солнце и сталь

Когда тебе исполняется восемнадцать, случается сразу несколько вещей. Первостепенно тебя, сына наложницы, принимают в «Тоу». Это величайшая честь для человека, родившегося от не самой заметной жены, и ты принимаешь новый пост с ответственностью, на какую только способен. Пока что ты самый юный член группы, и это — большой груз, но ты готов на этот шаг. В этот же год умирает Сазанами Соура, и его сын, Кьера, по совместительству твой отец, становится новым главой клана. И это ведет к третьему происшествию, которое омрачает всю радость от становления не просто сыном одного из потенциальных наследников от наложницы, но сыном патриарха. В клане находятся люди, которые против становления Сазанами Кьеры новым главой. У них свой взгляд на семью. Происходит попытка переворота. Бойни внутри больших семей со сложной системой наследования — не редкость в мире чародеев, ты можешь назвать по крайней мере пять громких случаев за последние двести лет, когда клан входил в положение «бутылочного горлышка» из-за того, что новому главе приходилось убить большую часть своих не самых приятных родственников. В древних семьях такое происходит постоянно; Сазанами — относительно молодой по меркам Японии клан, потому ты не можешь припомнить подобного. Не потому, разумеется, что недовольств не было — они были всегда, это очевидно — но обычно их решали крайне быстро. Сейчас же слишком много людей договариваются, будто наконец докипает чайник. Вряд ли они чувствуют ненависть конкретно к Кьере, скорее к системе и к Соуре, но тебе наплевать. Тебе восемнадцать, тебя только что приняли в «Тоу», и сейчас перед тобой самая сложная первая миссия, какую только может представить себе новобранец. Одно дело — убить какого-то незнакомца, другое — человека, с которым ты жил рядом. Бойня происходит безлунной ночью. Первым делом противники отключают электричество. И начинается хаос. Ты просыпаешься с первым же шумом. В домашней одежде бежишь на звуки драки, вливаешься в нее, словно рыбка ныряет в воду — и вот, присоединяешься к остальным «Тоу», которые сражаются не за себя, но за спокойствие клана. Они обязаны кровью защитить патриарха, твоего отца. Ты чувствуешь в этом некоторого рода приятное удовлетворение — для Сазанами Соуры ты был сущим никем, но Сазанами Кьера иногда говорит с тобой, и это не просто сухой разговор человека из главной ветви клана и юноши за пределами линии наследования, а нечто вроде родительского наставления. На тебя не наплевать. Ради такого можно и постараться, так ты думаешь, когда «Погребение» срывается с твоего пальца и пробивает кому-то голову насквозь через глазницу. Первое убийство уже давно тобою пройдено, но все равно пробивает на дрожь. Родственники… не должны проливать кровь из-за такой чуши. Когда вы заканчиваете зачищать коридор, ты чувствуешь руку на своем плече. Это дядя, один из далеких родственников, еще дальше от главной ветви, чем ты. У него довольно характерный шрам на правой стороне лица, его чародейство слабее твоего, но он опытный старый боец, и потому даже «Тоу» ему доверяют. Он сжимает твое плечо, давая понять, что он знает, как тяжело убивать члена семьи. Но у него за плечами гораздо больше опыта, чем у тебя, для него это нечто нормальное, привычное. Ренегаты были всегда. Просто не настолько сплоченные. — Отлично. Здесь закончили. Что с патриархом, спрашиваешь ты. Нельзя называть его «отец» в такое время, сейчас ты — член «Тоу». Дядя улыбается тебе краешком рта, ты видишь это в блеклом свете зажженных фонарей, он с насмешкой смотрит на тебя, всего в крови и в одежде для сна. — Смотрю, к новой должности ты приступил на ура. Не беспокойся, мы смогли выкурить врага к вам, вы перебили основные силы. Сейчас эти крысы слиняли, но они еще нанесут удар. Будь настороже. После похвалы ты чувствуешь приятное тепло на сердце, и вместе с дядей и остальными «Тоу» вы идете в кабинет к Сазанами Кьере, пока остальные бойцы клана пытаются вернуть электричество, убрать тела и успокоить