не были использованы во зло. Ее боссы относятся к нему настороженно, и потому Хиюки невольно становится его надсмотрщиком. Хотя можно ли так сказать? Они просто работают вместе; идут на задания, помогают друг другу, и Хиюки видит, как Рокухире Тихиро раскрывается перед ней с новой стороны — на самом деле вспыльчивый, не думающий головой в сложных ситуациях, прямолинейный, но сдерживающий все это за фасадом отрешенного лица и холодной вежливости. С ней тоже. Только с Сазанами Хакури он общается очень тепло (и с той девочкой, Шаль, но она ребенок, там все сюсюкаются), и Хиюки чувствует в себе невероятный интерес к наблюдению за ним в эти моменты — как он улыбается, как меняется его взгляд. Хакури ему явно дорог; неудивительно, если она верно поняла всю историю, они первые близкие друзья друг для друга. В общем… Тихиро — не юноша, а сплошной парадокс. Но он честен, а это нравится Хиюки, потому она заталкивает свое раздражение куда подальше, ведь сейчас ему нет места. Сейчас они отправляются на задание тоже. На далекий холодный Хоккайдо, зимой. Хиюки хочет пожаловаться тому парню в высшем совете, что шутливо с ней флиртует, но времени не остается, потому он может только ворчать, что их начальники — идиоты. Хорошо, что у нее еще есть Рикуо. С Рикуо всегда тепло; а вот Тихиро таким счастьем не обладает, потому кутается в свитер и куртку, но нет, ни за что шапку не наденет, вы только взгляните. Нос покраснел от мороза, но он уперто следует за Хиюки без единой жалобы, что замерз, хотя она уверена, что кожаные перчатки, выбранных им исключительно из целей удобства использования клинка, его вообще не греют. Она хочет предложить ему прекратить изображать из себя придурка и купить нормальные варежки, но у Тихиро вновь это мрачное лицо, когда сразу ясно — возражения он не принимает. Они чешут через лес. Пешком. База противника, одной банды, расположена далеко от дороги, и нормальными путями туда не попасть. Перед собой Хиюки призывает руку Рикуо, и пока он плавит снег, чтобы проделать дорожку, сама она решает, что больше не может смотреть на это невероятно глупое зрелище: просто стягивает с себя варежку, подходит к Тихиро и хватает его за запястье. Тот сразу вздрагивает, весь из себя удивленный, но Хиюки и не такие неприступные крепости покоряла — она нарочито медленно, чтобы его позлить, стягивает с его руки перчатку, а потом хватает его за ладонь, переплетая их пальцы между собой. Никакой романтики, исключительно ради пользы. Как и ожидалось, пальцы у него ледяные. — Ну ты и дебил, Рокухира, — искренне фыркает она, и Тихиро закатывает глаза. Взгляните на этого умника, ну-ну. — Пальцы отморозишь — как сражаться будешь? — Шаль отрастит. Хиюки знает, что ни за что в жизни он не будет просить Шаль заниматься подобным, потому это очередной блеф и глупость. Нет, ну правда, что за дурак? Потому она не удостаивает Тихиро каким-либо ответом, лишь одаривает выразительным взглядом. Натягивает варежку на их переплетенные руки, просит Рикуо прибавить огня (он, в конце концов, горит и в ней тоже). Чувствуется, как крепче сжимает Тихиро ее ладонь, но ведь ни за что же не признается, что ему холодно; когда она оборачивается, то видит, как раскраснелось от мороза его лицо. От мороза же? — Ты готов? К драке. — С чего бы мне не быть готовым? — Я не стану тебе помогать. Я только наблюдатель. Помнишь это? — Мне не потребуется твоя помощь. Самоуверенный болван, закатывает про себя глаза Хиюки. Она сжимает его ладонь крепче. Никому не говорите, то рука у него намного меньше, чем она ждала. Он весь из себя довольно мелкий, как недокормленная кошка. И взгляд такой же. Кошки сами выбирают себе людей… Наверное, так произошло с Сазанами Хакури. — Но если станет совсем худо, то… — Ты сама себе противоречишь. — Да пошел ты! — вдруг злится она. — Я просто видела, как ты рискуешь. Постоянно! Мне не нужны проблемы, если ты вдруг себя случайно убьешь. Понял? — Да, да… Они оба раздражены этим вынужденным сотрудничеством — вынужденной слежкой на бесполезной миссии по завоеванию доверия, но выбора ни у кого нет. Но Хиюки все равно продолжает сжимать его ладонь, чувствуя, как, наконец, теплеют пальцы Рокухиры. Так-то лучше. Когда они вдвоем кое-как добираются до края обрыва, откуда внизу открывается отличный вид на речушку, над которой и построен завод, она наконец снимает варежку и расцепляет их пальцы. Тихиро смотрит на нее выжидающе, будто не совсем уверенный, что ждать следом, но он тут же натягивает перчатку, явно не желая терять драгоценное тепло. Такой предсказуемый, закатывает про себя глаза Хиюки. Потом она хлопает его по плечу. — Ну, вперед. Я буду ждать тут. Подойду поближе, когда ситуация будет близка к концу. Помнишь задание? Вырезать всех-всех-всех. — Особенно босса, — раздраженно повторяет Тихиро, которого еще на планерке это зазубривание задолбало. Он вынимает меч из ножен, и в лунном свете луны сталь сверкает серебром. Красиво. Не зря придурки в совете хотят себе все клинки, от них чувствуется мощь. — Я все помню. — Ну тогда удачи, Рокухира. Не шлепнись в воду! Хиюки смеется. Она думает, что ее стоило бы проклясть за длинный язык, когда она наконец понимает, почему боссы послали сюда ее и Тихиро, и пусть столько речей было про то, что он должен доказать свои способности один — не зря тут именно она! Черт, вот же дура! Но, в общем-то, происходит то, о чем она говорила: вылетает босс, очень сильный чародей, но так как он не один, то Тихиро оказывается загнан в ловушку. Не то, что он не справился, отлично справился и половину уволок за собой, но сделал он это самым глупым способом из всех возможных — просто обрушил мост под собой и противниками. Да, это сработало. Половину тут же унесло ледяным потоком. Но сам-то он тоже туда рухнул! Ой, какой же дурак!.. Хиюки решает, что сегодня отличный день, чтобы проигнорировать руководство. Вообще любые его приказы. Она бросается внутрь здания, устраивает бойню, но ей разрешают использовать только руку Рикуо, а с одной рукой немного трудновато — потому, кое-как пробив себе дорогу до разрушенного моста, Хиюки грациозно по обломкам прыгает на противоположный берег, где из воды на сушу уже выбирается Тихиро. Мокрый он выглядит очень смешно, особенно с прилипшими ко лбу волосами. Обхохочешься. Но Хиюки не дура, потому знает, что возникнут проблемы. За шиворот она оттаскивает Тихиро подальше от воды, подмечает, что меч он не уронил, потом оглядывается назад. Там противник собирает силы, чтобы устроить на них охоту. Пусть попробуют, ублюдки, нагло хмыкает она, после чего поднимает Тихиро на ноги за ворот куртки. Для человека, искупавшегося в ледяной воде и стоящего на морозе, он выглядит… неплохо выглядит. — Предлагаю перегруппироваться и атаковать в другой день. — Потеряем эффект неожиданности, — трясет головой Тихиро. У него зуб на зуб не попадает, а самого его мелко трясет. — Рокухира, ты себя видел? Лучше бы подумал о том, как не простыть. Тебе надо снять одежду… — Я не болею, — возражает тот. — Потом! Надо доделать начатое. Ну конечно… Хиюки решает, что ее утомили его бессмысленные препирательства. Он явно не в состоянии драться. Повторения аукциона, когда он отключился сразу после его завершения, ей не нужно — тогда было безопасно, а сейчас за ними начнут охоту северные головорезы, которых даже в «Камунаби» побаиваются. Потому она просто молча хватает Тихиро за ворот, игнорируя его возмущения, а потом тащит за собой прочь, подальше от завода, реки и противников. В общем, от всех проблем. Получается неожиданно легко, и Хиюки тяжело вздыхает, понимая, что она совершенно не ориентируется в лесах Хоккайдо, в отличие от местных ублюдков. Эти гады наверняка устроят на них охоту, как пить дать! Она оглядывается назад, потом выставляет вперед пальцы пистолетиком и шепчет: — Рикуо, ну-ка рвани этот мост еще раз. Под звуки скрежета и падающих обломков моста она вместе с Тихиро скрывается в лесу. А он пусть сколько хочет возмущается, на этой