Writober 2024 (1-10)

«Проснись, а то сгоришь». Едва подавив пронзительный крик, Николай подорвался с кровати и заметался взглядом по кромешной тьме. Первые мгновения он вообще не понимал, где находится, какой сейчас день и даже месяц. Он медленно опустился обратно в постель и зажмурился, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить. Постепенно глаза привыкли к темноте, сердце немного успокоилось, и вспомнилась Диканька, вспомнилась его пыльная комната и скрипучая кровать, вспомнился лес, холод и серые пейзажи вокруг деревни, старая мельница, мёртвые девушки и Всадник… Действительность окутывала его со всех сторон, и вся её враждебность и жестокость заставляла желать поскорее снова забыться сном и не возвращаться сюда уже никогда. Гоголю хотелось успокоить себя тем, что через несколько часов наступит утро, и можно будет увидеться с Яковом Петровичем и обговорить с ним все насущные волнения. Но он понимал, что ничего этого не случится. Утро наступит, но Якова Петровича в нём не будет. Уже никогда не будет. «И всё из-за меня». Николай не сомневался, что, не засни он в ту злополучную ночь, всё было бы сейчас хорошо, и Гуро был бы с ним. Он ненавидел себя за это, не мог вынести воспоминания о той ночи, о тех снах и том ужасном пробуждении. Тогда ему впервые снился господин без носа. Гоголь отчаянно пытался понять, где он мог видеть этого человека, но на ум ничего не приходило, лишь мучительное необъяснимое чувство, что они уже знакомы. Теперь этот безносый приходил к нему в каждом сновидении, и Николай каждый раз невольно вспоминал тот пожар, Всадника и Гуро, чьи останки, наверное, уже довезли до Петербурга и собираются где-то схоронить… Всё потому что Николай позволил себе тогда заснуть. Если бы не Оксана, он бы даже не успел взглянуть на Гуро последний раз. Даже не узнал бы, как именно он погиб. Николаю мало что нравилось в Оксане, она вызывала в нём куда больше страха, чем доверия, но, пожалуй, ему следует быть ей благодарным хотя бы за этот маленький поступок. Пускай она бы, конечно, могла разбудить его куда раньше, но почему-то этого не сделала. Оксана тоже стала частым ночным гостем Николая, нравилось ему это или нет. Сейчас он даже не вздрогнул, когда вновь увидел её белое лицо в своём зеркале. Чёрные волосы мавки мокрыми нитями облепили её щёки, глаза смотрели на Гоголя заинтересованно и в то же время равнодушно к его страданиям. Его душевные метания всегда её развлекали, но не более. — Не спится тебе, Коленька? — слащаво прошептала утопленница. Гоголь зажмурился и помотал головой, пытаясь прийти в себя окончательно. Когда он открыл глаза, Оксана уже сидела перед ним на его постели, подобрав под себя ноги. — Мне показалось, или ты сегодня плакал? — с любопытством спросила она. Николай протёр пальцами глаза — они действительно оказались немного влажными. Оксана ласково провела по его щеке тыльной стороной ладони, и его пронзило могильным холодом. Девушка хихикнула и покачала головой. — Ну хватит тебе уже горевать по нему. У вас тут девицы помирают одна за другой, а то все о своём Гуро думаешь. Ты ж его и не знал толком, разве нет? — Оксана… пожалуйста… — Николай раздражённо отвёл её руку от своего лица. — Мне сейчас не до тебя. — Да тебе всегда не до меня, — отмахнулась мертвячка. Она распрямила ноги, закидывая их одну на другую. — Что мне теперь, в камышах ночи просиживать? Не каждый-то день с живым поболтать удаётся! — … Скоро ли солнце взойдёт? — Скоро-скоро, ты не бойся, Коля. Ложись да отдыхай. Никто тебя не съест. Гоголь закрыл лицо руками, тяжело дыша. Теперь ещё и голова ни стого ни с сего разболелась, поспать сегодня уже точно не выйдет. — Кто тебе снится? — услышал он голос мертвячки, в котором, что странно, не уловил её обычной игривости и насмешливости. — Я знаю, сны твои не простые. Если расскажешь, что тебя мучает, я, глядишь, помогу тебе чем смогу. Николай выпрямился и посомтрел в лицо Оксане. Её влажная кожа холодно поблёскивала в лунном свете. — Только если там всё про Гуро, тогда не рассказывай, — вдруг засмеялась она. — Хватило мне уже твоих любовных терзаний! — Оксана, да уйди уже отсюда наконец, — прошипел Гоголь. — Ладно-ладно, не буду я над тобой больше смеяться, — девушка провела рукой по его волосам. — Так что там? Расскажешь? — Ты… правда хочешь помочь?.. — недоверчиво спросил он. — Ну, а почему нет? Мы же теперь друзья, правда ведь? Николай ответил не сразу. Они с Оксаной недолго просидели в тишине, глядя друг на друга, пока он раздумывал над её словами, пытаясь бороться одновременно с жестокой головной болью и часто бьющимся сердцем. Он думал про пустые глаза безносого господина, которые смотрели ему в самую душу каждую мучительно тёмную ночь. Сможет ли Оксана дать ему ответ на терзающий вопрос? Сможет ли ответ дать хоть кто-то в этом свете? Гоголю казалось, что никто, кроме него самого, с этим не разберётся. Безносый, кем бы он ни являлся, сейчас был только его бременем, и поделиться им с кем-либо Николаю казалось слишком серьёзным шагом. — Прости, но, боюсь, я пока не могу тебе рассказать, — вздохнул Гоголь, отводя взгляд. Он уже приготовился выслушивать, как глубоко он её оскорбил, и всё же решился добавить: — Если ты позволишь, я расскажу тебе, но не сейчас… Сейчас я ещё не готов. Он не хотел смотреть на Оксану, но, если бы посмотрел, то точно бы удивился искренней обеспокоенности, окрасившей её белое лицо. Утопленница поджала губы, потирая пальцами свою худую шею. — Если я к тому времени не передумаю, — надменно овтетила она. — А пока — не хочешь как хочешь. — Спасибо… за понимание. Мавка в ответ лишь негромко хмыкнула, а через короткий миг уже выскользнула из его комнаты, мелькнув последний раз в зеркале. Николай снова остался в одиночестве. Болезненно морщась, он слез с кровати и поплёлся к приоткрытому окну. Сквозь облака с небес лился луный свет, отчего ночь уже не казалась такой непроглядной. Николай закрыл глаза, подаваясь лицом на встречу дуновению холодного ветерка. Скоро взойдёт солнце. Надо продолжать ждать.

***

Через считанные минуты утопленница уже сидела на берегу своей родной реки, обняв колени и наблюдая, как в тёмных водах плещутся и шепчутся между собой её подруги. Оксана раздумывала над странной скрытностью Николая и его таинственными снами. Почему он столько от неё умалчивает? Почему ничего не рассказывает? С другой стороны, она и сама была с ним не до конца честна. Она так и не рассказала ему, что не нашла Гуро среди мёртвых, а значит, тот пожар его всё-таки не убил. Где же на самом деле этот Гуро, Оксана, увы, не знала. Выжил ли он по чистой случайности или весь пожар был частью подстроенного плана — одному Чёрту известно. Оксана знала наверняка лишь то, что Яков Петрович явно многое скрывал от других, и его замыслы даже мертвячке разузнать не под силу. А значит, Коле и подавно незачем во всё это ввязываться. Пусть пока и дальше думает, что его любимый Гуро умер. Пусть помучается, зато, быть может, целее останется. Он, дурачок, и без того себя не бережёт.