напуганных служанок. Тебе немного неловко представать в таком виде перед отцом, но когда вы входите в кабинет — там работает свой генератор, потому свет есть — Кьера даже не бросает на тебя осуждающий взгляд, лишь весьма сухо произносит: — Отличная работа. Ты думаешь, что он будет зол, что бунтовщиков не раскрыли до этого, но отец просто качает головой и тяжко вздыхает. — Я понимал, что это произойдет, но не ждал атаки настолько скоро. И не в таком масштабе. Прощу прощения, не могу сказать, что мое главенство семьи началось славно. — Все в порядке, — фыркает один из «Тоу» рядом. — Никто такого не ждал. — Да они словно с цепи сорвались!.. — Ждали же, крысы, когда луны видно не будет. — Вы не пострадали? — Я в порядке, — Кьера кладет руку себе на плечо и разминает его. — Непривычно без «Погребения», едва не попался. Но зато какой опыт сражаться только с помощью оружия против чародея, а? Старшие смеются, и ты вежливо улыбаешься. Тебе тут, признаться, не место, тут люди гораздо опытней, но ты говоришь себе (в мыслях) — ты теперь один из «Тоу», ты должен тут присутствовать. Тебе все еще неловко, что ты в пижаме, но черт с ним, главное, что все получилось. Это радует; радует еще сильнее, когда ты замечаешь на себе взгляд Кьеры, что выдвинул твою кандидатуру для «Тоу» (в тот момент патриархом был дед) — он тобою доволен. Он проходит к столу, облокачивается на него, потом щелкает пальцами. В воздухе из черных пузырей появляется две фигуры, которые ты с дядей подхватываешь — это Хакури и Тенри, сонные, не понимающие, что происходит. С ними все в порядке, и, хотя они разбужены посреди ночи, отчего немного напуганы, кажется, бойня обходит их стороной, хотя они явно слышат ее часть. Хакури уже девять, и ты знаешь, что у него проблемы с освоением магии. У восьмилетнего Тенри в этом плане все в порядке. Оба брата льнутся к отцу, и тот прижимает сыновей к себе. Тебе завидно совсем немножко, но и ты — не сын главной жены, так что нет смысла злиться на детишек. Главное, что ты заслужил высший статус, доступный для сына наложницы, стал одной из четырех звезд клана. Серьезно, о чем можно просить еще? Ты смотришь вокруг… потом замечаешь, что Кьера вдруг хмурится. Это очень страшный взгляд. — Вы не видели Сою во время боя? Соя — старший сын Кьеры. Обычно наследника в семье выбирает патриарх, старшинство не играет роли, лишь талант, и ты слышал про слухи, что изначально Кьера желал видеть второго сына, Хакури, в качестве наследника — но после раскрытия, что у него проблемы с контролем духовной энергии, все переносят свои ожидания на Сою. Он, в общем-то, тоже довольно талантлив, но ему всего четырнадцать. Пока еще рано что-то говорить. Иногда ты помогаешь ему, потому что ты довольно молод и силен, и Соя чувствует себя уверенней рядом с тобой. Он довольно спокойный ребенок, хотя у него явно проблемы с привязанностью. (ты знаешь, что главная жена Кьеры ненавидела как мужа, так и своих детей; один из множества слухов поместья) А еще он плакса, за что ему часто достается. Ты переглядываешься с стоящим рядом товарищем из «Тоу». Вы качаете головой. Дядя рядом тоже хмурит брови. — Среди трупов мы его тоже не видели. — Странно. Не могу его призвать. — Может, он сопротивляется? Он живет ближе к месту бойни, может, увидел. Ему всего четырнадцать, мог испугаться и спрятаться. Ты знаешь, что чародей способен отказаться от вызова «Кладовкой» — это очень странное ощущение, но тебя учат этому на всякий случай, чтобы в случае чего не предстать перед семьей в неловком положении. Говорят, случаи были. Соя зарегистрирован в «Кладовке», он умеет контролировать духовную энергию, потому он может отказаться от того, чтобы его переместили. Но он весьма юн, а Кьера — опытен, ты сомневаешься, что у него получится… Но все возможно. Стресс порой пробуждает самые странные таланты. — Не похоже… Но может быть, — Кьера кивает вашей группе. — Порыскайте по дому. — С Соей все в порядке?.. Ты видишь краем глаза, как Хакури взволнованно смотрит на отца, тот