миссии главенствует она. В общем-то, она угадывает верно, потому что сраная шайка действительно начинает выслеживать их по следам, однако то ли на их счастье, то ли добавляя еще больше проблем в котел, начинается метель. Хиюки все равно — ее греет Рикуо, но вот Тихиро, наверное, не сладко. Впрочем, он ни разу не жалуется; несмотря на то, что от холода его начинает трясти. Он наверняка только рад, что Хиюки хватает его за руку, а потом приказывает Рикуо обнести их костями пальцев, чтобы создать хоть какой-то источник тепла. Ей самой все равно, но она не собирается так просто бросать своего некудышного напарника в беде. С трудом они добираются до небольшой пещерки в холме, где можно переждать буран. Хиюки без труда находит пару палок, высушивает с помощью Рикуо, и с его же помощью поджигает. Рикуо — невероятное подспорье во всех делах. На нем даже можно готовить. Жаль, что они оставили всю еду в машине, и теперь им приходиться голодать. Но ничего, денек вытерпят. Она разводит костер, греет об него руки, потом поднимает внимательный взгляд на сидящего рядом Тихиро, который пытается сжаться в компактный комочек. Снежинки у него на ресницах уже растаяли, отчего кажется, будто у него глаза на мокром месте. Но Хиюки знает, как он выглядит, когда нервничает. Знает, а потому не беспокоится. Она немного думает, потом подходит ближе и садится к Тихиро вплотную. Тот слегка заторможено на нее реагирует, но когда ее рука забирается ему под куртку и кофту, касаясь голой кожи, то он мгновенно оживает. Ой, как весь раскраснелся!.. Хиюки злорадно хмыкает, когда ведет пальцами по его тощему хорошо проступающему прессу, а затем наклоняется близко и шепчет томным голоском: — Стягивай шмотки, приятель. — Че?! Рокухира Тихиро может быть необычайно эмоциональным, если того захочет. Невероятный парадокс. — Понимаешь? Мы тут с тобой наедине, вдвоем, никто на нас не смотрит… Она касается губами мочки его уха, закусывает, а потом вдруг смеется во весь голос. — Да я угораю. У тебя шмотки промокли, сейчас высушим. Куда ты в таком виде пойдешь? Когда она отползает в сторону, Тихиро смотрит на нее смущенным разъяренным взглядом, будто только что над его чувствами поиздевались и станцевали на них чечетку, да так знатно, что только крошки остались. Но он понимает, что предложение Хиюки разумно, потому неохотно стягивает с себя сначала куртку, потом кофту. Хочет так и остаться, но Хиюки деликатно тычет в него пальчиком: — Не-не, все до трусов снимай. Я бы и их предложила, но ты же умрешь со стыда. — Да зачем так много?! — Потому что только дебилы ходят в мороз в мокром, — назидательно покачивает она пальцем, следом за чем подбирает все мокрое шмотье, что он ей кидает и вызывает Рикуо. Знало бы руководство, как она его использует, оборжались бы. И знали бы они, что она сейчас глазеет на Тихиро в самом скучном нижнем белье на свете… Почему опять черное? Потом она стягивает с себя куртку и отдает ему. — Накинь. Я тут нагрела, конечно, но лучше тебе не морозить жопу. И следом возвращается, чтобы сесть рядом, тоже как источник тепла, прижимается вплотную. В этот раз Тихиро не особо возражает, наверное, потому что понимает безысходность своего положения. Он невероятно костляв, стоит признаться; сидеть рядом с ним не особо-то и приятно, особенно когда он упирается ей в бедро своими острыми коленками. Но Хиюки позволяет ему быть и дальше надоедливым и костлявым, дышать себе в шею, прижиматься всем телом. Без своей одежки на пару размеров больше, особенно без плаща, он выглядит именно так, как она его и видит — просто пацан, а не гроза подполья. Тафуку верно говорил, что Тихиро — хороший лгун. Он храбр и так далее, но ему это все не к лицу. Мирная жизнь подошла бы ему лучше, но где он — и где эта мирная жизнь? Хиюки постепенно понимает, почему он был так раздражен, когда она начала ему мешаться. Он просто хочет пробежать весь путь до конца поскорее и наконец вернуться к бытию обычным человеком. Рукой она обхватывает