Считать звёзды и яблоки

      Соуп вообще-то не любил размазывать сопли по кулаку, это было не в его стиле. В любом другом случае он бы этим и не занялся, но — ебучий случай, хаос, судьба или кто там, блядь, отвечает за всю эту херню в его башке — решили иначе. Ладно, может быть, это было связано ещё и с тем, что ситуация касалась Гоуста. Этот мудак всегда выбивал у него почву из-под ног. Наверное, он и ответственен за всю эту хероту, навёл на него порчу, не иначе — давно своими глазищами пожирал, Газ ему так и сказал — элти задумал что-то недоброе. Нужно было послушаться Газа. Разберётся со всей этой херотой в башке, и обязательно скажет ему спасибо, нет, чё-нибудь даже отсыпет из своих запасов. Только бы разобраться. Да побыстрее.       Гоуст, конечно, помогать не спешил — ушёл в глухую оборону, режим: не беспокоить, иначе пропишу в еблет. Смышлёный гадёныш, ничего не скажешь, но вставал вопрос: с хуя ли вообще Джонни должен в одиночку расхлёбывать эту кашу? Если, конечно, поднапрячься и подумать, наверное, это он и помог этой каше и заодно своей башке закипеть. Притёрся к Гоусту сам, без чужой помощи отыскал его в какой-то коморке для швабр, даже поржать над ситуацией не смог, просто не успел, схватил его за грудки и — это он, блядь, кажется, никогда не вытравит из своей памяти — прижался к его губам своими, даже, бля, не поцеловал, просто приткнулся — типа случайно так получилось, шёл, шёл, зашёл в какую-то комнату, о существовании которой не подозревал до этого дня, поскользнулся на собственных слюнях и упал губами на губы Гоуста. Очень правдоподобно. Да даже школьное сочинение четвёртого класса про то, как он летом слетал на луну, чтобы потусоваться с дельфинами, звучало правдоподобнее. Лучше б он на этой луне и остался. Может, тогда бы и не было этой непонятной херни.       Умом Джонни, конечно, понимал, что это не решило бы всех его проблем, не помогло бы нисколечко, а может и наоборот, только усугубило ситуацию. Потому что Гоуст достал бы его и там. Гоуст бы точно достал — этот достанет кого угодно, особенно при условии, что это он, Джонни, по гоустовской логике, должен начать говорить. Хотя ему было и без разговоров заебись, просто охуенно. И вообще, несмотря на расхожее мнение членов группы, он мог и не пиздеть — ни по делу, ни без дела — ни только в столовой с набитым ртом. Но если он и мог не пиздеть, это ещё не значит, что он собирался молчать — Гоуст может отсосать — он не какое-то там ссыкло, чтобы сидеть молча в столовке, пялясь на него. Неа. Абсолютно точно нет.       — Слушай, Газ, чё там, потренить пойдём?       Звучал он точно как дебил. Ещё и голос подвёл, вместо вопроса получилось какое-то сухое утверждение. Во всём был виноват Гоуст, севший аккурат перед ним — как будто, блядь, столовка снесла все свои стулья и остался лишь один, перед Джоном МакТавишем, его личной зазнобой (ну тут он чутка приукрасил, конечно, но плевать, мысли в его башке Гоуст ещё читать не научился).       — Ага, — Газ кивнул, смотря исключительно на кашу. Согнулся под тяжеленным давлением взгляда Гоуста, как нашкодивший щеняра. Соуп его понимал и немного даже сочувствовал, хотя сочувствовать, по-хорошему, стоило бы себе. Ладно хоть Прайс засел над бумажками в своём кабинете и не видит этой пляски с бубном, хотя он, конечно, прибегнул бы к не очень элегантному, но очень эффективному методу — запер бы их где-нибудь, да хоть в том же сраном чулане, и держал без еды и воды дня два, чтоб точно дошло. Джонни почти хотел, чтобы Прайс показал своё личико из-за бумаг и решил всё это за них. Эт, конечно, уже было жалко. И зачем он вообще полез со своими яйцами к Саймону Райли?       — Газ, ты закончил?       Соуп не успевает обработать, что происходит: в одну секунду Газ сидит рядом с ним, размазывает по тарелке кашу, а в другую — уже быстрым шагом несётся к выходу из столовой. Ублюдок даже не пытался скрыть облегчения. Ладно, с ним он разберётся позже, если не задохнётся под этим пугающим до усрачки взглядом. С другой стороны, если вдруг он подавится яблоком, Гоусту придётся оказать ему первую помощь и заговорить первым. Хотя, зная этого ублюдка, нет, точно нет. Он скорее сожрёт свою балаклаву, чем уступит самую малость       — Лады, я тоже всё, потопал. Дел ещё много. Прайс чё-то просил заглянуть. Да и с Газом надо потренить.       Соуп покивал — ну правда дебил, даже улыбнулся чему-то, схватил ещё одно яблоко, и уже решил было, что отделался малой кровью — не будет же Гоуст настаивать на выяснении отношений прилюдно — пока Гоуст не приказал:       — Сядь.       