шепчет, что все в порядке, хотя это очевидная ложь. Даже его забота не очень-то правдива, Кьера явно не слишком рад, что Хакури родился без таланта. Скорее всего сейчас он уложит братьев спать, а сам присоединится к поискам, но ты не видишь завершения этой сцены, потому что идешь в самое очевидное место, где надо начать искать Сою — его спальню, и вместе с тобой идет дядя. Тебе все еще неловко бегать вокруг в пижаме, на что дядя смеется — его это явно забавляет. — Ничего страшного. Один раз меня застали в засаде, когда я купался в озере. Нагишом. Ты слегка заинтригован. — Это было во время войны. Тогда не было возможности искать горячий душ, пользовались чем могли. А тут, представь, пауза во время осады, а рядом такое отличное озеро. Ну я и пошел смыть грязь, а там оказалась засада. Тебе сложно представить своего дядю, что десять лет назад побывал в таком происшествии, но ты все равно смеешься. Ладно, может, пижама — это не так уж и плохо. Вдвоем вы подходите ближе к жилым помещениям, но потом ты замечаешь выломанную и лежащую на полу дверь… Внутри тебя словно что-то переворачивается. С дядей вы врываетесь в комнату. Вещи разбросаны. Окно сломано, явно чародейством. Постель смята. Но не это ужасает тебя больше всего — а брошенная сверху бумага, на которой уже подсохшим красным выведено короткое предложение. «Убирайся из клана, или прощайся с сыном». Отец зол. Он в бешенстве — ты никогда еще не видел его таким, и его гнев страшен, потому что он не рвет и мечет, а наоборот — когда ты входишь в его кабинет, тебе кажется, что ты попал во вьюгу, настолько ледяной у Кьеры взгляд. Ренегаты посмели тронуть его сына, и пусть ты не особо замечаешь, что он как-то по-особому относится к Сое (в отличие от Хакури), но это все еще его ребенок, все еще его потенциальный наследник. Никто не посмеет забрать у Сазанами Кьеры что-то, что принадлежит ему. (ты гадаешь, был бы он так зол из-за тебя; вряд ли, с горечью признаешь ты) В итоге он отдает один простой приказ — найти предателей и уничтожить каждого. Не оставить в живых никого. Спасти старшего сына. Он дает его только вам, «Тоу», и дяде, который уже из доверенных людей собирает отряд зачистки, чтобы избежать предателей, что могут сливать информацию противнику. Ты не участвуешь в расследовании, это поручают более опытным людям, и в этом нет ничего плохого — ты еще молод, а задание слишком опасно, чтобы доверять его юноше, но ты чувствуешь неприятную бесполезность, когда просто сидишь на лестнице в доме, гадая, что делают остальные. Что могут сделать с Соей? Его просто держат в заложниках? Порой ты стараешься думать, будто ты и есть один из предателей, и тогда воображение живо рисует в твоей голове сцены, где Сою продают на аукционе еще более грязном, чем ваш, и он, юный наследник клана крайне могущественных чародеев, попадает в руки людей, что не увидят в нем ничего более ценного, чем кусок мяса. Или что в какой-то момент Кьере начнут присылать его отрезанные пальцы. Тебе страшно об этом думать, потому что ты хорошо знаешь Сою, а еще ему всего четырнадцать — и пережить подобное не пожелаешь никому. От размышлений ты отвлекаешься, когда слышишь легкие шаги сверху. Когда ты поднимаешь голову, то видишь Тенри. В отличие от Хакури, который потрясен пропажей брата и часто плачет из-за этого, Тенри воспринимает все спокойней, что больше нравится Кьере, но тебе кажется безумием — казалось бы, брат пропал, тут можно и расстроиться. Но Тенри реагирует на все с холодной молчаливостью, не присущей восьмилетке. Ты спрашиваешь его, что случилось. Тенри мнется пару мгновений, потом спускается к тебе и садится рядом. Он еще совсем мелкий, и, как понимаешь ты, особо высоким не вырастет. Это все гены со стороны их матери. Соя точно будет высокого роста, а Хакури — явно не меньше тебя. А вот Тенри так не везет. Мальчик барабанит пальцами по коленям. Потом поднимает жутко серьезный взгляд на тебя. Ты наконец видишь в его взгляде волнение. О, он хороший актер, но маска начинает