его за плечо. Если спросит — чтобы согреть. — У тебя есть планы, что будешь делать потом? — После миссии? — Да не, дебилушка, после того, как достанешь все мечи. Некоторое время Тихиро молчит, явно думая. Голос его звучит не очень уверенно. — Не знаю… Не знаю, будет ли у меня нормальная жизнь после такого. — Почему? — Слишком много врагов я себе нажил. Как и твой отец, думает Хиюки. И в итоге он так и не сумел дожить до глубокой старости. Думается, Тихиро это тоже понимает. Правильно горюет. — Не хочешь пойти в «Камунаби»? — Ты меня, конечно, извини, но от ваших рож меня тошнит ничуть не меньше, чем от «Хисяку». Хиюки ухмыляется. — Да не, никаких обид. Я понимаю. В руководстве одни черви и ублюдки сидят. — И тот мужчина, который с тобой флиртовал. — Он входит в одну из категорий. Тихиро фыркает. На языке такой невыразительной воблы, как он, это значит смешок. — Но там тебя точно будут защищать. Вообще, если у тебя контракт, то, если никаких проблем не будет, и мы раздавим «Хисяку», то тебе могут дать… э… возможность пожить мирно. — В темнице, которую твои боссы называют крепостью? Как другие владельцы клинков? — Ну, блин! Надо же вас как-то защищать. — Или в тюрьме, как владелец «Истинного Удара», да? На это ответить ей нечего. Она понятия не имеет, что произошло в высших эшелонах «Камунаби», если они заперли своего святого мечника в темнице, хотя с его-то связью с клинком наверняка можно было отыскать его местоположение чуть ли не сразу. Но это уже вопросы к руководству, задавать которые слишком поздно. Потому Хиюки просто пожимает плечами и облокачивается на Тихиро сама. Он явно согревается, потому что сейчас гораздо теплее, чем когда они только находят эту пещерку. Аккуратно она смотрит на него. На шрамы на ногах. На коленях. На то, как он поджимает пальцы. Все в нем просто кричит о том, что он — несовершенный боец. Что ни черта он не создан для такой дикой жизни, в которую его втягивают. Самурай, которому лучше без меча… Самурай, который жаждет избавиться от клинка. Трагичный парадокс. Может, Хиюки его даже немного жаль. Ей нравится Тихиро… наверное, в том плане, что он очень искренний. Такое качество сейчас пойди найди. Она чувствует, как он начинает клевать носом. — Устал? — Немного. — Поспи. Я послежу за обстановкой. Обопрись на меня, так будет теплее. — И тебе будет нормально? — В смысле? Тихиро просто смотрит на нее, и Хиюки уверена, что сейчас он красный вовсе не из-за мороза, отчего на ее устах вырастает плотоядная ехидная усмешка. Но она решает сдержать порыв очень плохо пошутить, просто позволяет ему еще раз уткнуться носом ей в шею, а сама проводит рукой ему по волосам. Приятные. Жалко, что влажные. — Ты что делаешь? — Спи, дурила, — фыркает она. С этим придурком она спорить точно не собирается. И, когда дыхание у нее под ухом затихает, она молча смотрит в продолжающий гореть костер, в котором видит свои и Тихиро надежды на будущее. Иногда судьба просто против того, чтобы некоторые люди были счастливы. Жаль. Может, она и сама задремала, но Хиюки просыпается от того, что слышит хриплый вдох. Он не настолько страшный, чтобы напугать ее, но все равно вынуждает резко распахнуть глаза и оглядеться, прежде чем понять, что издал его Тихиро. Он все еще спит; но в этот раз, когда ее рука касается его головы, она чувствует жар, подобный Рикуо. Только вот у этого дебила никакой такой способности нет! Черт! — Ты что, решил мне тут заболеть?! Да ты охренел! Дерьмо! И они оба тоже хороши, надо было поделиться способностью Рикуо, он бы поглотил ее мечом и сам бы грелся от себя, но не-е-ет… Но Хиюки чувствует непонятное беспокойство. Она обхватывает лицо Тихиро руками, стараясь игнорировать обжигающую кожу, вертит его голову так и эдак. Весь красный от жара, потный. Наконец тот разлепляет глаза и тихо стонет, и Хиюки слегка паникующим голосом рычит: — Ты понимаешь? Я же говорила, что ты, дурень, заболеешь! Дерьмо! — Ох, — отстраненно бормочет Тихиро. — Правда? Я не