Последний прайм-тайм

      — Ну и где же мой чёртов братец со своей шайкой подколодных змей? Мстители, мать их… — распаляясь с каждой секундой, на полный зал людей голосил «Смазливый Ублюдок» Кросс в микрофон. — Эти борцы за справедливость не забыли, что я должен размазать одного из них сегодня?       В ответ на свои вопли он, как в любую другую неделю года, слышал хор тысяч разгневанных голосов. Свист, визг, уканье и оканье — такая же часть его работы, как и непосредственно схватки на канвасе. И переполненная презрением и гневом речь, и кружение недовольного «хила»* по рингу, и торжественный выход народного героя «Хладнокровного Кори».       Чёрная кожаная жилетка с белым крестом на спине взмывала за руками. Со лба по линии коротких светлых волос, от активных угрожающих взмахов в толпу, струился пот.       — Кори, мне плевать, одни у нас мамаша с папашей, или нет. Если ты, жалкий трус, не появишься здесь к концу «Файрлайна», то я уничтожу тебя в любое другое время дня и ночи, где бы ты ни был! Время пошло…       Под ещё более гулкое, злобное улюлюканье «Претти Бастард» удалился в подтрибунку.       

***

      «Половины «Полуночных Мстителей» больше нет» — главный заголовок всех профильных газет и таблоидов двухгодовалой давности, ровно до месяца и дня публикации. Тот день 1997-го Рашид помнит как вчера. Ночь эфира «Дабью-Эй-Дабью Мондэй Найт Файрлайн», открывавший очередную веху противостояния с главным еженедельным шоу компании-конкурента, по соседнему в сетке вещания кабельному каналу. Последний «понедельничник» в году, по итогам которого девяносто седьмой финансовый год оставался за WAW, вне зависимости от результатов крайнего эфира.       Ключевым поединком вечера обещал быть бой под афишей «один-на-один»: Харви Кросс против Кори Кросса. Но на арене появился только Харви. А «Хладнокровный» из братьев не приехал ни ко времени, ни с опозданием. Вместо того, чтобы рвать и метать, покрывая подчинённых голой руганью, мистер Мёрдок тотчас позвонил и на ресепшн отеля пропавшего, и в городской отдел полиции. Чутьё подсказывало ему — дело здесь не в безответственном отношении к рабочим обязательствам.       Пришедшим на место офицерам, при поддержке парамедиков, оставалось констатировать неумолимое и принять тяжёлую ношу звонка брату… А детали случившегося и дальнейшие события — это уже предмет тех самых печатных статей. Малым будет сказать, что промоушен попал под внутреннее расследование материнской компании, а коллеги Кори были опустошены. Все их мысли были с Кроссами. В частности, мысли и чувства Рашида, приходившегося семье близким другом.       Воспоминания пронеслись, как список новогодних хаус-шоу*. На домашнем телефоне набраны цифры дома через несколько кварталов.       — Харв, дружище, с Рождеством тебя ещё раз! — улыбка озарила лицо Рашида, только по ту сторону провода раздалось дежурное «Харви слушает».       — Рашид, мой дорогой друг! Спасибо, тебя тоже с праздником, — профессиональный холодок сменился дружеским радушием в ту же секунду. — Через два дня всё в силе?       — Конечно, мы с Шоной и нашим сорванцом обязательно придём. Как твои домашние?       — В порядке, спасибо. Мои мелкие в этом году даже ничего сезонного не подхватили.       Моментом показались двадцать минут непринуждённого диалога о грядущем празднике. Да и не только о нём — о детях, о жёнах, о последних футбольных матчах «Теннесси». Всё, кроме главного, о чём вспоминать хотелось меньше всего. Харви словно предчувствовал, о чём хотел спросить Рашид.       — Дайна с мальчиками тоже придут. — Кросс прервал неловкий момент тишины.       — Здорово, здорово… Вы ведь уже были у…       — Да, утром.       — Как семья Кори?       — Тяжело. Я Ди к плечу прижимаю, а у самого глаза на мокром месте. Шерил ребят отвлекает, как может. Тяжело.       Пауза снова их разделила. Как думалось Рашиду, Харви не хотел выворачивать душу наизнанку, а сам он не мог добавить ничего о Кори, что не звучало бы фальшиво или натужно. Не спустя два года.       — Ты знаешь, Харви, что если нужна какая-то помощь, то ты всегда можешь на меня рассчитывать. — чуть более громко, но всё так же размеренно заключает Рашид.       — Благодарю, Раш. За всё. Я ценю это, друг, — Кори кивает, что становится очевидным даже по телефону. — Да знаешь, мы-то мужаемся. Трагедии сближают людей, а мы, как никак, семья… Я за Мэтта что-то переживаю. Позвони-ка ему, как время будет, ладно?       Мэттью Майлс. Пожалуй, самый близкий человек для Кори после семьи. Куда ближе Рашида, который был вхож в чужой дом, как и его жена и сын. Такова была степень близости Майлса и старшего Кросса. «Обвинитель» WAW всегда был не очень общительным и открытым человеком, если это не касалось его хороших товарищей, а после ухода лучшего друга совсем замкнулся в себе. На семью, в его случае, надеяться было бессмысленно — жена, с которой они, по словам Харви, были как кошка с собакой, больше с ним не живёт. Детей у Мэтта к тридцати трём ещё не было.       — Понял, Харв. Я наберу Мэттью сегодня же. Взаправду не помню, когда он в последний раз проронил хоть слово не по сценарию.       