трескаться. — Про Сою ничего не слышно? Ты качаешь головой. Поиски ведутся. Идет уже вторая неделя. Тенри поджимает губы и опускает голову вниз. — Хакури волнуется… Ты со смешком интересуешься, не волнуется ли сам Тенри, и тот, неожиданно, просто кивает. Не строит из себя страшного непоколебимого бойца. — Да. Ты думаешь, с Соей все будет хорошо? Соя не слабак, замечаешь ты. Он прошел сложные тренировки. И не сдался без борьбы. Если Кьере еще ничего не прислали в качестве намека, значит, с ним все в порядке. Вряд ли даже ренегаты настолько жестоки, чтобы так быстро убивать ребенка. Ты надеешься, что Тенри тебе верит. Когда он куксится, а потом с усердием трет маленькими кулачками глаза, ты прижимаешь его к себе, позволяя тихо заплакать в бок. Братья переживают. Сплетни становятся одна страшнее другой. Ты же надеешься, что с Соей все в порядке. В конце концов, он твой младший брат. Не хотелось бы увидеть, как его жизнь оборвется быстро и ярко. Ты молишь об этом небеса, когда поднимаешь голову кверху, попутно гладя Тенри по голове, но те отвечают молчанием, равнодушные, как и всегда. Спустя еще одну неделю ищейки клана наконец-то выходят на след базы предателей — она находится довольно далеко, в заброшенном консервном заводе. Кьера отдает распоряжение — убить всех, уничтожить тут все в назидание любому, кто пойдет против его власти, и ты вместе с остальными «Тоу» и избранными бойцами клана отправляетесь в это далекое холодное место, чтобы закончить историю ренегатов уже навсегда, чтобы спасти твоего младшего брата. Территория завода огромна, и даже если бы тут был весь ваш клан, обыскать это место быстро было бы сложно. Но ты не унываешь — в конце концов, ты уверен, что Соя еще жив, ты исключаешь любую иную мысль из своей головы и предаешься этой вере. Ты спасешь брата. С ним все будет в порядке. Твой безумный первый год восемнадцатилетия закончится нормально. Так ты говоришь себе, повторяешь, словно мантру. Даже когда ныряешь в темноту коридоров. Как самого юного и быстрого, тебя посылают на разведку и поиск Сои, потребовав связаться с Кьерой, как только старший сын отыщется. В простой бойне нет никакого изящества и большого труда, это самая простая миссия — зачистить территорию, но тебе нужно будет постараться, чтобы не только уйти незамеченным (хотя твое отсутствие наверняка заметят), но еще и добраться до Сои, а потом — вывести его прочь. Тебе доверяют самое важное задание, и ты понимаешь, что ошибиться нельзя. Если что-то пойдет не так, то тебе не сносить головы. Но ты беспокоишься больше не за себя, а за младшего брата. Соя, в конце концов, не виноват, что стал разменной монетой во вражде Кьеры и кого-то из клана. В четырнадцать лет у детей немного другие заботы, чем участие в политических игрищах семьи. Ты пробираешься по коридорам. Таишься в тени, когда видишь врага впереди, а если противник один, то быстро и эффектно с ним расправляешься. И смотришь, каждую комнату осматриваешь, но пока что не видишь ничего. Соя тут, ты уверен. Люди, что пошли против нового патриарха, явно не настолько умны, чтобы хранить золотые яйца в разных корзинках. Но у тебя занимает целый час (во время которого бойня снаружи превращается в войну более опасную, потому что обе стороны устают и начинают действовать хитрее), чтобы добраться до места, где ты наконец находишь искомую цель. Хорошо было бы найти ключи, чтобы открыть дверь неслышно, но ты забываешь про осторожность, когда заглядываешь в узкое окошко на двери, и на грязной кровати видишь фигуру подростка. «Погребение» сильнее любого замка. Ты легко выламываешь его и входишь внутрь. В этой комнате полно амулетов, блокирующих духовную силу. Потому Кьера не мог забрать сына «Кладовкой» — противник предусмотрел и это. Ты тут же начинаешь их срывать. Соя, к счастью, в сознании; когда он видит тебя, то пытается подняться на постели, но не может — руки у него крепко связаны за спиной, он даже сказать ничего не может, ведь во рту у него кляп. Вместо кровати у