буллет-тайм

Зимой ночи наступают быстрее, особенно на севере страны, и, когда Хиюки выходит с поезда, несмотря на то, что улицы полны жизни, на небе уже проступают звезды. Некоторое время, игнорируя шум проезжающих поездов, она смотрит наверх, туда, где сверкает полярная звезда, такая яркая, что невозможно поверить, что ее свет доходит до Земли лишь спустя миллиарды световых лет. Звезды прекрасны. Чарующие, они манят своим далеким светом, и Хиюки хочется протянуть руку, чтобы поймать его — но она знает, что это невозможно. Звезды недостижимы, неважно, настоящие ли или же люди, которые ими названы. Ускользнут сквозь пальцы, словно вода. Потому она натягивает шарф на нос посильнее и идет вперед. Ее путь лежит в небольшой городок на Хоккайдо, где сейчас ее ждет один человек. Он одинок, находясь под вечным присмотром, и она — единственная его отрада, потому что ею движет не воля безразличного к чужому горю руководства, она сама себе хозяйка. Тихиро доверяет ей, наверное, единственной сейчас. И пусть они не самые близкие друзья, пусть между ними много конфликтов, она все равно заслужила его веры, ведь сейчас… … она, пожалуй, единственная с ним откровенна. Ситуация опасна. Хиюки знает это. Тихиро тоже, и, наверное, потому он и приоткрывает перед ней часть своей души. Она идет вперед, слыша хруст снега под сапогами, но мысли ее далеко отсюда, настолько, что даже жестокий северный холод не кажется столь уж ужасным. «Небесная Бездна» оказывается похищена. Хиюки считает, что это очень странно. В том смысле, что она слишком хорошо знает Рокухиру Тихиро, и понимает, что тот ни за что не даст забрать клинок без его согласия, даже во время аукциона он сам отдал его, чтобы поближе подобраться ко врагу. Но это случается; возможно, это прихвостни «Хисяку», возможно — другие противники правительства, но факт остается фактом. У них на руках оказывается нестабильный элемент, который то и дело пытается убить себя крайне экстравагантными способами, оправдываясь, что это во благо, у которого ни меча, ни собственного чародейства. Патовая ситуация, повторение того, что уже случилось три года назад. Потому в этот раз «Камунаби» действуют быстро — они не дают Тихиро и слова пикнуть, связывают его, а потом создают ему уже собственную золотую клетку, куда его помещают, очередной «ящик позора», только в этот раз — для сына Рокухиры Кунисигэ. Это тихое место на севере, похожее на небольшое поместье, по факту — крепость, в которую не вторгнуться, из которой не сбежать. Даже способность молодого Сазанами тут не сработает. Надсмотрщицей Тихиро назначают Хиюки. Она подозревает, что в этом замешан Азами. Азами всегда беспокоится о Тихиро, неудивительно — ведь он был близким другом Рокухиры Кунисигэ, он наверняка видел, как Тихиро взрослел. Для него он никогда не будет потенциально опасным преступником, он будет лишь сыном друга, которому не повезло, которого невзлюбила судьба. Случись эта кража клинка раньше, чем Хиюки увидела бы Тихиро на аукционе, где он глупо (но благородно) рисковал собственной жизнью ради блага других, она бы даже капли сочувствия по отношению к нему не проявила; но она знает, что Тихиро — неплохой в общем-то парень, пусть и слишком вспыльчивый. Она понимает это, а потому соглашается следить за ним — не из солидарности к Азами, но потому, что сама понимает, в каком тот отчаянии должен быть. Люди «Камунаби» относятся к нему с подозрением. Они не видят в нем своего спасителя (каким он может быть, ведь его план превосходен), лишь наглого мальчишку, который хочет забрать клинки себе. Но разве он не прав? В своем желании… Да, это нечестно по отношению к правительству, но он не собирается использовать их во зло. В этом смысле Хиюки проще довериться Тихиро, чем своему руководству. Она возглавляет охрану шестого «ящика позора» (истинная шестая темница так и не была создана, ведь владельца «Пронзающего Облака» убили, как первого, так и второго, а финального уже не стало — меч рассыпался в прах), но не бывает в этом месте каждый день. Обычно всем здесь