Леденящий взор свободы

      Слова матери врезались в память Вари раскаленным клеймом, и недавний вихрь радостных эмоций вмиг развеялся, уступив место оглушающему непониманию и отчаянию, что поглощало ее с головой. Она все еще смотрела на закрытую дверь, от которой исходил ощутимый отпечаток материнской магии. То, что раньше было источником вдохновения, теперь вызывало тошноту, ком подкатывал к горлу с каждым вздохом. Тело, словно спасаясь от невидимой угрозы, прижалось к прохладному оконному стеклу, и Варя почувствовала, как на смену оцепенению приходит дрожь. В голове роились тысячи вопросов, требующих ответа: "Почему? Зачем? По какой причине?" Но главный вопрос мучил больше всего: "Из-за кого?" Перед уходом ей померещилось, будто на лице матери мелькнул чей-то силуэт, смутно напоминавший… Влада! Владислава Морока! Варя знала, что мать не питает симпатии к магу, но чтобы ее лицо исказилось до такой степени при упоминании его имени – такого никогда не было. И почему именно Ветерок? Разве он не бастард? Или она чего-то не знает? От этих мыслей голова шла кругом.       Обессиленно упав на кровать, принцесса устремила взгляд в потолок. Раньше мысль о замужестве с Ветерком вознесла бы ее на седьмое небо от счастья, но сейчас… сейчас ее сердце принадлежало совсем другому. Как бы тяжело ни было в этом признаваться. Щеки волшебницы ветров вспыхнули румянцем, и она тихо, едва слышно, прошептала:       – Мне нравится Владислав Морок… – От этих слов сердце бешено заколотилось, а по телу пробежала дрожь, словно температура подскочила до сорока. – Невыносимо… Девушка прижала подушку к лицу и забилась ногами по матрасу. Чувства, которые охватили её, были совершенно иными, нежели те, которые она испытывала, когда ей нравился Ветерок. Он отличался от Короля Морока всем, словно они были двумя разными сторонами одной и той же монеты. Этот мягкий и милый парень занимал в сердце принцессы весьма значительное место, но внезапно отдалился, словно понимал, что она не принадлежит ему, а позже и вовсе исчез. Варвара задавала слугам вопросы о нём, но те лишь пожимали плечами или сообщали, что его сослали. В такие моменты ей было невыносимо скучно... Вдруг, словно от удара током, она встала, всё ещё держа подушку в руках, и в голове проскочила мысль, о которой она никогда не задумывалась.       — Я использовала Ветерка? — её взгляд метнулся на плюшевого мишку, который он подарил ей на четырнадцатилетие.       Девичий мозг стал вспоминать все моменты, проведённые с ним: как он возил её по речке, бережно прикрывая голову зонтиком от палящего солнца, или как получил выговор от матушки, когда она в первый раз сбежала из дома. Во всех этих ситуациях она воспринимала действия парня как должное, словно было решено, что он всегда будет просто так о ней заботиться. Он был тем, с кем до невозможности удобно.       Варвара снова упала на мягкие подушки.       — А Влад? — её сердце застучало, словно готово было выпрыгнуть из груди лишь от одного упоминания его имени. — Даже немного страшно, — прошептала Варя. — Неужели любовь и правда такая?       Принцесса погрузилась в чувства, которые испытывала сейчас: неожиданное и спонтанное желание, совершенно не свойственное её характеру — просто взять и обнять его. Крепко, словно он был единственным живым человеком в её мире. Она хотела потянуться к его щеке, взглянуть в эти бездонные голубые глаза и утонуть в их глубине, не боясь захлебнуться или потеряться. И наконец, коснуться его губ — неважно, будет ли это жаркий или нежный поцелуй, ведь от такого мужчины в конечном итоге можно ожидать гамму эмоций. Она воображала, как её пальцы плавно спускались вниз по сильной груди, оставляя огненные следы. От смелых и непристойных мыслей на щеках принцессы появлялся красный оттенок, который усиливался с каждым новым желанием все больше и больше.

