магнум опус

Рокухира Кунисигэ создал шесть сокровищ, что могли принести конец этому миру. Семь, если быть точным. Каждое из них было способно превратить любой город в пыль и щепки; человеческую плоть — лишь в тень на земле, вражескую магию — лишь в воспоминание, витающее на краю подсознания. Никто не сможет с ними сравниться, никогда, ни за что. Даже самый сильный чародей падет перед величием меча, выкованного из небесного камня. Первые пять оружий были великолепными, страшными, мощными. Это были клинки, в которые была заточена магия. Это была сталь, которая вкусила не только крови, но и духовной энергии. В обмен на нее пятерка избранных отдала свое врожденное чародейство, чтобы получить оружие от самого бога войны, молодого кузнеца, который покорил страшнейший в мире металл. Многие бы удивились. Многие бы повертели пальцем у виска и назвали их сумасшедшими. Ни один чародей в здравом уме не захочет отдавать собственный дар в обмен на железо. Но потом первый клинок был использован. И так, словно цепная реакция, один за другим. Запах озона в воздухе. Рокот грома. Молния, сияющая посреди чистого неба. Победа начала виднеться на горизонте… Но даже этого оказалось недостаточно. Великая бойня продолжилась. Ты помнишь день, когда услышал о шестом мече. Ты помнишь, как ступил на землю, пропитанную кровью, и поднял голову, а потом увидел святого мечника, еще юношу, держащего в руках самый опасный клинок, что когда-либо видело человечество. Если в этом мире и существовали боги, то им было все равно. И таковым стал Рокухира Кунисигэ, вознесясь над ними всеми ними, простыми обывателями, старыми и молодыми, мертвыми и живыми, мудрыми и глупыми. Потому что все они были лишь неудачниками и тенями прошлого, а у новой войны был ее новый бог, перерождение Хатимана, новое его воплощение… Ты помнишь, как юноша пальцем с щелчком раскрыл ножны. Ты помнишь, как из них полилась кровь. И поле боя расцвело. Шестой клинок Рокухиры Кунисигэ, названный величайшим его творением, поставил точку в войне. С помощью этого ужасающего оружия была остановлено кровопролитие. Вы победили. Ты помнишь, как брел по улице, пока над головой грохотали фейерверки, пока вокруг носились бывшие солдаты, которые наконец-то могли сбросить с себя военную форму, словно змея — вторую кожу. Ты помнишь музыку и сладости, которые бесплатно раздавали всем подряд. Детский смех, а потом звуки гимна. Ты помнишь, как видел по телевизору руководство новой организации, которую назвали «Камунаби», рядом с которыми стоял сам юный бог войны, сотворивший оружие конца света. Но твои воспоминания все еще возвращаются к цветущему полю боя, где раскрыл свой клинок святой мастер. Ты думаешь об этом клинке. О том, насколько великолепно это оружие. Ты жаждешь его, как человек жаждет коснуться деревянного идола, которого высек во славу своему богу. Но Рокухира Кунисигэ и «Истинный Удар» — не сказки. Они существуют, они — не боги, они в этом мире, рядом. Ты можешь пожать ему руку, ты знаешь. Рокухира Кунисигэ тебе улыбнется. Ты можешь взять в руки шестой клинок, ощутить пальцами текстуру рукояти, холод стали. Все это — реально. И ты понимаешь, что ты жаждешь это оружие себе. И ты наконец решаешься. Чтобы родились новые боги, старые должны умереть. Ты терпелив. Проходит четырнадцать лет, и ты наконец собираешь под своим крылом тех, кто готов предать родину ради вашей общей цели. Ты получаешь всю информации, какая только может пригодиться… И наблюдаешь, подобно хищной птице, что охотится на мышей. Ты смотришь за тем, как бывший герой войны, сотворивший меч, способный принести погибель миллионам, мирно живет в уединении. Ты видишь его сына — еще молодого нескладного мальчика, который пытается отчитывать своего нерадивого отца. Ты знаешь, что Рокухира Кунисигэ носит