него какой-то ржавый каркас с грязным матрасом, сам он без рубашки, весь избитый. Ты быстро избавляешься от всех пут; сдираешь с запястий амулеты, которые закрывают движение духовной энергии в теле. Задерживаешь взгляд на сломанных пальцах, на красных следах на запястьях и морщишься. Потом достаешь бутылку воды и протягиваешь ему. Соя вдруг опасливо на тебя смотрит. — Ты ведь… от отца, верно? Он думает, что ты тоже предатель. Ты качаешь головой. Говоришь, что Кьера послал вас сюда, чтобы забрать его. Хотя тебе кажется, что скорее для убийства ренегатов. Почему-то тебе видится, что Соя не был первостепенной причиной. Людская жизнь — ничто перед величием аукциона. — Правда? Соя, кажется, тебе тоже не верит. У него слезятся глаза. Но ты говоришь, что именно так Кьера и сказал. Все остальное, вся истина, озвучена не была. Когда он с трудом садится на кровати, поддерживаемый тобой, ты видишь, как сильно он исхудал. Заплесневелая булка на полу была, видимо, частью обычного рациона. Вряд ли с Соей тут слишком хорошо обращались, он — сын ненавистного главы, а дети в таких случаях становятся разменной монетой. Ты видишь, как выпирают у него теперь кости, особенно ребра, как осунулось лицо. Но глаза горят, если этот свет можно назвать таковым. Кто-то бы сказал, что жизнью, но тебе кажется, что это лихорадочный блеск — Соя явно не в себе, но это нормально после всего пережитого. На коже столько синяков, что сложно сказать, где его не лупили. Ты быстро снимаешь с себя рубашку и накидываешь ему на плечи. На улице и так прохладно, а младший брат не в том состоянии, чтобы щеголять с голым торсом. Ты интересуешься у него, сопротивлялся ли он, раз его так побили. Невольно взгляд то и дело возвращается к сломанным пальцам. Соя, видя его взгляд, вымученно улыбается. — Да. Несколько раз получалось сбежать, но меня ловили. Потом сильно били. Ты говоришь, что он молодец. Раз сумел пару раз вырваться. Это показывает, насколько он умелый, хитрый и сильный. Соя же смотрит на тебя ошеломленно, будто не понимая, но потом опускает голову и сдавленным смущенным тоном бормочет: — О чем ты? Я слабак. Если бы я был сильным, я бы не попадался… Ты говоришь, что это ерунда. Нападение было неожиданным. Как его можно было ожидать? Тем более Соя только учится. У него вновь глаза на мокром месте, но он сдерживается, сглатывая то и дело. — Отец наверняка думает, что я неудачник. Кьера, как любой патриарх Сазанами, предпочитает идеальные вещи. Ты возражаешь. Это не имеет смысла. Да даже если бы Кьера так и думал, то какая разница? Он все равно послал за Соей отряд. Не только для уничтожения ренегатов, это было обозначено. Соя все равно ему не верит, это видно, потом утирает глаза в похожей на Тенри манере. — Не говори ему, что я… ну… хныкал. Он опять будет ругаться. Ты киваешь. Предлагаешь ему немного поплакать вслух, чтобы сбавить стресс. Соя явно не хочет, он пытается притвориться сильнее, чем он есть, но этой браваде тут не место, потому что ему всего лишь четырнадцать, и три недели он жил в условиях, похожих на кошмар, где его били и ломали пальцы. Не каждый взрослый человек такое выдержит. Вдвоем вы прислушиваетесь к шуму снаружи, но потом Соя подается вперед и утыкается тебе носом в плечо. Он — плакса, ты это знаешь. Но ты обещаешь никому ничего не говорить. Это останется только между вами. Потом ты достаешь телефон и быстро звонишь по нужному номеру, пока Соя продолжает хныкать тебе в плечо. Кьера берет трубку моментально, и ты говоришь ему, что Соя с тобой — он не в порядке, но жив. Секунда, две… — Скорее всего вокруг завода выстроен барьер, который не дает мне добраться до вас с помощью «Кладовки», — голос патриарха звучит сухо, раздраженно. О, как же он зол. Просто в бешенстве. — Выведи Сою в безопасное место. И закончите начатое. Это приказ, даже отвечать на который не нужно. Все будет исполнено в точности, обещаешь ты, потом убираешь телефон и критично осматриваешь Сою: ботинок его тоже лишили, выглядит он, конечно… Ты