***

Тёплый, совсем непривычный для этого времени года луч солнца упал на закрытое веко принцессы, которая лежала на большой и надёжной руке своего молодого человека. Лицо волшебницы повернулось к нему, и он мирно спал, глядя на голубое небо. Его спокойное и умиротворённое выражение было таково, что волшебнице казалось, что она никогда не встречала более красивого и совершенного создания. Губы принцессы дрогнули, она коснулась тонким бледным пальцем носа юноши. Он, поморщив нос, сонно приоткрыл глаза и взглянул на свою любовь, полные нежности и привязанности.       — Нравится? — спросил парень низким голосом.       — Ты? — ласково проговорила волшебница.       — А есть кто-то ещё? — он чуть приподнялся над ней, нависнув.       — Никогда.       После этих слов она нежно поцеловала его в губы, обхватив руками его шею, словно создавая огромный кокон. Он ответил ей с такой же нежностью и обожанием, словно на этой земле не существовало никого, кроме неё, его Снежки.       — Молодой господин. — Раздался грубый мужской голос. Ю Снежка мгновенно отстранила парня, покрывшись ярким румянцем. Волшебник посмотрел на нарушителя спокойствия тяжёлым, но покорным взглядом, понимая, что если пришёл дворецкий, значит, его зовут родители. Он поднялся, чтобы встать с ним на одном уровне, и, поправляя свой внешний вид, сказал:       — Чем обязан моим дорогим родителям?       — Люблю, когда вы, молодой господин, не выставляете себя дураком.       — Я люблю позлить вас и мою дорогую матушку с отцом. Хобби у меня такое, — произнёс Эндимион, скорчив самодовольную мину.       — Пройдёмте со мной. И вы, молодая леди, тоже можете пройти с нами, — обратился дворецкий к тихо стоящей принцессе, которая смущённо задержалась неподалёку.       Снежка, чуть вздрогнув, подняла покрасневшее лицо и просто кивнула. В этот момент она почувствовала, как рука волшебника коснулась её. Глаза цвета ясного голубого неба встретились с мерцающими золотыми, в которых читалась поддержка и нерушимая любовь. Пара в сопровождении дворецкого направилась в гостиную, где сидели родители принца и незнакомая для юной волшебницы девушка, которая, как ей стало понятно, была довольно близка к Эндимиону. Рука, держащая её, напряглась, и Снежка непонимающе и чуть испуганно посмотрела на своего молодого человека. Он, в свою очередь, смотрел с неприязнью и, казалось, со смирением на своих родителей.       — Энди, дорогой, подойди, — спокойно произнесла мать волшебника.       Парень сжал руку девушки, словно пытаясь сказать ей: «Это ничего не значит! Не верь!» После этого отпустил её и подошёл к родителям. Снежка стояла и смотрела на них, не понимая или, возможно, не желая понимать, что происходит. Казалось, что одним своим присутствием родители разрушали ту идиллию, то спокойствие, которое царило между ними всего несколько минут назад.       — Дорогой, я надеюсь, ты помнишь Юнсу? — с тёплой улыбкой обратилась мать к девушке, сидящей на соседнем диване.       — Помню, матушка, — тихо и формально произнёс Эндимион.       — Так иди и присядь рядом с ней, — с той же улыбкой и восхищением воскликнула дама.       Волшебник, стиснув зубы чуть ли не до скрипа и сжав руки в кулаки, бросил на Снежку взгляд, как бы говоря: «Прости». Он прошёл и сел рядом с Юнсой, а принцесса Луны в ту же секунду прижалась к нему, ухватившись за его руку. Снежка осталась стоять у входа в гостиную, переваривая увиденное, словно её окатили ледяным потоком. Уголки губ предательски задрожали, но гордость принцессы, нет, бедующей королевы Морозного царства, не позволяла ей падать и унижаться перед ними. А сердце так и просило упасть на пол и разрыдаться, как маленький ребёнок.       — Какая прекрасная пара! Неправда ли, дорогой? — обратилась королева к своему мужу.       