заправляет Тафуку. Его способность хорошо подходит для экстренного спасения — он может запереть Тихиро в своем пространстве, и, пока враг будет крушить все снаружи, внутри они будут в безопасности. У нее нет времени, но Хиюки частенько катается на поезде, чтобы побывать здесь, чтобы навестить его, потому что Тихиро начинает напоминать волка, запертого в клетке, весь одичавший и злой. Он не контактирует с охраной, он мало ест, почти все время он проводит на тренировочном поле, разрубая бамбуковые манекены обычным клинком, и в этом сквозит отчаяние, безумие. Были ли такими другие владельцы клинков? Иногда Хиюки передает ему послания от его друзей. От Хакури, от Шаль. От светловолосого мужчины, который так и не называет свое имя. (наверное, он опасается, что Хиюки начнет копать на него информацию; он прав в своих подозрениях) … и все продолжает поиск мечей вместе с Хакури. Ей так жаль, что последнего не допускают внутрь. Они все еще боятся, что Тихиро ускользнет из их рук. Глупость, думается ей. Тихиро гораздо полезнее на свободе, даже без меча. Один раз он уже был без него, выкрутился, использовал рукоять «Пронзающего Облака». У него еще осталось целое лезвие. Но все они — рабы тех, у кого в руках власть, и потому Хиюки может лишь крепче сцепить зубы, злая, что не может ничем помочь в этой ситуации. Но она позволяет себе крохотные вольности, вроде писем, и ей кажется, что Тихиро благодарен. Просто это очень тяжело понять — он хорошо скрывает эмоции. И вот так продолжается уже несколько недель. Целый месяц. Для Тихиро это невыносимо. Она знает. На пороге золотой клетки она поднимает руки, когда к ней спрыгивают два чародея. Осмотр стандартный и быстрый, ее способность невозможно подделать, и потому весьма скоро ее пропускают внутрь. Хиюки быстрым шагом проходит по внутреннему двору, засыпанному снегом, мимо замерзшего пруда, где летом плавали карпы. Мимолетом она задерживает взгляд на застывшей воде, а затем поднимает голову на особняк, где всегда горит свет, не выключается ни на одну ночь. Это место берегут пуще зеницы ока, потому что, как ни крути, руководству все еще нужен Рокухира Тихиро — он слишком много знает. В доме намного теплее, и с облегчением она вздыхает и снимает с себя сначала сапоги, а потом куртку. Стряхивает с волос снег. Как же хорошо наконец-то очутиться в тепле!.. Несмотря на то, что ее всегда греет Рикуо, Хиюки все еще ненавидит холод. Он пробирает до костей, вынуждает ее вспомнить, что всегда найдется сила противоположная ее чародейству. Но все это сейчас совершенно неважно; потирая руки, пытаясь согреть ладони, она поднимается на самый верхний этаж. Обычно охрана стоит за окнами и дверью, но она отдает им приказ пойти отдохнуть, потому что ей предстоит долгий разговор с Тихиро, и им нет смысла тратить тут время — если что, она его защитит. Помещение напоминает комнату в европейском стиле: тут есть камин, который сейчас горит ярким пламенем, столь родным для нее; напротив него, будто в «яме», расположены диваны. Кажется, в соседней комнате есть нормальная постель, но Хиюки ни разу не видела, чтобы Тихиро ею воспользовался. Насколько она знает, он всегда спит в этом месте, в этом гостевом уголке, но причин этому она назвать не может — сам же он не признается, лишь качает головой. Такой упрямый. Он и сейчас это делает — лежит на одном из диванов, завернувшись в одеяло. Со спины не сказать, спит ли он. Хиюки все равно. Она на цыпочках подкрадывается к нему, а потом, не дожидаясь реакции, запускает ему руки под одеяло, касаясь ледяными пальцами теплой кожи, пробегается совсем чуть-чуть. Реакция не заставляет себя ждать — Тихиро орет и пытается брыкнуться, но Хиюки наваливается на него сверху, и вдвоем они катятся на пол, где она нависает над ним. Одеяло спадает с плеч, Хиюки же упирается руками в пол, чтобы не свалиться на него. Тихиро лежит прямо под ней — тяжело дышит, майка смялась, обнажая его торс, а сам он выглядит взбешенным и взъерошенным одновременно, смотрит ей прямо в глаза. Они молчат пару секунд, прежде