спрашиваешь, сможет ли он идти сам, или потащить его на спине (ты не видишь в этом проблемы), но фальшивая бравада и необходимость выглядеть сильнее, чем есть, вновь встает у Сои поперек горла. Ты знаешь, что не Сою изначально планировали сделать наследником. Им был Хакури. Лишь год назад выяснилось, что у второго сына нет никакого таланта, и, хотя попытки пробудить в нем хоть что-то продолжаются, ты слышал сплетни — это безуспешно. Тенри и Соя сильны, а Хакури всегда был умней и рассудительней, но у него нет чародейства, и потому как наследник он не подходит. И все это свалилось на старшего сына, словно снег на голову. Вряд ли Соя этого хотел. — Я сам пойду. Ты не уверен, что он сможет, но Соя вскакивает на ноги. К счастью, его не пошатывает, словно новорожденного шестиногого окапи. Может, возвращение циркуляции духовной энергии делает свое дело. — Видишь? Вокруг полно битого стекла, и ты вздыхаешь. Надо бы снять с какого-нибудь трупа ботинки. Ты хватаешь младшего брата за руку и тащишь его за собой. Соя послушен. В этом смысле с ним очень легко: для четырнадцати лет он довольно умен, понимает, где можно поступать глупо, а где нет, хотя ты знаешь, что он слегка нестабилен — иногда зацикливается на одной эмоции, но пока что ничего страшного не происходило. Он следует за тобой, словно тень. Теперь твоя задача — просто вывести его прочь, остальное доделают старшие, и это еще страшнее, потому что раньше тебе приходилось следить лишь за своим тылом, а теперь — и за Соей. Он — не надежный боец. Еще слишком молод, еще не убивал людей. Но когда вы оказываетесь в засаде, когда ты понимаешь, что тебе придется выбирать: либо убить одного противника, либо защитить Сою и рискнуть собой, то тот, вопреки твоим ожиданиям, использует «Погребение». Оно сильное, сразу видно, что Соя — наследник главной линии, его чародейство мощнее твоего, пусть пока и не обработано, словно не ограненный алмаз. Его импульс вбивает противника в стену, давая тебе столь нужное время: ты расправляешься с другим врагом, а потом добиваешь того, кто попытался броситься на Сою. Тот смотрит на труп со взглядом, которого ты никогда не видел у него до этого. Так выглядят дети, что давят муравьев. Легкий румянец, глаза шальные, дыхание спертое. Он не в себе. Это не его первое убийство, потому что это ты добил этого человека, но он посодействовал — помог лишить жизни родственника. С малых лет членам клана прививают, что нет ничего сокровенней аукциона и клана, но до шестнадцати лет никто не практикует убийства. Это плохо сказывается на психике. Ты видишь, что Соя медленно теряет рассудок. Когда он пошатывается, ты ловишь его под плечи и смотришь в лицо, и, словно всю энергию перекрыли, его лицо вдруг теряет весь цвет, становится бледным, уставшим. Апатичным. Он хороший лгун, ты знаешь это. Умеет держать маску, хоть и плакса. Он плачет только в самых крайних случаях… и, если есть рядом люди, которым он доверяет. Ты — один из таких. Перед отцом боится, потому что Кьера строг. Потому что Кьера хотел видеть Хакури в качестве наследника, и Сое приходится подстраиваться под новые идеалы. Хакури тоже плакса, тоже очень добрый, но он может быть жестоким, если потребуется. Он сможет отсечь ненужное от себя, тогда как Соя все так и цепляется за брата, явно жалея его сильнее нужного. — Вы правда пришли за мной? Ты киваешь. Соя пытается отвести взгляд от трупа, но то и дело возвращается к нему. — Ты считаешь, что я слабый? Нет, честно признаешься ты. Для своего возраста Соя весьма и весьма хорош. А эмоциональная стабильность придет со временем. Города не сразу строились. — Мне кажется, папа так не думает… А хочет ли Соя быть наследником? Ты спрашиваешь, и тот вдруг трясет головой. Оставшаяся целой единственная косичка мотается из стороны в сторону. Он признается тебе в страшном секрете, но только тебе, и потому боится произнести его вслух. Ты его прекрасно понимаешь — легко быть просто бойцом, бездумно следовать приказам. Сложнее принять на себя груз