Девушка стояла, дрожащая от унижения, которому она сейчас подвергалась, и её самообладание и гордость начали рушиться, словно стены, построенные из песка. Предательство и жгучая обида накатывали, как волна, поглощая на дно морское. Любовь, в которую она верила и которой надеялась, была обречена. Семья, в которой должны были царить счастье и радость, разрушилась в один миг, как хрупкое стекло, разлетевшееся на осколки, и как воздушный замок, рухнувший под напором ветра. — А! Снежка, скажи же, разве вы не прекрасная пара? Верно? — последнее слово она произнесла с таким акцентом, что волшебница ощутила, как их мимолетная сказка любви разрушается под гнётом реальности.       Снежка смотрела на неё с уже окутывающей пеленой слёз, но, удивляясь самой себе, произнесла твёрдым и спокойным голосом. Последние остатки гордости и самообладания формировали на её лице величественное и гордое выражение с лёгкой улыбкой:       — Да, королева. Её взгляд упал на парня, который смотрел на неё с сожалением и потерянной надеждой. Легкий смешок вырвался у принцессы.       — Поздравляю вас, — произнесла она, мило улыбаясь.       — Спасибо, — мелодично и слегка пискляво отозвалась Юнса, всё ещё прижимаясь к Эндимиону.       — Я пойду, не буду мешать вашей семейной идиллии.       Снежка поклонилась и направилась к выходу. Снаружи она выглядела твердой и спокойной, словно ничего не произошло. Будто Эндимион не был всей любовью её жизни, и она не мечтала провести с ним ни в горе, ни в радости. Внутри же бушевали эмоции, прорываясь через плотину, которую она выстроила. Сделав шаг за порог дворца, она услышала глухой стук колен о твёрдый асфальт и оборванный всхлип. Горло сжало от комка слёз, который она сдерживала.       — Люблю тебя… Эндимион.       Глухой стук каблуков раздался по каменной кладке, и к сидящей на коленях девушке подошёл мужчина средних лет. Она находилась как будто в прострации: ни видела, ни слышала никого. Он тяжело вздохнул и, сняв с себя пиджак, накинул его на её подрагивающие плечи. Голова принцессы поднялась, и её заплаканные глаза встретились со взглядом старца, который повидал на своём веку многое.       — Госпожа Снежана, я вызову вам карету, — произнёс он, протянув ей свою морщинистую руку.       — Да, конечно… — ответила она, приняв его помощь.       Дворецкий махнул рукой парню, стоящему у входа в дворец. Тот кивнул и скрылся в сторону конюшни семьи Золоторевых. Спустя некоторое время к паре, которая стояла в неловком молчании, подъехал кучер на пассажирской карете. Дворецкий подошёл к девушке и открыл ей дверь, приглашая сесть. Она послушно села внутрь, отдав ему его пиджак. Карета отъехала, а на глазах принцессы прокатились беззвучные слёзы.

***

Камень с громким звоном попал прямо в цель — окно второго этажа, принадлежавшего принцессе природы. Молодой парень стоял внизу и наблюдал за тем, как окно, обвито зелеными лозами, медленно открывается, и из него выглядывает Маша. Она посмотрела на Алекса, который, похоже, забыл, как разговаривать. Волшебница поправила свои очки и, наклонив локоть на подоконник, произнесла с лёгким пренебрежением:       — Чего тебе, собачка Морока?       — Что? Собачка?! — воскликнул Алекс, ощущая, как всё первое смущение и неловкость улетучились, уступая место желанию доказать обратное. Он сжал кулаки и внимательно посмотрел на неё. Глаза цвета меда блестели на солнце, а русые волосы развевались на ветру.       — С чего ты вообще решила, что я его собачка?       — Где Морок, там и ты. Что мне еще думать, а? — с лукавой улыбкой ответила она, явно поддразнивая рыцаря.       — Он мой друг, а друзья должны быть вместе, разве нет? — произнёс Алекс, почесывая затылок.       Она улыбнулась в ответ, глядя на него с тем же прищуром, и чуть больше высунулась из окна.       — Так зачем ты явился?       — Пошли на свидание. Девушка вздрогнула, чуть не выпав из окна от его слов. Спокойный тон Алекса резко контрастировал с его чуть возбужденным и нервным голосом, когда он пришёл, и это заставляло верить в искренность его намерений. Щёки Маши тут же покрылись румянцем, а пальцы крепко сжали оконную раму. Она опустила взгляд на парня, который пристально смотрел на неё. В его больших, неподобающе больших для юноши глазах отражалась решимость и стойкость.       Маша со слегка покачивающейся головой заправила волосы за ухо и произнесла:       — Не могу. У меня занятие.       Она уже собиралась закрыть окно, осознавая, что между ними лежат разные миры, и не желая давать ложные надежды или ранить сердца — своё и его. Но когда она потянулась к ручке окна, то вдруг вздрогнула, отшатнувшись и чуть не потеряв равновесие. Перед ней в считанные секунды появился Алекс, удерживаясь за выступы оконной рамки обеими руками. Его взгляд был таким же спокойным и стойким, хотя в его сердце бушевало желание взять Машу на руки и унести далеко-далеко. Алекс сел на подоконник, и его взгляд стал почти умоляющим.       — Дай мне шанс.       — Зачем мне давать шанс тому, кто кроме шуток ничего мне не даст? — ответила она, скрестив руки на груди. Легкое платье цвета листвы колыхалось на ветру. Алекс смотрел на неё, закинув одну ногу на другую и слегка сжимая переносицу.       Принцесса старалась скрыть свое желание безоговорочно сказать «да». Честно говоря, этот парень покорил её сердце с самого начала. Странная легкая улыбка, сияющая на его губах, согревала её, наполняя теплом её чёрствое и серое сердце. Когда она поняла, что симпатия взаимна, была готова быть счастливой, но слова отца, которые он неустанно повторял, не давали ей согласиться на предложение парня.       Алекс же влюбился в Машу не с первого взгляда, даже не со второго. Наоборот, поначалу она его раздражала — очень сильно. Но после маленькой операции по спасению, увидев, как отважно она сражалась и как искусно подбирала слова, он был поражён. Красотой Маша не выделялась, но в тот момент, даже грязная и покрытая потом от усилий, раздражающаяся от любого слова Аленки, она стала самой красивой для него.       Алекс не видит решительности в её глазах, но отступать не собирается. Шаг. Ещё один. Он подходит к ней ближе, кладёт руки на её щеки и улыбается, любуясь её шоку и румянцу. Сердце стучит как бешеное, и единственное, что крутится в его голове: «Сейчас мне, вероятно, прилетит смачная пощечина», но это будет потом. А сейчас он безумно хочет её поцеловать. «Он хочет меня поцеловать? Серьёзно? Я должна его оттолкнуть и ударить… Но хочу ли я этого?» — метались мысли в голове принцессы. И вот наступил тот самый момент: губы парня коснулись губ девушки, сливаясь в нежном и чувственном поцелуе. Сердце Маши замерло, она осталась полностью обездвиженной — не от его действий, а от чувств, которые он вызывал в ней. Она даже не могла представить, что обычный поцелуй способен вызвать столько эмоций.       Её разум, который она всегда слушала безоговорочно, твердил: «Хватит! Оттолкни его! Ты всё равно не сможешь быть с ним!», но сейчас ей безумно хотелось поддаться бушующему сердцу.       Маша ответила на поцелуй, что вызвало удивление у Алекса и дало ему зелёный свет. Он шагнул вперёд, и вместе с ним шагнула и она. Принцесса природы села на кровать, продолжая целовать своего рыцаря. Он наклонился, чтобы не разрывать поцелуй, но в неловком движении задел её губу.       — А! — вскрикнула Маша.       Алекс отстранился, аккуратно ухватив её лицо своими ладонями. В его глазах всё ещё читалось нарастающее возбуждение, но также мелькало беспокойство.       — Чёрт, больно? — он провёл пальцем по её нижней губе.       — Нет, всё хорошо, — улыбнулась Маша, держа его за ладонь.       — Ты уверена?       В глазах парня она увидела лишь беспокойство и заботу, что дало ей силы принять решение.       — Я согласна.       — Что? На что ты согласна? — растерянно пробормотал Алекс, чуть занижая голос.       — Я согласна пойти на свидание.       

