Подшофе

***

Стримхата Дрейка. Веселье, баловство и множество стримеров, поддерживающих эту беззаботную атмосферу. Кажется, лучшего момента и быть не может, ведь так? Для зрителей может так и есть, но для некоторых личностей, что уже успели удалиться по комнатам, это было не совсем так. Честно, Руслан и Данила не особо соображали из-за напитков разных, влитых в себя за всё время дня рождения, поэтому смутно помнили, как они решили уйти от этой бурляще-кипящей «вечеринки» и типичного просмотра донатов, то и дело пересчитывая чужие деньги. Да и вообще, чем больше все выпивали, тем раздражительнее воспринимались окружающий шум и какая-то суета. Хотелось просто уже тихо посидеть и поговорить на какие либо личные темы, или посмеяться с очередных локальных шуток, которые не для лишних ушей, не для лишних глаз. В моменте они просто решили отойти и спокойно поговорить, обсудить спустя три года ссор всё, что за это время собственно и произошло. Из-за того, что оба уже пригубили, языки развязались у обоих ещё тогда, когда они были в общем холле, но не для диалогов ламповых, как бы им этого не хотелось. На любую попытку серьёзно поговорить, кто нибудь не сдерживался и вписывал в рассказ шутку чёрную да после в смехе на кресле расплывался. Одним словом они поговорят, но точно не сегодня. Точно не сейчас. Кашин вновь отошёл за выпивкой, как по возвращению в комнату услышал громкий хлопок, напрягший его. Углубляясь и следуя на звук, он заметил, сидевшего возле дивана на полу Тушенцова, который зажимал между ног бутылку с шампанским, что пенилось и не очень аккуратно стекало по ёмкости, согнулся и радовался тому, что наконец справился с пробкой.  Заметив Данилу, вставшего в проёме, Руслан аккуратно опустился на пол спиной, заведя запястье под поясницу, и немного выгнулся, придерживая горлышко рукой исписанной, в спине неудобно прогибался, то и дело конечность спрятанную поправлял и удобное положение спешил принять. Улегшись, он прикрыл веки и эксцентрично улыбнулся, медленно тазом двигать начиная. Бесстыдно смотрел в глаза, возвышающегося над ним и мягко говоря, удивленного рыжего, и параллельно продолжал тереться членом, слегка выпирающим сквозь джинсы, о стекло зелёное. Смущал поддатого, ничуть не меньше самого Руслана, Данилу, оторванного от реальности. У него самого бодяга токсичная в крови бурлит да мозг травит, отшибая критическое мышление и здравый смысл. А нижний лишь указательный и средний пальцы разводит да язык высовывает между ними, а после сгибает и средние фаланги демонстрирует. Дразнит что ли, не разберёшь. В этих стёбах друг над другом Данила должен был переиграть Руслана, он сразу понял это для себя.  Брови хмурит, но после, спускаясь на пол, расходиться в какой-то недоброй пьяной улыбке. Смотрит в глаза лежащего, а после взглядом горлышко, с пеной стекающей, обводит. Голову наклоняет, пузырьки слизывает языком влажным и тёплым, пальцы чужие с рисунками на фалангах аккуратно обводит, слюнявит, а после, возвратясь к горлышку, размыкает губы и вбирает самую верхушку в рот влажный, не прерывая зрительный контакт ни на минуту. Тушенцов вздохнул тяжело, пока лицезрел действие сие, и лицо его изменилось в недовольной гримасе и слегка покраснело. Руку с бутылки убрать захотелось, да в волосы рыжие запустить, погладить, сжать и… что-то задумался не о том.  А вообще, чужие провокации начинали напрягать и уже не казались такими беззаботными и шуточными, ибо член действительно укрепился в позиции и каждое поступательное движение уже было совсем не без последствий, а лишь отдавалось каким то тягучим удовольствием, от этого не очень приятным. Очень редкие глубокие вздохи становились чаще, рука всё чаще сжимала бутылку, да и Рус больше старался глаза закрывать, думать о чём то, но не о том, как Данила над ним издевается, глумится и совращает бессовестно. Выводит. Возбуждает.  Черт, а ведь на последнее он не рассчитывал даже в самом худшем исходе. Вернее, в худшем может и думал, но не рассчитывал на то, что такое действительно случиться с ним. Данила в это время следил за каждым отзвуком сверху, впитывал каждое действие и реакцию, мысленно довольствуясь результатом своих выходок. Он специально начал головой слегка двигать, немного щеки втягивать да и просто параллельно высасывать пенку из ёмкости, которая явно замедлилась в своём извержении, и аккуратно, неглубоко на горлышко насаживался.  Рус на пол голову опустил из-за побаливающей шеи и вытащил руку из-за спины, что уже затекла и ныла неприятно, давая шанс сбить весь настрой, но увы это было просто невыносимо и неэффективно, упираясь ей и крепко сжимая в кулаке. Лицо его красное, щеки горели, а веки закрыты были, что только ухудшало ситуацию, позволяя спокойно представлять то, как рыжий далеко не бутылку вылизывал, а явно вставший член мужчины. Хотелось бы толкнуться в жар узкого горла, на голову надавить и войти по самое основание, получая в ответ лишь влажное хлюпание и довольное мычание, отдающее вибрацией. Хотелось бы волосы медные меж пальцев пропустить, сжимать, оттягивать и собственный темп задавать, откровенно трахая чужой рот, горячий и мокрый. Хотелось бы увидеть доминантный взгляд голубых глаз что, даже не смотря на положение своё, пропуская орган по самые гланды, иногда давясь с непривычки и смаргивая подступающие капли слёз, сохранял невозмутимость и держал ситуацию в своих руках, доводя Руслана до конца. Стоп. О чём он только думает… Губы были приоткрыты, что позволяло тихим низким стонам всё таки пробираться наружу из разгоряченного нутра, продолжая льстить Даниле. Движения тазом стали чуть быстрее, хаотичнее, ширинка продолжала неприятно сдавливать, а рука с черепом крепко сомкнулась на ёмкости.  Рус промычал тихо, лопатками в пол упёрся и слегка прогнулся в пояснице, чувствуя приближение конца. Замедляясь, он снова посмотрел вниз, в чужое хитрое лицо. Данила, прикрывая глаза, последний раз взял в рот и наконец выпустил, облизывая губы и разрывая тонкую нить слюны, на что перед собой увидел легко подрагивающего, с прогнутой спиной, Руслана, что-то в моменте пролепетавшего… — Бляять… — он протянул гласную, вновь опуская голову на пол, переставая смотреть на друга, под конец роняя тихий стон. Кашин оценочно взглянул исподлобья на вздымающуюся грудь, восстанавливающую дыхание грузное, обратил внимание на мелкую дрожь, а затем спустился взглядом вниз по телу и заметил явное влажное пятно в районе паха на сжимающей ткани джинс. Он лукаво улыбнулся и аккуратно поднялся с пола, а после развернулся и собирался было уходить, пошатываясь. — А ты? — кое-как приходя в себя и тяжело вздыхая, Тушенцов, пытаясь выговорить, заметил отдаляющийся силуэт.  — А я что? Меня не возбуждает гейский секс и сосание членов, если ты об этом. — встав полу боком, Данила криво улыбнулся, как-то блаженно даже, и оперся на дверной косяк, давая время понять, что у него даже стояка нет.  — Блять. —