ответственности, к которому тебя не готовили. Ты позволяешь ему вцепиться себе в шею, поплакать. В слезах нет ничего страшного. Наоборот, лучше позволить себе выпустить пар. — Отец мною недоволен. Я знаю. Он хочет, чтобы я стал лучше, но у меня не получается. Я правда стараюсь! Но я знаю, что он не так сильно меня любит… Потому что он хочет идеального наследника, а не меня… Я не хочу… Не хочу! Это ведь не я должен был стать главой! Я об этом не просил! Почему… Хакури… Хакури тоже жалко… Не говори отцу, хорошо? Пожалуйста. Ты обещаешь ему, что это не так, что Кьера просто весьма сух в своих эмоциях, но на самом деле он так не думает — это ложь. Клянешься, что не оставишь его, если потребуется помощь — это правда, но тебе кажется, что даже этих слов недостаточно. Потому ты просто позволяешь младшему брату забраться себе на спину, тащишь его прочь, избегая драк. В какой-то момент вы все же выбираетесь за пределы завода, ты чувствуешь необычайное облегчение, ведь все наконец закончилось. Ты говоришь Сое, что сейчас тот окажется в безопасности, и тот лишь крепче вцепляется тебе в плечи, когда ты набираешь номер Кьеры. Ты не успеваешь даже слова сказать, как чувствуешь, как исчезает со спины чужой вес — Кьера использует «Кладовку». — Спасибо, — произносит он, и ты не знаешь, искреннее ли было это сказано. Затем ты оборачиваешься назад. Завод горит ярким пламенем. Никого не осталось. Величие семьи Сазанами сломило их всех. Красиво. Когда ты возвращаешься, все, кажется, возвращается в норму. Ты участвуешь в тренировках «Тоу», исполняешь мелкие поручения, в общем-то, делаешь все то, что и требуется от члена сильнейшей четверки клана, ее столпа. Порой ты навещаешь Сою, потому что после пережитого брата отправляют на реабилитацию в дальний угол поместья, где за ним следят, где наблюдают за каждым его шагом, пытаясь оградить временно ото всех опасностей. Так Кьера разбирается с вещами, которые его не устраивают — задвигает на задний план, пока все не придет в норму. Это ведь не аукцион. Если не получится, у него всегда есть Тенри. Брат рад тебя видеть. Он вечно окружен служанками, которые не дают ему поступить глупо (ты понимаешь, как именно), и в белом льняном халате с бинтами по всему телу он немного напоминает приведение. Косички у него распущены, он выглядит болезненным и слабым, но, когда ты приходишь к нему в комнату, он оживляется. Ему явно не достает общения, ты понимаешь это, потому к тебе Соя цепляется, словно клещ в одежду — но вы все еще не настолько близки, чтобы он был полностью откровенным. Кажется, его навещает только Хакури. Потому Соя зацикливается на нем. Тебя он все же немного стесняется. Ты обнимаешь брата, говоря, что он хорошо справляется, но тебе кажется, что те три недели что-то окончательно ломают в его характере, искажают само нутро, отчего тот Соя, что был плаксой и любил братьев, вырождается в нечто тебе неизвестное. Но он отличный врун, потому ты не уверен до конца. Но проходит время, и Соя медленно возвращается обратно в жизнь клана. Он пока не тренируется, но ты чаще видишь его в главном комплексе в сопровождении прислуги — идущего, вероятно, в кабинет отца с мрачным апатичным выражением. Ты замечаешь, как он медлит, когда смотрит на играющих во дворе с мячом Хакури и Тенри, как что-то в его взгляде, потерявшим всякий интерес к окружению, меняется, но ты игнорируешь это, потому что не знаешь, что здесь нужно сделать. Может, Соя просто смирился. Может, он просто боится, что братьев постигнет такая же судьба. На эти вопросы нет ответов. Так ты думаешь, пока один раз не слышишь звуки драки. Обычно мелкие конфликты решают те, кто находятся рядом. К сожалению, в этот раз настает твоя очередь, и ты спешишь туда — но вместо того, чтобы увидеть двух сцепившихся из-за какой-то чуши, вроде сладостей, подростков, ты видишь, как Соя сидит на земле, а прямо под ним лежит Хакури, которого он держит за шиворот. Хакури хнычет, пытаясь вырваться, пока Соя методично и жестоко избивает его, не