***

      - Я тебе сказала, хватит бегать за мной! — сжав ладони в кулаки, выкрикнула принцесса огня.       Она посмотрела на парня, стоящего напротив, держащего в руках букет цветов. Эмоции переполняли Аленку; этот юноша стал для неё второй тенью, буквально не оставляя её в покое. С тех пор, как она, движимая беспокойством, несколько раз навещала королевство Теней, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, начался её личный ад. Последнюю неделю этот молодой человек, в прямом смысле слова, преследует её. Сначала это казалось даже слегка милым — цветы, сладости и мелкие знаки внимания. Но теперь его поведение выглядело больше как помешательство.        Аленка поджала губы и схватила цветы из его рук. Первым порывом было ударить его этими цветами, но она всё же сдержалась, ведь воспитание принцессы всё ещё было у неё в крови. Вздернув букет, она выбросила его прочь, рявкнув:       — НЕ НУЖНЫ МНЕ ТВОИ ЦВЕТЫ!       Алена ожидала, что он обидится, рассердится и, в крайнем случае, почувствует, как его гордость мужчины была подорвана. Но то, что она увидела, повергло её в шок и в какой-то степени рассмешило. Парень стоял, раскрасневшись, с выражением полного восторга на лице, словно она только что вышвырнула его подарок, как кусок фекалий. Он поднёс ладонь к лицу, прикрывая безумную ухмылку, и подошёл к ней.       — Принцесса, вы восхитительны.       — Что? Ты псих? — чуть отступая, прокричала Аленка.       — Может, но я обезумел от любви к вам!       Она покраснела — то ли от смущения, то ли от злости, и, закрыв глаза, выпалила в надежде избавиться от назойливого поклонника. В её воображении идеальные отношения были другими: отец, обожающий мать, готовый сделать всё для её счастья, бегающий за ней словно верный щенок. Саша же был не таким; в его глазах было не доверие, а что-то другое, что она не хотела знать, ни о себе, ни о других.        — Принцесса, неужели вы боитесь меня? — наклонился к ней парень, словно пытаясь взять её на слабо.        — Что? Боюсь? Тебя? Да не в жизнь! — сказала она, наклонившись к нему с ответным вызовом, не собираясь уступать.       В его глазах блеснул победный огонёк; в его голове промелькнула мысль: «Неужели она попалась в мои сети? Да? Не верю». Хищно и соблазнительно, наклонив голову, он обратился к предмету своего вожделения:        — Так докажите мне это, принцесса.       — Как? — на мгновение засомневавшись, спросила Аленка.       — Поцелуйте меня.       Аленка в тот же момент покраснела, словно спелый помидор, и отшатнулась, скривив гримасу. Она уже хотела выкрикнуть: «Пошёл ты лесом!», но гордость и тот факт, как он ловко подловил её, закрыли её губы на прочный замок. Поджав губы, она опустила голову и, прокручивая в голове варианты, как не запятнать свою гордость, хитро вывернулась, уверенно подняв голову с ухмылкой:       — Да, легко, только разве не лучше будет в более укромном месте?       Аленка была на сто процентов уверена в своей победе, ведь они находились на лугу рядом с замком, и вокруг, кроме самого здания, не было места, где они могли бы остаться одни. Она посмотрела на него с улыбкой: «И что же ты будешь делать? А?» Принцесса сложила руки на груди, гордо вскинув голову.       В этот момент она почувствовала, как её ноги не касаются земли, и, подняв голову, увидела, как Саша поднимает её на руках.       — Что?! Куда?! Быстро на землю! — брыкаясь, закричала она.       — Будьте потише, моя принцесса, неужели вы хотите, чтобы все увидели нас? — лукаво посмотрел он на неё.       — Кх! — издав булькающий звук, она скрестила руки на груди и спрашивала,       — Куда ты меня несёшь?— Как куда, в укромное место.       — Что?! — снова вскрикнула Алена.       — Принцесса, мне вам рот зажать? Я знаю множество способов.       