чем настороженность из его взгляда пропадает, а сам он раздраженно щерится. — Грабли свои загребущие убрала. — А че, не нравится? Завизжал, как девчонка. — Ты ведь могла нагреть руки. У тебя есть Рикуо. Все-то он знает. Хиюки наклоняется ближе и упирается лбом в его лоб. — Ага. Могла. Но не захотела. — Засранка! — Да, я такая! Отвлечь от тоски его просто, Хиюки просто провоцирует его на злость. Это легко. Элементарно даже. Она думает, что Рокухира ей благодарен, просто не показывает этого, потому что рядом с ней он сбрасывает маски, видно по тому, как охотней он говорит, как расслабляются его плечи. Потому вместо того, чтобы подняться и помочь ему встать, Хиюки просто падает на него сверху, отчего Тихиро сдавленно выдыхает. — Тяжелая! — Не ври мне, Рокухира. — Слезь. У меня ребра болят. — У тебя?! Это мне на тебе неудобно лежать, потому что ты весь костлявый, — Хиюки щиплет его за бок, и Тихиро шикает. Они бьются лбами друг о друга, стонут от боли, и потом затихают. Но Хиюки решает добавить: — Нет, серьезно, не брыкайся. И не ври. У тебя отстойно выходит. Он раздраженно пыхтит, явно хочет возразить, но аргументов не находит, потому они просто лежат вместе. Продолжает трещать огонь на фоне; от него идет ощутимое тепло, и Хиюки начинает понимать, почему Тихиро спит только тут. Хорошее место, но все еще тюрьма — и Тихиро тут изнывает, она это чувствует. Несмотря на то, что он бездействует, она видит у него круги под глазами — он не может уснуть, потому что его пожирает вина за безделье. Хиюки прекрасно знает, что он регулярно пытается сбежать, потому это место — не только созданная лично для его защиты золотая клетка, но и для сдерживания. «Камунаби» не нужны проблемы со свободным магическим клинком в руках у «Хисяку». Но лежать без дела Хиюки быстро надоедает, потому она поднимается и садится рядом, дожидаясь Тихиро. Тот тоже садится, потирая плечо, и они смотрят друг на друга, пристально. Но Тихиро первым отводит взгляд. Он всегда проигрывает в их гляделках. Это потому что он ненавидит это место, оно терзает его. Хиюки в курсе. Кто бы подумал, что она начнет понимать Азами в своем желании одновременно усидеть на двух стульях: остаться в «Камунаби» и помочь Тихиро. Она смотрит на огонь. Потом — вновь на него. Удивительно, он носит майку с коротким рукавом. Хиюки впервые видит его руки — на левой множество шрамов, а правая совершенно чистая. Ах да. Ее же вернула Шаль. Она тянет руку и касается его ладони, правой, и подтверждает свою мысль. Кожа тут еще нежная. — Плохо спишь? Дерьмово выглядишь, дружище. Тихиро сначала не отвечает (наверняка ведь думает над отмазкой, засранец, он вечно все скрывает), но потом пожимает плечами и кивает. Хиюки цокает языком. Она не хочет подниматься на ноги, потому что Тихиро поднимется следом… и она окажется ниже, и ее это бесит. Только Тафуку позволено быть выше ее, потому что он очаровашка. Она поджимает под себя ноги и смотрит на Тихиро снисходительно. — Не ссы. Твои приятели работают над тем, чтобы найти меч. Как только мы его отыщем, все будет проще. Ты пробовал использовать свой фокус, который делал на аукционе? С удаленным контролем. — Да. Не сработало. — Отстойно… — Я не могу тут сидеть. Понимаешь? — он проводит ладонью по затылку и кусает губу, и Хиюки видит, насколько они искусаны. Он частенько так делает в последнее время, да? — Я просто трачу время! От меня было бы больше пользы в разведке! — Но если тебя убьют, все будет плохо. — Меня бы не убили, — самонадеянно отвечает Тихиро. Балбес. Хиюки не скрывает, как закатывает глаза. — Ага, но Уруха-сан все равно был под твоей защитой. Рокухира, блин, я все понимаю. Сидеть на месте реально бесит, я точно так же бесилась, когда меня не пустили разгромить аукцион. Но, типа… Это разумно. Ты нужен живым всем. Сечешь? — Ну так оставьте рядом со мной Хакури! Если что, спрячет в «Кладовке»! — А если его после этого убьют? У Сазанами нет запасного входа, как у его папаши. Ты понимаешь, что тебя ждет? — Хиюки чувствует, как начинает вскипать. Так всегда