маску, но тебе любопытно. Ты продолжаешь смотреть за ними двумя. За мальчиком. Ты жалеешь, что не видишь его в тот самый день, когда твои люди лишают жизни Рокухиру Кунисигэ. Ваш план срабатывает. Ты получаешь столь желанный меч, но святой мастер все еще жив. Ты не сможешь воспользоваться этим оружием еще некоторое время, но ты не отчаиваешься — ты терпелив. Вместе с коллегами вы неустанно продолжаете работать над взломом защитного механизма на кейсе «Истинного Удара», день ото дня, распутываете, словно клубок. Так продолжается три долгих года, пока, наконец, ты не получаешь желаемое. Меч — освобожден. Теперь его можно касаться. Но ты не позволяешь себе этого, зная, что святой мастер мгновенно ответит на твой зов. Ты просто относишь кейс в закрытую от мира комнату, которую лично защищаешь печатями. Тут вас никто не потревожит. Ты проводишь пальцами по коробке, где дремлет самый мощный меч. Три года прошло. Мальчик, который потерял отца, стал юношей. Ты наблюдаешь за ним, несомненно. Видишь, как все больше и больше в нем от отца. Как уходят детские черты, как он расцветает, словно бутон под луной. Ты видишь горящий в его глазах огонь, жуткое пламя, которое может уничтожить весь мир — потому что нет никого страшнее, чем ребенка, утратившего любимого родителя. Нет никого страшнее человека, которому нечего больше терять. И ты растишь этот прекрасный цветок своими руками. Красиво. И страшно. Волнительно. Каждый день он все лучше и лучше обращается с магическим мечом. Каждый день понемногу умирает тот мальчик, которого сотворил бывший бог войны, и рождается новый — на останках собственного отца. Множество жизней отнято, пролитая кровь напоминает алый океан под такой же красной луной — его багряным взглядом. Рокухиру Кунисигэ сковала война; ты же стал войной, что создала Рокухиру Тихиро. Порой ты размышляешь о том, что станет с юношей, когда ты его встретишь. Как изменится его лицо, как исказится от горя, ведь ты еще не закончил — глубоко в душе в нем все еще, словно в яйце, спит тот самый ребенок. Ты хочешь отскрести фальшивый образ и добраться до ядра, до души, взглянуть в лицо мальчику и сказать — я убил твоего родителя, я стал для тебя проводником в новый мир. Заплачет ли он? Закричит? Ты можешь себе представить, как он взвоет, подобно раненному зверю. Тебе хочется уничтожить этот кокон. Завершить творение, создать нового бога войны. Будет ли он рыдать, когда ты заберешь его хранителя? Ты видишь трещины в его маске, когда за ним, словно бешеный пес, идет Содзе, молящийся точно так же на свои больные идеалы. Как он кричит, как на мгновение спадает его маска. Ты гадаешь о том, сломается ли он, если ты на его глазах убьешь девочку. Или того нового мальчика, отброса семьи Сазанами. Ты жаждешь этого видеть. Но ждешь. Желаешь обхватить его лицо, подобно предателю, что молится на мессию, поцеловать, ощутить привкус соленых слез. Ты хочешь взглянуть в глаза своему творению, своему новому святому клинка, который когда-нибудь точно так же сломается. Ты жаждешь этого, и, порой, не знаешь, чего тебе хочется больше — ощутить в руке подчинившийся шестой меч или же увидеть сломанного юного бога войны. Как и любой человек, ты хочешь обладать богом. Все это столь чарует… Ты прикрываешь глаза, когда размышляешь об этом. Никто из твоих подчиненных не знает об этом. А если и знают, то им все равно. Но это, пожалуй, твое маленькое эгоистичное желание, присущее каждому человеку — создать собственное божество, свою икону, и ты медленно движешься к цели. Несомненно, шестой клинок — самое страшное оружие, созданное Рокухирой Кунисигэ, его магнум опус. Так считают люди. Но ты вспоминаешь лицо его сына, искаженное гневом и горем, и думаешь, что жаждешь не только бездушной стали, но и горячей крови. Ты жаждешь ей овладеть.