Чего она желает

Она рисует языком самые красивые узоры на моей коже, лижет меня в каждом месте, где я нуждаюсь в ней, и проводит своим ртом по моим самым чувствительным нервным окончаниям. Я зарываюсь руками в ее волосы, веду ее туда, где она мне нужна, и на этот раз она подчиняется.  Ее горячий язык на моей груди, кружащий вокруг моего напряженного соска, и она отмечает меня своими губами. Я вздыхаю, извиваюсь и жажду большего. Я жажду ее повсюду. Я хочу, чтобы она была у меня между ног, поэтому я опускаю ее вниз. Она оставляет влажный след от моей груди к моему холмику и опускается передо мной на колени в знак преданности. Я дрожу, когда воздух охлаждает ее влажные поцелуи, и стону, когда ее язык погружается в меня. Ее сильные руки оставляют следы на моих бедрах. Она дразнит меня, не дает мне того, что мне нужно, и я теряю терпение, царапая ее кожу головы своими тупыми ногтями, пока она не просовывает свой язык глубоко внутрь и не гладит меня пальцами. Я близка к оргазму, и мои колени почти подгибаются из-за прекрасных ощущений, которые она создает. Я прислоняю голову к стене, крепко держу ее за плечи и стону.  Я вздрагиваю, когда открывается дверь в библиотеку, и когда я неохотно поднимаю взгляд, то смотрю прямо в бурные голубые глаза нашей тети. Сильное желание наполняет мое тело, когда я замечаю, как любопытство танцует на ее чертах. "Белла", - я задыхаюсь, когда мой оргазм накрывает меня дрожащими волнами. Я вздрагиваю, и сила моего удовольствия заставляет мои глаза закрыться. Я прерывисто дышу, пока она продолжает трахать меня, и я почти разбиваюсь во второй раз, но восстанавливаю контроль над своими чувствами. Я открываю глаза, а наша тетя все еще в комнате, все еще смотрит на нас, но я не могу прочитать выражение ее лица. Я встречаюсь с ней взглядом. Она облизывает губы, а затем подходит к книжной полке с высоко поднятым подбородком и невозмутимым выражением лица. - Белла, - шиплю я, когда она прикусывает мой клитор, и, несмотря на желание большего, нуждаясь в ее горячем дыхании на моей влажности, я отталкиваю ее. Она опускает руки, вытирает рот, поворачивает голову к книжным полкам и ухмыляется. "Тебе понравилось представление, тетя?" она растягивает слова, ее тон дразнящий, и я вижу, как Вальбурга замирает на полпути, ее длинные, нежные пальцы ласкают корешок книги. "Одевайся, Андромеда", - отвечает тетя, ее взгляд задерживается на тяжелых фолиантах. Ее тон холодный, острый, как лезвие, и приводит нас обоих в движение. Я дрожу, и на этот раз у меня мурашки бегут по спине от страха и стыда. Я натягиваю нижнее белье и платье и позволяю Белле застегнуть корсет. Закончив, она целует меня в шею, но я не могу наслаждаться ее нежными ласками. - Прекрати, - говорю я.  Белла обходит меня, целует в губы и облизывает мои губы. Я целую ее в ответ, но лишь на мимолетный миг, а затем мой взгляд возвращается к Вальбурге. Она оборачивается и выглядит суровой, встречается взглядом сначала со мной, а затем с Беллой. "Возвращайтесь к своим мужьям". Я не могу заставить свои ноги двигаться, мой мозг пытается осознать то, что только что произошло, и я не понимаю, почему Вальбурга не в ярости. Глядя на нее, я понимаю, что она в такой же ловушке, как и мы. Может быть, если нам повезет, она не расскажет. Она приподнимает бровь и нетерпеливо постукивает по книге, которую держит в руках, ногтями, покрытыми черным лаком. - Сейчас же! - Конечно, тетя, - воркует Белла, берет меня за руку и тянет к двери. Когда я оглядываюсь через плечо, Вальбурга исчезает за полкой.  - Мы должны остановиться, - говорю я в коридоре, но в моих словах нет решимости, и веселый смех Беллы подтверждает это.  Она сжимает мою руку и останавливается. - Я не хочу останавливаться, и мы не обязаны.  Я хочу верить ее сладким словам, но то, что мы делаем, опасно. Я чувствую, как у меня сжимается горло. Если Вальбурга разоблачит нас, это погубит нас. В отчаянной попытке найти утешение я ловлю губы Беллы. Пока она нежно исследует мой рот и ласкает мою спину, я пытаюсь прогнать страх. Она - моя безопасность, мое убежище. Я люблю ее и цепляюсь за надежду, что ничто и никогда не разлучит нас. Я игнорирую затаенный страх, что наш путь ведет к отчаянию. Белла делает шаг назад, хватает меня за руки и держит неподвижно, наблюдая за мной. Затем она ободряюще кивает и ведет меня в гостиную. Мы входим вместе и садимся рядом с мужчинами, за которых нас заставили выйти замуж.  Ее рука тянется к моей ноге, но все, что я чувствую, это влажность, которую она создает между моими бедрами.  