давая сбежать. Удар, удар, удар. На секунду ты застываешь, потом бросаешься к ним и хватает брата под руки, оттаскивая прочь. Ты киваешь Хакури, и тот, словно мышка, сбегает прочь, наверное, чтобы поплакаться в плечо Тенри. У него разбит нос. Завтра расцветут синяки. Сам же ты опускаешь взгляд на Сою. Тот, будто теряя все силы, мешком повисает у тебя в руках. Ты спрашиваешь, какого черта это было. Соя, немного помолчав, поднимает на тебя взгляд, безучастный. Свет в его глазах словно меркнет. — Разве это не очевидно? — лишь дрожащий голос выдает в нем тревогу. — Я пытаюсь сделать его сильнее! Потому что Хакури слабак! Потому что у него нет никакого таланта! Это не сработает, пытаешься объяснить ему ты. Избиения не помогут Хакури, проблема в вещах, которые так легко не исправить. Хакури не виноват, что он не может контролировать свою духовную силу. Такое иногда случается. Ты видел таких дальних братьев, неудачников, кто сейчас выполняет грязную работу. Никто не застрахован от злой судьбы. Хакури не просил быть отщепенцем. Просто судьба оказалась к нему зла. Ты знаешь, что он старался так же сильно, как и Тенри. И Тенри это тоже гнетет, о чем по секрету он признается тебе. — Но если я не сделаю его сильнее, он пострадает!.. Прямо как я, не договаривает Соя. Те три недели все еще гнетут его разум. Ты отпускаешь руки. Соя встает рядом с тобой, он выглядит изможденным этой вспышкой гнева, рассеянно смотрит по сторонам. Вздрагивает лишь в тот момент, когда ты опускаешься перед ним на колени и говоришь, что так нельзя. Что Хакури будет только хуже от таких издевательств, что их подхватят другие братья. Тот лишь передергивает плечами и нервно лепечет: — Потому что они не любят его! Они думают, что он мусор! Только я люблю его! Я его защищу! Сделаю сильнее! Только я могу!.. Его руки трясутся. Когда ты берешь его ладонь, он отдергивает ее прочь, и ты видишь позабытые уже слезы на его глазах. — Это ненадолго! Мне же помогло!.. Я сделаю его сильнее! И мы будем счастливы вместе! Никто не тронет его тогда, я стану патриархом вместо него! Только я смогу это сделать. Ведь у меня нет выбора. Я сильнее. Только я его люблю, только я еще не отвернулся. И мы… — Оставь их. Это произносит Кьера, когда вы заканчиваете встречу патриарха и «Тоу». Ты остаешься в кабинете один с отцом и рассказываешь ему про то, что Соя психически нестабилен. Несмотря на внешнее спокойствие, он использует Хакури, как способ вымещения стресса. Ничем хорошим это не закончится. Ты прекрасно понимаешь, что все дело в двух вещах: что Соя видит в Хакури виновника своего нынешнего положения — что он стал наследником — и что только Хакури был достаточно добр к нему, отчего все в его голове перемешалось. Ты уверен, что если сделать наследником Тенри, то Соя медленно придет в норму. Но Кьера просто качает головой. Вдвоем из окна вы наблюдаете за тем, как Соя избивает младшего брата. На лице Сои — восторг. — Это временно. Он вырастет и перестанет. Если сейчас это поможет ему справиться со стрессом, то пускай. Хакури найдет хоть какое-то применение. Кьера не хочет с этим разбираться. Ему нужен наследник, и Соя, исключая эту странную манию, в которой ты просто видишь глубоко скрытую зависть, начинает медленно походить на нужный ему образ. Все остальное не важно, даже второй сын, ведь он — лишь бремя, пятно на репутации. Проще закрыть глаза, что Кьера и делает. Позволяет себе эту маленькую слабость. Ты считаешь это несправедливым. Ты помнишь Сою, который хныкал тебе в плечо, что не хочет быть наследником. Но где тот Соя теперь? Оказывается скрыт под плотной маской идеального наследника и старшего сына, образа, которого ему навязали. Ты молишь богов, чтобы с Тенри не случилось то же самое, но ты знаешь ответ. Ты всегда знал его. Соя заносит кулак. Свое собственное маленькое солнце, брата, он избивает. Предпочитает тепло холодной стали. Ты же закрываешь глаза, пытаясь не вздрогнуть при звуке удара о мясо. В конце концов, верно говорят — блаженно неведение.