с Тихиро. Он балбес. — Ты либо умрешь вместе с ним, либо будешь медленно дохнуть от обезвоживания и голода в его подпространстве. Хочешь его подставить? На него же все охотятся будут. Тихиро хочет возразить, он всегда хочет сразу что-то сказать против, если его не устраивает (и если он доверяет человеку… или тот его взбесил, Хиюки обычно входит в обе категории), но не может подобрать нужных слов, и потому тут же давится своими аргументами. Потому он просто вновь качает головой и отворачивается к огню, и Хиюки наблюдает за тем, как всполохи пламени играют тенями на его лице, делая острые черты еще выразительней. Покуда он вечно настолько серьезный, легко забыть, что он на самом деле всего лишь восемнадцатилетний наглец, у которого шило в одном месте. Да уж, его хранитель с ним натерпелся, это точно. Спорить бесполезно. Тихиро понимает, что это сделано ради его же блага, но он не может сидеть без дела. Хиюки же думает, что ему просто нужно расслабиться — если она верно поняла из отчетов, он не сидел на месте примерно с того момента, как в первый раз столкнулся с тем парнем, что добыл себе «Пронзающее Облако». Это настоящее безумие. Если он так продолжит, то просто загоняет себя до смерти. Может, в этом и есть план «Хисяку»? — Тебе реально надо поспать. Воспользуйся возможностью и сделай перерыв. Не надо каждый день тренироваться. — Какое тебе дело? — огрызается Тихиро, и Хиюки хмурит тонкие брови. — Я беспокоюсь за тебя, Рокухира. И вот, его гнев гаснет, словно задутая свеча. Надо что-то сделать, раз уж она тут. Письма можно передать и потом, иначе он опять отвлечется. Хиюки вздыхает, понимая, что ее ненавистная проблема — разница в росте — сейчас станет слишком явной, потому что она без каблуков, но все равно встает на ноги и подхватывает с пола оброненное одеяло. Когда Тихиро встает рядом с ней, она накидывает плед на него сверху и вынуждает пригнуться, после чего упрямо смотрит в глаза. Это так глупо. Почему именно она должна ему все это говорить?.. Нет, серьезно, чем был занят Хакури? — Рокухира. Не беги впереди паровоза. Знаешь, как говорят? Хороший солдат — тот, кто знает, когда можно пофилонить. Иначе ты просто свихнешься или сдохнешь. А тебе еще всех «Хисяку» надо поубивать, ага. Не время для смерти. — Это кто такую глупость сказал? — Те, кто не сдох на войне и не стал героев в посмертии. Непреложная истина. Многие, кто сложил голову за благо родины, служили слишком хорошо. Хиюки и сама готова отдать жизнь за такое, но она все еще способна остановиться там, где это становится нерациональным; Тихиро же будто не понимает, когда нужно прекратить бежать. Это и правда станет причиной его гибели. Не враг, но он сам. Она думает немного, потом тянет его за собой, к дивану. — Идем. Не можешь уснуть сам, я тебе помогу. — Опять меня вырубишь? — Эй! Это было только один раз, и то, потому что там надо было выбраться из пространства Тафуку! Какой же он злопамятный! Хиюки опускается на диван и откидывается на спинку, устраиваясь поудобнее, залезает с ногами и вытягивает их, после чего манит к себе пальцем Тихиро, что смотрит на это с крайним неодобрением, но она видит — он просто смущен, у него покраснели кончики ушей. Он очень смешно стесняется. Но он все же следует к ней. Садится рядом, стараясь не задеть ее босых ног, потом, когда Хиюки призывно пихает его пяткой в бок, все же идет к ней. Он очень сдержанно реагирует на объятия, и у Хиюки появляется страстное желание обхватить его руками и ногами, чтобы он опять возмутился — нет, право слово, его очень весело бесить — но она сдерживается. Он ложится к ней на плечо, запрокидывает голову назад. Их взгляды пересекаются. Хиюки не моргает, когда вновь запускает руки к нему под одеяло, но в этот раз Тихиро только насмешливо фыркает. — У тебя пальцы потеплели. — Да? Вот блин… А я так надеялась, что ты опять будешь орать. — Обломись. — Сам обломись, пиписька! Они фыркают. Это становится абсурдным. Пальцы Хиюки же не отступают от своей цели, она запускает их под майку, гладит по торсу, ведет пальцем