Это было почти горячо, о чём он сразу же, прежде чем сумел это осознать, запаниковав, и заявил:       — Это твой тот самый секси тон?       Гоуст вскинул брови — Соуп отважился на него посмотреть, в конце концов, если ему суждено сегодня умереть, он умрёт в чистых штанах и с чистой совестью, глядя своей Немезиде в глаза. Он почесал щёку, покрывшуюся двухдневной щетиной, опять же, вина Гоуста, что он не мог ни спать, ни есть, ни мыться все эти два дня, и вздохнул, покатав яблоко по столу — так, чтоб отвлечься и подубавить градус тревожности, давящей на мозги. Если они у него ещё были после всего-то случившегося.       Прерывать тишину Гоуст не торопился, поэтому Соуп решил сделать это сам. Заведомо обречённая идея, конечно, но ничего не поделаешь: надо значит надо.       — Слушай, Гоуст, извини, — это, конечно, дерьмо собачье, Соуп умом понимал — извиняться ему было не за что, разве только за то, что не сделал этого раньше, — я эт не специально, просто так получилось: увидел свет в кабинете, дай думаю загляну, может Гоуста найду, а там правда ты, ну я так сильно обрадовался, что и вот…       Какой же дебил. Просто, блядь, конченый идиот. Гоуст, кажется, полностью разделял его мнение.       Ну и хуй с ним.       — Я всё не пойму: мы наворачивали круги вокруг друг друга месяца три, и вот, когда я решился сделать последний шаг, ты резко сдал назад. Вопрос: чё за хуйня?       Гоуст нахмурился, состроил самое что ни на есть задумчивое еблище, уткнувшись взглядом в столешницу. Сидели в тишине. В столовую после Газа так никто и не зашёл. Соуп не удивился бы, узнав, что тот стоял возле дверей, отгоняя каждого, кто хотел пожрать, чтобы дать им лишнюю минуту уединения. Нужно будет не забыть отблагодарить этого ублюдка — может, даже стоит отвалить немаленькую сумму за его любимый виски, он столько раз прикрывал его задницу, что точно его заслужил.       Гоуст всё пялился в столешницу и никак не хотел поднимать на него взгляд. В принципе ожидаемо. Чтобы расшевелить Гоуста одного жалкого тыка в губы будет недостаточно. Тут нужна рыба покрупнее. Вот займись они сексом, тогда, конечно, да. Хотя это ведь могло сработать и наоборот, замкнуть его ещё глубже в себе. С Саймоном никогда не знаешь, чего ждать.       Ладно, может Джонни слишком на него надавил. Вид у него сделался уж больно жалкий. Захотелось его обнять и утешить, оказаться в той же каморке — не лучшая его сексуальная фантазия, но вполне приемлемая. Особенно на фоне последних событий.       — Ну так чё, я потопал?       С тактом у него, конечно, было всё плохо. Да и не только с тактом. Ну да и хуй с ним. Жутко хотелось глотнуть воздуха: свежего, чистого и лишённого всякой недосказанности. Поэтому он и торопился свалить. Поэтому и потому что сидеть здесь, бездействуя, перед лицом растерянного Гоуста было невыносимо. В диалоге Гоуст всё ещё оставался безбожным неудачником: плохо считывал эмоции и социально приемлемые ответы. А Соуп ничем ему помочь не мог, хотя и хотел до ужаса, но оттаскивал себя же за уши — Гоусту хватало собственного хаоса в душе.       — Топай, — Соуп выдохнул, натянул улыбку на губы и, подбросив в воздух яблоко, легко его поймал — свистопляска откладывается на неопределённое время, пожалуйста, пройдите в зону ожидания, — вечером жду на крыше.       Соуп моргнул. Ещё раз. И ещё. Чтобы убедиться в том, что это ему не послышалось.       Гоуст действительно это сказал. Взаправду. Всамделишно.       Охуеть.       — Элти, ты приглашаешь меня на свидание?       Почти просьба. Желудок свело от надежды или от голода. Да ладно, кого он, блядь, обманывает? Только что сожрал с горя две тарелки каши.       — Десять вечера, — Гоуст вдруг отмер, закинул ложку каши в рот и тут же её проглотил. Затем другую, следующую и ещё одну.       Соуп кивнул. Улыбнулся ему, чего Саймон, конечно же, видеть не мог, хотя, наверное, точно почувствовал, это же великий Гоуст, от внимания которого ничто не может ускользнуть. Джонни тому свидетель: этот мудила нашёл ужика, который увязался за ними на базу, не моргнув и глазом — цепанул его ручищей и всё.       И, блядь, он действительно назначил ему свиданку. Самую настоящую. И на этот раз Соуп доведёт дело до конца. Они пососутся. Они обязательно пососутся по-настоящему.       Джонни вывалился из дверей столовой, налетев спиной на Газа, сдерживающего очередь из голодных вояк грудью. Тут же цепанул его в сторону, очистив путь к овсяной каше и спелым красным яблокам для семи человек. Почти герой сегодняшнего дня.       Газу не потребовалось и секунды, чтобы понять, что к чему. Ублюдок прочитал всё по его лицу.       — Поздравляю, братан, крепость пала.