Будут и коктейли, и зонтики в них

Он не справляется. Конечно он не справляется! Тонкла осматривает помещение. Маленькая комнатка, стены которой давят, не дают вздохнуть. Пространство сужается с каждой прошедшей секундой. Холодные капли пота стекают по спине под лёгкой свободной рубашкой. Он начинает рыться по всем шкафчикам прикроватной тумбы. Пальцы уже бьются в треморе. Надо покурить. Расслабить тело, разум. Чтобы в голове было пусто. Но в этом месте ничего нет! Как и в чертовом столе, что стоит у окна из которого льётся красное освещение заката. Парень икает и нервно бегает зрачками по всем углам. В комнате есть ещё шкаф, но там также ничего. Губы уже искусаны до крови, а ведь только появилась корочка после предыдущих ран. Попытка успокоиться не проходит успешно. Он лишь проглотил какое-то количество пыли, пытаясь сделать глубокий вдох. Закрыв глаза, Тонкла снова видит те самые моменты. Опознание тела. Видеозапись. По венам, словно впервые, разливается яд от которого кипит всё нутро. В груди пожар. Внутренности крутит. Тошнота подступает быстрее чем обычно. Только вот из организма выходить нечему. Так и остаётся лишь першением в горле. Он падает на пол куда-то между кроватью и столом. Крупные слёзы капают на пол из неморгающих глаз, пока пальцы неконтролируемо сжимают волосы. Возможно, выдирая какую-то их часть. Теперь же Тонкла так чётко видит картину того, что он сделал. Нет, нет, нет. Это ведь не он… Не он? Пальцы немного расслабляются и спускаются на лицо. Давят на глаза, пытаясь избавиться от картины, что отпечаталась на внутренней стороне век. Лифт, оглушительный звук, кровь. Безжизненные глаза. Вдох, вдох, вдох. Пространство вокруг кружится. Подушечки пальцев давят сильнее и сильнее, сползая по лицу. Есть ощущение, что он может просто содрать таким образом с себя кожу. Чувство переполненности всеми событиями сводит с ума. Ногти впиваются в нежную кожу, уже царапая шею. Из горла раздаётся настолько странный звук, что Тонкла совсем себя не узнаёт. Он уже не уверен, является ли всё ещё собой. А если является, то кто он? Кто?! Убийца? Нет-нет. Так было надо. Иначе он бы не смог жить. А живёт ли он сейчас? Горячая струйка крови с разодранной губы стекает по подбородку и пачкает рубашку. Он пытается её снять. Воротник слишком душит, а ткань раздражает кожу. Но пальцы совсем не слушаются хозяина. Поэтому он просто дёргает за края, и все пуговицы разлетаются по комнате, что стала ещё меньше с последнего раза, как он её осматривал. Ненужная тряпка летит в дверь. Тело бьёт адреналин, который не находит выхода. Хочется всё крушить, ломать, разбить! Но здесь ничего нет! Единственное, что-то подходящее — стул. Стул, который мгновенно оказывается в руках, через секунду летит во входную дверь. Пот стекающий по виску отвлекает, щекочет. Он стирает его одним махом и пытается пнуть стул, у которого совсем не было повреждений. Но Тонкла не справляется. Ноги запутываются между собой, и он просто летит на пол прямо посередине комнаты. Кончики пальцев начинают неметь и, кажется, его всего трясёт. Взгляд снова падает на пустую тумбу. А после внимание привлекает скрип половиц за дверью. Этот звук эхом отбивается по стенкам его черепной коробки. Тревожность накрывает такой ужасающей волной, что все его приступы до этого начинают казаться такими незначимыми. Звук открывающейся двери бьёт по барабанным перепонкам, как если бы ему со всей силы прилетело молотком по затылку. Сердце бьётся так, словно сейчас пробьёт кости. Он чувствует себя загнанным зверьком, когда быстро отползает к кровати и упирается в неё спиной. — Детка, я принёс воду и еду… Бумажный пакет выпадает из рук мужчины, как только он видит в каком состоянии находится Тонкла. Он за два шага добирается до парня, что скрутился на полу. — Успокойся, хороший мой. Успокойся. Он аккуратно укладывает свои ладони на голые плечи парня и пытается заглянуть тому в глаза. — Пи’Корн… Ты ведь меня ненавидишь, да? Тонкла накрывает по новой. Потому что ему кажется, что он и правда это видит. Ненависть, отвращение в глазах любимого человека. Он не верит, что может быть по-другому. После того, что он сделал. — Ну же, посмотри на меня. Корн поднимает голову парня за подбородок. Своим взглядом он пытается донести, что всё это лишь в голове. Что сейчас они в безопасности. — Детка, если бы это было так, мы были бы сейчас вместе? Поцелуй отдаёт вкусом металла. В нём нет тех привычных ноток горечи, на которые Корн всегда закрывал глаза. Как бы сильно он ни ненавидел то, что его парень курит… Его то он любит. Всегда любит, возможно, до безумия. Горло будто сдавливает невидимая рука, когда Корн пытается продолжить говорить. — Помнишь, когда мы смогли сбежать… Что я тебе сказал? Тонкла молчит. Он всё ещё выглядит потерянным, погружённым в свои тревожные мысли. Лбы прижимаются друг к другу, слёзы текут из глаз обоих. Воздух между ними будто совсем исчезает. — Мы всегда будем вместе, что бы ни произошло. Ещё немного, и мы будем сидеть на пляже. Пить коктейли. Любые, которые пожелаешь. Слышишь меня? Тонкла жмурится, выпуская последние капли слёз. Он быстро кивает и обессилено роняет голову на плечо. Чужие руки обвивают его тело. Согревают голую кожу, поглаживаниями по спине. Они оба знают, что это далеко не последний психогенный приступ. Будут ещё. Возможно, ещё сильнее. Конечно, это тяжело и страшно. Но главное, что сейчас они в порядке. Когда они сбегали по тёмной улице от полиции, когда воздух обжигал лёгкие, а бок кололо от долгого бега, Корн поклялся самому себе… Если они смогут выбраться, он никогда не оставит этого человека. И, конечно, он исполнит эту клятву. — Давай поедим. Меньше чем через час нас заберут. Он помогает парню встать на ноги. Колени того дрожат, как и пальцы на руках. Но в целом, глаза выглядят уже более ясными. Тонкла смог привести себя в порядок. После умывания холодной водой, действительно становится немного легче. Он молчит о том, что его тошнит, не хочет беспокоить Корна ещё сильнее. Он через силу вталкивает в себя еду. Зная, что силы ему нужны. Парень представляет, как он лежит в объятиях любимого. Их греет палящее солнце. В руках стаканы с яркими коктейлями из которых торчат зонтики. А льда там больше чем напитка. Они целуются, оставшись в мире только вдвоём, совсем забыв о прошлом… И эта фантазия не позволяет ему опускать руки. Конечно, они доберутся до места назначения. Конечно, у них всё будет хорошо.