заметил. Когда он падает ей на руку, не слишком способный сидеть прямо, Хиюки начинает паниковать еще сильнее. Ну и что им теперь делать?! Это же его тестовая миссия! Да, она скорее всего расправится с теми бандитами, но ей бы не хотелось, чтобы у нее на руках был мертвый груз! Мало ли, вдруг его возьмут в заложники! Надо что-то делать… И, желательно, бежать подальше. Пусть бандиты подумают, что они струсили. Преследователи ей сейчас совсем не нужны! По-быстрому она одевает его, отдает даже свои рукавицы, а потом кое-как поднимает его на спину. К счастью, когда ты чародей, таскать на себе весьма костлявых юношей не так уж и сложно, проблем у нее не возникает. Плюс на поездку в далекие северные дали она надела берцы с толстой подошвой, потому никакого перевеса из-за каблуков не случается. Но надо же этому было случиться!.. Как обидно. И так глупо! Рокухира Тихиро — огромнейший в мире дурак! Хиюки чувствует, как Тихиро обхватывает ее шею руками, как дышит ей в затылок. У него неприятное обжигающее дыхание. Кое-как она выбирается из пещеры и с прищуром смотрит наверх. Словно издеваясь, погода настает прекрасная: светит солнце, хрустит снежок, одним словом — снежная сказка. А ей тащить одного идиота на горбу, потому что он был не слишком осторожен! Издевательство! Со вздохом она стискивает зубы и идет вперед, желательно подальше от проклятого завода и сломанного моста. Будет обидно выйти туда вновь. Надо быть осторожнее. Сейчас ее следы не заметет буран. Лишь бы выйти к цивилизации… Там Хиюки найдет телефонный автомат, позвонит руководству и попросит денег взаймы (кошелек остался в машине, а к машине сейчас не по пути). Тогда она снимет гостиницу, оставит там Тихиро, а сама пойдет добивать выживших. Да, отличная идея. Но судьбе не нравится. Этой гадине никогда не нравится. Вскоре опять начинается метель. Пробираясь по сугробам вперед, чувствуя, как вязнут ноги, Хиюки может лишь ругаться сквозь зубы. Если бы не Рикуо, она бы уже давно сгинула. Тихиро на ее спине совсем затихает, и она надеется, что он еще жив. Хотя вряд ли он так просто помрет от простуды. Но вдруг!.. Опасения поселяются в ее душу, когда она тихо бормочет: — Держись, Рокухира. Не смей помирать у меня на руках! Облегчение поселяется в ее душу, когда вдали она видит огонек. Наконец-то, цивилизация! Но когда она подходит ближе, то понимает, что это не типичное поселение, какое она ожидала увидеть — одинокий домик, больше напоминающий юрту. Она видела такие в документах о коренных мелких народах, населяющих их страну. Это кто-то из местных?.. Типа, совсем-совсем местных? Невольно она замирает на пороге, но ее присутствие будто чуют. Полог в домике отодвигается, и она видит женщину с длинными черными, будто вороное крыло, волосами, одетую в бело-голубые одежды, нетипичные для Японии. Они смотрят друг на друга несколько секунд, пока женщина вдруг не произносит: — Мне сообщили, что вы прибудете. Проходи. Кто?.. Но Хиюки решает не сопротивляться гостеприимству, тем более, от женщины совсем не веет угрозой. Она благодарно кивает, протискивается внутрь домика, где стягивает с себя ботинки. Даже с Рикуо пальцы на ногах замерзли! Торопливо она тащит Тихиро поближе к костру в центре домика, около которого падает на колени и шумно выдыхает. Блаженство!.. Потом Хиюки все же задумывается. — Ладно, признавайся, кто тебе слил информацию про наш приход? — Духи, — загадочно отвечает женщина. Когда Хиюки медленно вскидывает бровь, она фыркает. — Шучу, конечно же. У меня установлена сигнализация с колокольчиками. В основном против медведей. Некоторое время я за вами следила. Я знаю твою униформу, ты из «Камунаби»? Юноша тоже с тобой? — Ага, — отвечает на все разом Хиюки. Потом опасливо смотрит на Тихиро, который и не думает просыпаться. — А это типа мой… протеже. Ассистент. Только он свалился в речку и заболел, не обращай внимания. — Это вы устроили переполох на заводе за пару километров отсюда? Хиюки кокетливо водит пальчиком по полу. — Ой, а