вниз, ощущая каждое ребро, каждую косточку. Рокухира Тихиро — это человек, что станет причиной собственной гибели. И ей так обидно, потому что она собственноручно топчет свое ошибочное первое впечатление о нем, но одна вещь из этого остается такой же — то, что он дурак. Он не должен умирать. Он борется за справедливость. Он ищет мирной жизни, которую у него отняли. Задача Хиюки, как агента «Камунаби» — вернуть ему эту самую счастливую мирную жизнь. Она сгребает его в объятия крепче. Иногда Тихиро напоминает кошку — прямо как сейчас. Просто принимает все, терпит. Но Хиюки знает, что ему не самом деле нравится. Потому что за маской удалого и опасного бойца скрывается юноша, что горюет по утраченному счастью. Если даже с Шаль и Хакури он ведет себя столь рискованно, то что же было в предыдущие три года?.. Страшно представить. Трещит огонь. За окном падает снег. Тишина. Только дыхание Тихиро над ухом. Хиюки сводит колени ближе, словно пытаясь сжать его в эти глупые объятия крепче. Она опускает голову и носом упирается ему в шею, теплую, пахнущую им. У Тихиро странный запах. Не крови, но будто металла и гари. Запах его прошлого, что, может, будет преследовать его до конца его дней. Но ей нравится запах огня. Огонь всегда был ее стихией. Он пахнет уютом. Домом. Чем-то, что Хиюки никогда не найдет. — Я привезла тебе еще писем. — Хорошо. — Скажи, если что-то нужно. Не стесняйся. За твои победы боссы хотя бы это тебе должны. — Спасибо. Но пока не нужно. — Точно? — она заглядывает ему в глаза. Кажется, Тихиро едва заметно улыбается. — Точно. — И мы все еще ищем меч, — Хиюки хмурится. Она наконец-то убирает руки из-под одеяла и обхватывает ими его плечи, совсем костлявые. Нет, не боец. Просто гончая. Будет бежать до края света, пока не свалится мертвым от усталости. — Не беспокойся. Мы его найдем. Я обещаю. — Спасибо, Хиюки. Он редко называет ее по имени… Черт, кажется, у нее горят от смущения уши. Хиюки так рада, что он не видит ее полностью, это только Тихиро должен смущаться! Да, верно! Но это все равно приятное чувство, будто они наконец налаживают мостики друг между другом. Тихиро убеждается, что она не просто палач по его голову, а Хиюки — что он, в общем-то, неплохой парень. И что она совсем не хочет, чтобы он умирал. Хорошие люди постоянно умирают. Злодеи торжествуют. Все должно быть наоборот. Она поднимает голову и смотрит идущий за окном снег. Эта ночь будет тихой. Кажется, Тихиро замечает ее взгляд, потому что она отвлекается от разрождающейся метели, услышав тихое: — Не уходи сразу. Побудь тут. Хорошо? — Хорошо… Тихиро. В ее руках он постепенно расслабляется, наконец предаваясь столь желанному сну, и фальшивая маска отчужденного убийцы окончательно трескается, обнажая перед ней нутро доброго и отчаянного человека. Говорят, во сне можно увидеть истину. Сейчас же Хиюки видит то, что давно поняла. Никакой Тихиро не преступник, каким его пытаются клеймить руководители. Он просто человек, ищущий свое счастье. Хороший искренний человек. Она касается губами его шрама, и во сне Тихиро морщится, но не просыпается. Хиюки обдает старый рубец горячим дыханием, надеясь, что это согреет его, что это поможет вспомнить старые теплые деньки, когда Тихиро был просто сыном Рокухиры Кунисигэ, когда на нем не висело бремя охоты за шестью мечами. Он перестает хмурить брови. Морщинки на его лице наконец-то разглаживаются. Хиюки вновь смотрит на то, как за окном парят снежные хлопья. Ее мир был тесен и узок, словно тоннель, где единым ответом на все являлось слово руководства. Но теперь она встретила Тихиро, что показал ей, что не всегда их мнение верно. Порой ищейка должна найти собственный путь. Должна найти своего человека. Помочь отыскать ему свой счастливый конец. И она проследит, чтобы эта история закончилась хорошо. Не ради страны, не ради нее самой, но ради блага человека, который этого заслужил. Продолжает гореть огонь, с тихим треском пожирая уголь. Хиюки прикрывает глаза тоже, чувствуя приятное тепло рядом, которое так не хочется отпускать.