***

      — Кто это? — негромко зашипело в трубке через несколько секунд после дозвона.       — Хэй, Мэтт… Это Рашид.       - А-а… Здравствуй, Раш, рад слышать. Хотел чего-то?       Мэттью звучал предельно лаконично и скромно, как и всегда. Но и так, будто разговор был для него работой, которую просто нужно выполнить. Уилсон не мог обвинить его в грубости или пренебрежении. Но чётко мог чувствовать, словно тянет из Майлса что-то личное клещами.       Быть может, он действительно был рад услышать старого товарища, с которым не виделся в неформальной обстановке который месяц, а может играл эту роль так же, как и на ринге. В любом случае, по его голосу нельзя было сказать наверняка.       — Да нет, просто поболтать.       После очередной недолгой паузы, как ни странно, Рашид почувствовал, как напряжение спало.       — Ясно, — короткий хмык выдал Уилсону мимолётную улыбку, проскочившую на лице Мэтта. — Давно мы не созванивались не по работе.       — Да, давненько… Слушай, Харви сказал, что пригласил тебя отметить Новый год. Ты придёшь? Там все наши будут, я тоже приду.       — Посмотрим. Наверное, я буду занят в этот день. Мне не кажется, что я там буду кстати.       Теперь уже Рашид выдерживает время, чтобы найти нужные слова.       — Приходи, Мэтт. Не хочу настаивать или лезть к тебе в душу, просто знай, что я буду рад тебя видеть, ладно? Выпьем, как раньше, поговорим…       — Ладно. Выпьем, так выпьем. Извини, у меня есть ещё пара дел, которые я не закончил, так что поговорим ещё как-нибудь потом. — человек по ту сторону стремительно сводит к окончанию диалог, и так едва продлившийся с несколько минут.       — Всё в порядке, приятель? — заискивает Рашид с осторожностью, в надежде услышать хоть что-то утверждающее.       — Да. Не бери в голову, я просто устал. Пока, Раш.       Гудки. Тон, на котором окончился разговор, Рашиду не понравился совсем. А когда в ответ на ряд последовавших Мэтту через время вызовов в ответ пришла неуклонная тишина, стало ясно как день, что всё не в порядке.       Уилсон помнил их последний разговор с Кори перед тем, как он покинул их. Помнил, что они тоже планировали встретиться после новогодних праздников, и как следует налечь на пивко. Шутили, обсуждая планы на будущее и самодурство сценаристов. А потом день, и нет человека. Кори не сделал этого специально… во всяком случае, так думали Рашид и Харви. Но что-то в его глазах, ещё тогда непонятное жизнерадостному семьянину, тенью легло на всё, что говорил Кросс. Счастливые люди не уходят от остановки сердца в тридцать пять. С превышением всех возможных гормонов в десятки раз в сравнении с нормой обывателя.

«Харви, Мэтт не берёт трубу. Я выехал к нему, давай тоже сюда. Пулей давай, мужик!»