так слышно было? — Да. Но хорошо, — женщина, которую для себя Хиюки решила обозвать просто «шаманкой», вздыхает. Потом она внимательно смотрит на Тихиро и склоняется над ним, и, когда ее взгляд явно пробегается по шраму на виске, Хиюки хмурится. Однако, хозяйка дома явно не планирует ничего серьезного, потому что просто ощупывает его лицо. Она выглядит и правда не от мира сего, вся загадочная, предпочитающая жить глубоко в лесу. Но Хиюки может ее понять. Не всем понравился результат войны. Неважно, с какой стороны была эта женщина, сейчас она не враждебна. Потому Хиюки позволяет ей расстегнуть куртку Тихиро и ощупать его шею. Когда она смотрит на нее, Хиюки щурит глаза. — Долго шли? — Около дня. — Скорее всего заплутали. Хорошо, что вы наткнулись на меня, — женщина задумчиво смотрит вниз, на Тихиро. Добавляет: — Обычно я не очень жалую чародеев «Камунаби» в моих землях, но вы достаточно молоды. Опустим старые обиды. Помоги мне перетащить его в соседнюю комнату. И потом у меня будет кое-что особенное. — Особенное? Хиюки медленно поднимает бровь, и на устах у женщины вырастает улыбка. — Да. Горячая похлебка. О, ну ради такого можно и Рокухиру случайно продать врагу! После сытного горячего ужина наступает момент, который начинает смущать даже Хиюки. Дело в том, что эта самая шаманка говорит ей, мол, самый эффективный способ согреть ближнего своего — лечь с ним рядом нагишом, тепло человеческих тел, вся эта дрянь. Но ей совершенно не улыбается лежать рядом с Тихиро голой! То есть, это не она будет убита волной стыда, Хиюки уверена, но все равно как-то неловко, окей? Но выбора нет. Потому Хиюки мысленно надеется, что никто из ее знакомых не узнает о том, что тут было, и заходит в отдельную комнатку. Внутри темно. Стены обиты оленьей шерстью, на полу тоже куча мехов, а в центре, у костерка, на белой меховой подстилке лежит ее невольный союзник. Он укрыт такой же шкурой, уже не такой красный от жара (шаманка дала ему какое-то снадобье, которое крайне горько пахло), просто спит. Единственный источник освещения здесь — огонь. Хиюки вздыхает, потом начинает стягивать с себя одежду, вообще все, даже нижнее белье. А это уже назло. Если ей придется смотреть на Тихиро без трусов, то без них останутся все. Не ей одной смущаться! Затем на цыпочках она подходит к белой шкуре и быстро юркает под нее. Просовывает ладони под руки Тихиро, обнимает его со спины, а потом прижимается лицом к спине. Еще слишком теплый. У него хорошая спина — вырисовываются мышцы, видно тонкий позвоночник. По Тихиро можно анатомию изучать, настолько он тощий. И плечи, у него замечательные плечи. Хиюки очень нравится Тафуку, он сильный, но Тихиро — это другой ее любимый типаж, быстрый и юркий боец. Рукой она проводит ему по спине, второй — по торсу, а сама про себя фыркает. Ну и ну, видело бы тебя руководство. Просто воспользовалась состоянием Тихиро, чтобы его облапать! — Что ты делаешь?.. — С добрым утром, — фыркает Хиюки, чувствуя, как шевелится в ее руках Тихиро. Он оборачивается, сонно смотря на нее. — Ты спал больше дня. Но жар, к счастью, спал. Тихиро явно не особо понимает, как это связано с тем, что она только что делала. Мутным взглядом он обводит окружение. — Где мы? — Нас приютила местная. Позволила остаться, пока ты не поправишься. — Тогда можем уходить, потому что… — Рокухира, — Хиюки обрывает его. Задумывается. — Тихиро. Нет. Мы не уйдем. Тебе еще нужен отдых. Она поднимается на одном локте, смотря на Тихиро сверху вниз, и тот отвечает ей долгим взглядом… Затем он опускает глаза вниз, на ее обнаженную грудь, всего на секунду. Ни единый мускул не дрожит на лице Тихиро, но его лицо мгновенно становится пунцовым, и в этот раз в этом не виноват ни жар, ни мороз. Голос его заметно дрожит: — Это еще что, объясни пожалуйста? — Самый простой способ согреться, — улыбается Хиюки. Как она и ожидала. Реакция как у девственника. — А что, смущаешься? Да ладно, только не говори, что сисек не видел. — Не