Возможно, однажды мы сможем вырваться из этой клетки. -§-§-§-§-§- Я прислоняюсь лбом к холодному и крепкому дереву книжной полки и надеюсь, что это остудит мою кипящую кровь и успокоит мое громыхающее сердце. Мое дыхание прерывистое, легкие сдавлены, и я дрожу, желание бурлит глубоко внутри, пронизывает меня насквозь и достигает мест, которые давно остыли. Я так долго подавляла это вожделение, что едва помню то ощущение, но сейчас оно согревает меня изнутри. Я чувствую себя энергичной. Я провожу рукой по груди, взмахом волшебной палочки расстегиваю платье и вздыхаю, когда мои холодные пальцы достигают обнаженной груди. Я наслаждаюсь ощущением, как натягивается моя кожа. Я сжимаю свой напряженный сосок, который посылает толчок удовольствия в мой живот, в мою сердцевину, и я вздыхаю. Это было так давно. Моя голова кружится от мыслей о моих племянницах. Я слышу хриплый стон Андромеды, вижу вспышку ее похоти, когда она кончает, и требовательный рот Беллатрикс у нее между ног. Я открываю глаза и пытаюсь прогнать образы, прогоняя их воспоминаниями о других женщинах. Неправильно думать о них таким образом, но меня привлекают воспоминания об их ласках и звуках. От ревности у меня сводит живот. Я хочу того, что есть у них. Я хочу, чтобы женщина прикасалась ко мне и пробовала меня на вкус, и я хочу исследовать ее. Я хочу, чтобы она раздела меня догола и расколола на части, пока от меня не останется ничего, кроме женщины, которую я прячу от всего мира. Я хочу любить женщину и быть любимой ею.  Я глажу свой живот и лоно, дразню себя через шелк, пока мои бедра не подергиваются, но я останавливаюсь, пока не потеряла себя, кладу руки на дубовую доску и глубоко вдыхаю.  Я должна вернуться. Я не могу позволить своему желанию и своему глупому сердцу руководить мной. Я проглатываю комок в горле и подступающие слезы, когда снова надеваю платье и маску. Дрожащими пальцами я беру книгу, которую должна была достать, делаю еще один вдох, заученно разглаживаю черты лица и возвращаюсь в гостиную.  Мои племянницы, как всегда, уравновешенны, поглощены вежливой беседой со своими мужьями и остальными членами семьи. Никто из них не обращает на меня внимания, и я рада, потому что не могла смотреть им в глаза, боясь, что они увидят мой позор. Я кладу книгу на колени мужу с вызывающей улыбкой на губах. "Я выигрываю. Полынь используется против драконьей оспы". Мне стоит сил продолжать этот фарс.  Он долго смотрит на меня, но, к моему облегчению, молчит. Его взгляд становится теплым, и он притягивает меня к себе и захватывает мои губы. Я углубляю поцелуй, потому что он сладкий на вкус, а его прикосновения знакомые и нежные. Я благодарна за то, что он есть. Он - моя скала в штормовом море. Я люблю его и знаю, что он любит меня, но я болезненно осознаю, что женщину любила бы больше. Когда мы, наконец, остаемся одни, я замечаю желание в его глазах, но не могу отдаться ему. Как обычно, он принимает мое "нет" и позволяет мне удалиться в мои личные покои без каких-либо возражений.  Готовя ванну, я позволяю своим мыслям блуждать. Он всегда был внимательным и основательным любовником, получающим и дарящим удовольствие в равной мере, но когда я думаю о своем самом глубоком, истинном желании, похоть разгорается сильнее, чем когда-либо с ним. Я опускаюсь в ванну, пока она еще наполняется, и позволяю теплу и аромату моей любимой соли для ванн успокоить меня. Я раздвигаю ноги, позволяя ровному потоку воды ласкать меня самым интимным образом, покачиваясь на нежных волнах, пока мое желание нарастает. Я массирую грудь, пока вода доставляет мне удовольствие. Я закрываю глаза и думаю о своих племянницах, что разжигает мое вожделение. Я представляю, как ловкие пальцы Беллатрикс теребят мои соски, ласкают живот и бедра. Я представляю рот Андромеды, впитывающий мою влагу, и то, как ее губы будут ощущаться на моем чреве. Я стону ее имя, когда кончаю, и тихо повторяю его, успокаивая себя во время оргазма. Как только я снова могу дышать, я с мучительной ясностью осознаю, что никогда не испытаю прикосновения женщины, не говоря уже о моих племянницах, и что ни одна женщина никогда не полюбит меня. Я обречена вечно жить этой полужизнью, запертая в золотой клетке с мужем, который любит меня. Я бы хотела, чтобы он ненавидел меня. По крайней мере, тогда я не чувствовала бы себя такой виноватой из-за того, что не могу любить его так, как он заслуживает.  Ванна полна. Я выключаю воду, обхватываю себя руками и плачу.