      Квартал за кварталом, адрес за адресом Рашид мчал по нэшвилльскому пригороду, всеми словами ругая себя за глупость. Вычленить нужный дом даже среди бескрайней субурбии для коренного жителя города вышло легко. Несмотря на то, что голову сжимала и разжимала, будто тисками, большая тревога. Уилсон сжимал руль мёртвой хваткой, про себя умоляя Бога, чтобы его паранойя оказалась простой паранойей. И пусть он будет хоть десять раз идиотом в глазах Мэтта и Харви. Пусть будет, но с обоими живыми друзьями.       Рашид одним манёвром остановил машину на лужайке Майлса и вылез, пулей принявшись колотить в дверь и звонить в звонок.       — Мэтт, Мэтт! Мэтт, чёрт тебя дери! Открой дверь. Открой мне дверь! — басил на всю улицу мужчина ростом под два метра, крича, как маленький мальчик.       Столкнувшись с безразличием картонных стен в ответ на яростный напор, Рашид, пооглянувшись для перестраховки, что было сил приложился к двери плечом. Ещё раз, два, пять… пока та, наконец, не сорвалась, дав Уилсону провалиться в коридор. Он пантерой вскочил обратно, понёсшись в первую дверь внутри дома, которую увидел. Гостиная, напоминавшая скорее домашний тренажёрный зал.       Здесь он и нашёл его. Длинные, прямые чёрные волосы разлохмачены во все стороны, а неподъёмный стан великана неподвижен. Если не присматриваться, то можно было бы подумать, что просто спит. Но дыхание такое слабое, что едва доставало лица Рашида, когда он попытался его обнаружить.       — Мэтт, Мэтт… Сука! , — рестлер бил распластавшегося на коврике человека по щекам, другой рукой набирая скорую. — Не смей, не сейчас…       Пока нагрянувший без предупреждения коллега Майлса спешно надиктовывал адрес в мобильный, веки спасаемого разомкнулись, и пара впалых глаз по касательной провела взгляд до лица Рашида, после чего голова завалилась на бок.       — Прости. — шевелились губы в пародии на речь.       — Зачем, дружище, зачем? — бросил телефон мужчина, добившись от службы спасения необходимого.       — Не поймёшь. — сам Мэтти жмурился от света, силясь сказать что-то длиннее. Но не получилось.       

***

      Пока медики наперебой с Харви мчали в сторону дома, где непоправимое почти случилось с ещё одной звездой про-рестлинга, Рашид обнимал за плечи вырвавшего несколько раз товарища.       — Обезбол… Я пил пейнкиллеры. — прорезáлся голос Мэттью.       — И бухлом запивал? — сжалась большая ладонь на чужой руке.       — Прости… Прости, прости. Я идиот.       — Это я идиот. — сердце Рашида упало в пятки, стоило вспомнить ему, каким он нашёл товарища. Он опустил голову.       Пришлось набраться смелости, чтобы добавить ещë что-то к и без того исчерпывающему заключению.       — Мэтт, я знаю, что я не лучший друг. Я знаю, что мне не понять, но ради всего святого… Просто поговори. Излей ты душу.       — Да я знаю.       — И почему не сделал?       — Не могу объяснить.       Губы тряслись у обоих. У одного — от шока, у другого — от страха. Но лучше сделать что-то поздно, чем никогда.       — Когда Кори ушëл… Я винил себя, что не остановил его, — задвигался рот Мэтта. — Он жрал химию в конских количествах. Там даже для меня было бы чересчур, а с его-то ростом… И говорить бессмысленно.       — Все мы этом виноваты. Но и никто, одновременно. Это был его выбор, не твой. — Уилсон сверлил взглядом дверь, которую он до этого вышиб плечом.       — Когда это делает человек, который тебе как брат…       — Я знаю. Но мы должны продолжать жить, несмотря ни на что. Кори не этого бы хотел, понимаешь?       — Понимаю. — следует ожидаемый ответ.       — Когда я был маленький, Бронкс горел каждый день. Горел дотла, никакие бригады не успевали. Ехали со всего Нью-Йорка. Столько судеб поломано, столько безвозвратно утеряно. Я лично знал людей, потерявших там всë. Но мы выдержали. Как раньше уже не будет, но всë образуется, слышишь меня? — впервые посмотрел в глаза человека, которого вытащил на полпути отсюда.       — Спасибо, Рашид. Спасибо. — всë, что нашёл способным произнести Мэттью.