видел, — бормочет алый, как рак, Тихиро. — Реально? Даже в порнушных журналах? — Я их не читал. Почему-то это совершенно не удивляет Хиюки. Есть такие вещи — жутко очевидные, как и то, что Рокухира Тихиро ведет себя, словно девственный мальчик, который избрал путь насилия, и этим же насилием в данный момент заглушает собственное либидо. Сублимирует вовсю, в общем. Но это так весело. Когда он смущен, пытается строить из себя недотрогу… Это очень мило выглядит. Хиюки тянет к его лицу руку, и Тихиро зажмуривается, когда она касается пальцем его шрама. Но это не болезненно закрытые глаза, скорее всего он просто пользуется возможностью, чтобы отвести от нее взгляд. Сейчас он выглядит на свой возраст, юный, неопытный. Впрочем, не то, что сама Хиюки особо блещет познаниями. Но она не собирается строить из себя смущенную деву, эта роль сегодня отходит Тихиро. Она подвигается ближе. Ведет рукой ниже, по шее, по выступающим ключицам. Тихиро стойко выносит все мучения. — Ты очень хорошо выглядишь, Тихиро. — Спасибо? — Не удивляйся, — Хиюки смеется. Она накидывается на него сверху и садится поверх одеяла, чувствуя, как щекочет ее мех. Тихиро теперь старается смотреть только ей в глаза, не опуская взгляда ниже. — Да ладно, не ссы. Мы с тобой уже закадычные приятели. Можно и не стесняться. — Ты сдурела, да? Я так и знал. — Я тащила тебя на спине, пока ты дрых, — возмущенно ворчит она и дает ему щелбан. Качает головой. — Ну и ну, и это твоя благодарность? Но, знаешь? Я получила кое-что взамен. Кое-что намного интереснее. Увидела тебя беззащитного, не хмурящегося… Очаровашка, ей богу. Тихиро, тебе надо перестать там много хмурится. Не, я серьезно. Сейчас с тобой кто угодно работать захочет, потому что смотришь и думаешь — да-а-а, вот этот парень искренний. Не какой-то зазнайка. Тихиро хмурит брови. — Ну извините, что у меня такое лицо. Но он смущен. Все еще красный. Хиюки это веселит. Кто бы ей сказал, что Рокухира Тихиро может быть таким? Потому она ложится на него сверху, подпирая голову руками, и их лица оказываются близко-близко. Другой любой бы смутился, что она сейчас лежит задницей кверху в незнакомом месте, да еще и на ком — на бывшем сопернике, но Хиюки кажется это очень забавным. Нет, в смысле, она тоже смущена, но она готова забороть эти чувства лишь бы позлить Тихиро. Пальцем она подцепляет его подбородок. Тихиро же тяжело дышит. Снаружи воет метель. Отсюда они не уйдут еще долго. — Да не злись, я шучу. Хорошее у тебя лицо. Задумывается. — А ведь мы могли бы сейчас… не знаю. Как в дерьмовых романтических фильмах заняться страстной любовью. Лицо Тихиро — каменная маска. О, он умер внутри. — Да я угораю, не беспокойся. — Плохая шутка. — Разве? Может, это я тебе так симпатию показываю? — Показывай иначе. О, то есть он даже не против, но все должно быть в рамках допустимого для юного блюстителя девственной чистоты? Парень наверняка считает верхом романтики поцелую в щечку, Хиюки руку на отсечение готова дать. Ну ладно, пора прекратить его смущать. — Ты как, вообще? Нормально себя чувствуешь? Пару мгновений он молчит. — Устал, — честно признается он. Хиюки скатывается вбок и вновь подныривает под одеяло. И вновь они лежат близко-близко друг к другу, так, что она может ощутить его дыхание на своей коже. Кажется, у нее на лице тоже выступает румянец. Черт… Так она не планировала! Надо попытаться скрыть смущение, это она тут смеется над Тихиро, окей? Потому Хиюки не находит ничего лучше, чем быстро чмокнуть его в губы, после чего сдавленно пробормотать: — Ну и отлично. Спи. Нам надо прикончить ту банду, так что тебе надо побыстрее поправиться, и… — Ты покраснела. — Ля-ля-ля, не слышу! И почему в конце он вновь переиграл все в свою пользу?! Хиюки раздраженно вздыхает. Она обхватывает Тихиро руками, прижимая его к себе крепче, бормоча, мол, что все это — чтобы он поскорее выздоровел, а он молча принимает ее грубую нежность, касаясь губами шеи, и в этот раз не понять, случайно или намеренно.