После его слов она притихла, щеки вспыхнули румянцем. Через несколько минут он привел ее в старую пещеру неподалеку от лужайки. Пещера была небольшой, но достаточно скрытой от посторонних глаз. Саша поставил Алену на пол и, нависая над ней, прижал к стене, заключив в плен своих рук, не оставляя ни единого шанса на бегство. Возвышаясь над ней, он слегка наклонился, чтобы оказаться с ней на одном уровне.       — Итак, принцесса, вы готовы к поцелую?       Она сглотнула, посмотрела на него, и, сохраняя показную стойкость и вызов, произнесла:       — Только поцелуй! И руки прочь!       — Да, моя принцесса.       Алена резко притянула его за грудки ближе и поцеловала, вкладывая в этот порыв всю свою страсть, всю неумелость первого поцелуя, и неукротимое желание не уступить этому наглому и странному парню.       Поцелуй был нескладным и одновременно обжигающе влажным, словно все соки ее рта готовы были излиться в его рот. Казалось, он изучал ее, позволяя ей показать все, на что она способна. Алена сильнее сжала его грудки, привставая на цыпочки и робко скользнув языком по его губе. Непокорная струйка слюны медленно потекла по его подбородку. Ее губы старательно, но неумело сминали его губы, настойчиво и с трепетом доказывая свое главенство.       Парень стоял с приоткрытыми глазами, наблюдая, как его маленькая и милая, но такая старательная принцесса пытается показать свою силу. И вот, вздохнув, он прижал ее к стене, положив локоть на стену над ее головой, перехватывая инициативу и заставляя ее вздрогнуть от неожиданности. Его язык очертил контур ее зубов, безмолвно требуя: "Открой рот". Она же, упрямо стиснув челюсти, не поддавалась. Он усмехнулся и, запустив руку в ее волосы, слегка оттянул прядь, в ответ на что услышал:       — А-а! — невольный вскрик вырвался из ее приоткрытых губ.       Он мгновенно воспользовался этим, проскальзывая языком внутрь, исследуя, присваивая ее рот себе, сплетая свой язык с ее, играя, подавляя ее волю. Парень почувствовал, как она судорожно сжала его рубашку, чуть ли не прожигая ее в своих ладонях. Едва заметно усмехнувшись, он слегка прикусил ее нижнюю губу и разорвал поцелуй с сочным звуком.       — Принцесса, вы сейчас так милы.       Он смотрел на ее разгоряченное лицо, на мокрые и припухшие губы.       — Заткнись, я все выполнила. Теперь отва… Мм!       Он снова поцеловал ее.

***

      Догорающие свечи, словно последние вздохи уходящего дня, озаряли обширную библиотеку королевства Теней, выхватывая из мрака бесчисленные тома, дремавшие на древних каменных полках. Молодой человек, облаченный в черные, просторные одеяния, бесшумно скользил вдоль стеллажей, его пальцы, словно зачарованные, перебирали корешки книг, выискивая ночное чтиво. Большая рука замерла, коснувшись потертого коричневого переплета, украшенного странными, словно памятными, символами. Влад бережно извлек книгу и принялся ее рассматривать. Внизу, словно клеймо времени, алели две подписи. Одна, начертанная изящным, витиеватым почерком, дышащим легкостью и грацией: «Дневник воспоминаний Арины Морок и…». Другая – тяжелая, выверенная, строгая, как и положено королевской руке: «Владимира Морока». Влад отшатнулся, чуть не выронив сокровище. Руки его задрожали, а в горле застрял ком, который он никак не мог проглотить. Неужели ему выпал шанс узнать о них хоть что-то? Забыв обо всем, он опустился в кожаное кресло и принялся жадно листать страницы.       Первое, что бросилось в глаза среди множества коротких зарисовок, в которых королева Арина тщетно пыталась озарить это мрачное место светом и красотой, было описание их первого совместного пикника.       «Начну с того, что погода в тот день была далека от идеальной. Солнце скрылось за тучами, а духота, оставшаяся от предыдущих палящих дней, отравляла этот долгожданный момент. Но главное – не погода и не еда, а возможность провести этот день с моим любимым мужем, который, кажется, что-то хочет добавить?»       «Да, хочу. Хочу попросить прощения у моей маленькой, хрупкой королевы за то, что не смог устроить наше свидание в более приятную погоду. Я весь пикник только и делал, что смотрел, как она обмахивается веером, пытаясь поймать хоть дуновение ветерка. Не раз возникало желание все отменить, но она упрямо стояла на своем.»       «Конечно, ведь если бы мы перенесли пикник, ты бы опять уехал на очередную осаду и пропадал бы месяцами. А так я могла наслаждаться твоими синими глазами и тонуть в них, ведь это ощущение привязанности и защиты – мое самое любимое.»       «Моя королева, писать такие откровения в дневнике, который рано или поздно попадет в руки нашему ребенку, не самая мудрая идея.»       «А мне кажется, что здесь им самое место! Где еще он или она поймут, где истинная любовь, а где наглая ложь и жажда власти? Так вот, мой дорогой сын или дочь, неважно, слушай свою мамочку, которая хочет научить тебя, как понять, что ты влюбился. Первое – при каждом взгляде на этого человека ты думаешь и мечтаешь, что вот он, твой идеал, как я в первые встречи с твоим отцом. Ты же помнишь это, Владимир?»       «Помню, но, дорогое мое дитя, это еще не совсем любовь. Твоя мама до сих пор живет в воздушных замках, где я – воплощение совершенства. Ты поймешь, что любишь, когда партнер станет обычным человеком, но самым дорогим на свете. Тем, кого ты защитишь в любой ситуации. Тем, для кого ты станешь опорой и…»       «…Самым уютным существом на всем белом свете! Запомни это, мое любимое дитя. Я и твой суровый на вид, но самый нежный внутри папа очень любим тебя.»       Дочитывая, Влад уже не мог сдержать разъедающую пустоту, разрастающуюся там, где раньше было сердце, и невыносимую боль, сковавшую грудь. И вдруг, словно спасительный луч в кромешной тьме, возник образ: вечно недовольная, сварливая девчонка, отчаянно пытающаяся доказать свою независимость. Вспомнились её роскошные каштановые волосы, мягкие, как шелк, и глаза – цвета фиалок, ставших для него символом надежды.       Влад осознал, что любовь пленила его, когда увидел её в ветхом домике старика. Она казалась такой потерянной, беззащитной и вместе с тем — живой, настоящей. Порыв укрыть её в стенах своего дворца был силён, но он понимал: этому нежному цветку нужна свобода, простор для вечной любви. Любовь не выбирает, к кому прийти сжигающей страстью, и Влад решил тайно оберегать её, дарить ей свет своей души, оставаясь незримым хранителем её цветущей жизни.       Морок опустил дневник на заплаканное лицо и глубоко вздохнул, смиряясь с тем, что уже не сбежать от чувств к этой его Колючке. Мысли о том, что этот мучительный процесс начинает приносить странное удовольствие, не раз проскальзывали в сознании, но он отчаянно гнал их прочь. Слишком она прекрасна, словно хрупкий цветок, для такого одинокого и израненного зверя, как он. Да, возможно, Морок труслив и жалок в своей нерешительности, но открыть ей свои чувства он не посмеет. Никогда.       Телефон, лежащий рядом, взорвался трелью звонка, вырвав его из омута мыслей. Подняв трубку, он услышал встревоженный, почти панический голос своего неугомонного приятеля:       – Влад! Дружище, твоя Варя… замуж выходит!       – Что?!       От былого спокойствия, от тщательно возведенной крепости равнодушия не осталось и следа. Ревность, словно дикий зверь, вырвалась на свободу, терзая душу. Страх, ледяными когтями, вцепился в сердце: его Колючка… уведут, отнимут. Его, и ничья больше.

***

      – Господин, я принесла вам еще одну, – пролепетала ведьма, протягивая мужчине склянку с зеленоватой, клубящейся субстанцией.       – Великолепно! Просто великолепно! – раскатился по пещере ликующий мужской смех, предвещая скорое освобождение и триумфальное возвращение к своим законным владениям. Смех этот был полон предвкушения и жажды мести, он эхом отдавался от сырых стен, обещая скорую бурю.