Прекрасное далеко

      Я писал стихи..? — подумал Стэнли.       Было странно встретить прошлого себя по многим причинам, но Стэли напрочь забыл, что когда-то давно пытался писать стихи. Это даже не было эффектом стерателя памяти... или как там назывался этот прибор обезумевшего Макгакета? Он и правда забыл эту маленькую часть себя. Видемо, это было слишком давно, и забылось слишком легко, ещё до всей историей с хижиной. Этот излишний романтизм смутил его, хотя, как бы сильно он это не отрицал, это слишком хорошо вписывалось в его характер.       Морской бриз освежал, а закатное солнце добовляло красок в посеревшую жизнь. Стэнли сидел со своей маленькой копией на хрупких качелях, которые после каждого движения опасно скрипели. Чайки гудели то ли где то вдалеке. Стэнли даже не догадывался, что будет скучать по запаху моря, и этому неуловимому чувству.       Маленький Стэнли смущенно смял оборванную тетрадную страницу, уставившись на неё. Он прекрасно понимал его, наблюдая за этим незначительным жестом. Он не знал и не помнил, что там написано, но этот стыд был слишком хорошо знаком. Он отталкнулся от земли, приводя качель в движение.       — Да ладно, парень. Я ведь знаю, что там накалякано. Просто представь, что я твой первый слушатель. Эй!       Он щелкнул пальцами.       — Я ведь и так свой первый слушатель! Ха!       Маленький Стэнли оглянулся на него с надежой. Сердце заболело от этого зрелища. Он снова уставился на скомканный листок, на этот раз более осмысленно.       "Слышу голос из прекасного далёка,       Голос утренний, в серебренной росе," Вот черт, кажется он припоминает что-то подобное.       "Слышу голос, и манящая дорога,       Кружит голову как в дестве карусель." Вот черт...       "Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко,       Не будь ко мне жестоко, жесткоим не будь.       От чистого истока в прекрасное далёко,       В прекрасное далёко я начинаю путь."       Он ведь написал это, когда сбежал с урока истории на это самое место, на пляж стеклянных осколков. Единственное место, которое считал родным, бок о бок со своим братом. Теперь Стэнли помнил, как в двенадцать лет волновался о том, что их ждет в будущих приключениях. Он ничего не знал, и если честно, даже не верил в красоток-русалок, которых они поймают, а потом отпустят по благородству духа. Он просто нес ерунду, чтобы подбодрить себя и брата. Теперь, больше чем пятдесять лет спустья, это ощущалось совсем по другому. Грустно, и с настольгией.       — Ха! Да ты поэт, парнь! — Он толкнул свою маленькую копию в плечо, от чего тот сначала ойкнул, а потом рассмеялся.