Наруто по сети

Мир шиноби держался на ненависти. Она вспыхивает в детских глазах, отражая пламя горящих домов. Застревала в сердцах сирот, которые неумело сжимали кунаи и уже знали, чьей крови хотят. Пускала корни в тех, кто хоронил товарищей, любимых, учеников. Джирайя ненавидел эту ненависть. Не потому, что она была ему чужда. Наоборот, он знал ее слишком хорошо. Просто не хотел сгибаться под ее напором и признавать ее единственной правдой мира. Где-то за бесконечной кровавой каруселью обязан существовать другой путь. Он искал его десятилетиями, слепо игнорируя реальность, хотя мир упорно бил его по рукам и доказывал обратное. Он бродил по миру не только ради сведений. Ему нравилось смотреть на людей, выискивать в них живое, доброе, учить, если требовалось. Порой казалось, что именно ради таких моментов он и продолжал идти дальше. Была, конечно, и прозаичная сторона — писательская деятельность. Но поиск вдохновения для шедевров требовал специфического антуража: уютный трактир, кувшин саке и компания горячих девиц. Но сейчас, когда Джирайя искренне полагал, что видел в этой жизни всё, судьба швырнула ему в лицо загадку, которую он не мог ни объяснить, ни проигнорировать. Звание легендарного саннина служило неплохим щитом. Враги, заслышав его имя, обычно трижды взвешивали, стоит ли лезть в бой. Поэтому удивление вышло крепким, даже оскорбительным, когда трое подростков решили, что способны его убить. Молодые, неопытные. Казалось бы. Интерес подогревало то, что щенки были напрямую связаны с тайной организацией, о которой всё чаще тревожно перешептывались на черном рынке. Скрутить сопляков, преподать им урок тайджуцу и выпотрошить на предмет информации, и каково же было его потрясение, когда один из пацанов, не замешкавшись, пробил себе выход прямо сквозь плоть желудка жабы. Если это еще можно было списать на удачу, то появление Трёххвостого прямо на поле боя вывернуло его картину мира наизнанку. Джирайя давно подозревал, что нападение хвостатых на Коноху не было обычным стихийным бедствием. За этим кто-то стоял. Но даже в самых дерзких предположениях он не доходил до мысли, что за нитки могли дергать эти дети. Второй набатный колокол прозвенел, когда ему тупо не дали войти в Режим Отшельника. Не просто случайно перебили концентрацию, а ударили целенаправленно и синхронно. Проблема заключалась в том, что все свидетели этого режима давно сгнили в земле. Последний гвоздь в гроб рациональности забил пацан по имени Ясуо, что выкатил перед его лицом идеальный Расенган. Техника, которую в этом мире знали только два человека: сам Джирайя и его мертвый ученик. Джирайя выживал так долго благодаря умению трезво оценивать риски. Ситуация вышла из-под контроля, а потеря контроля в бою означает верную смерть. В общей каше, едва разминувшись с костлявой, он спрятался в жабе и оставил вместо себя мертвого двойника. Затасканный анбушный трюк, и Джирайя рассчитывал лишь выиграть пару минут для отступления. Но то ли щенки оказались феерическими идиотами, то ли девчонка в их отряде была с вопросом. Они купились. Джирайя понимал, что «труп Легендарного Саннина» рано или поздно всплывет на теневом рынке. Он сработал на опережение и выкупил собственный труп через подставных лиц, перечислив деньги своим же несостоявшимся палачам. И стоил он баснословно дорого. Спускать многолетние гонорары от продажи романов на собственное посмертие оказалось до мерзости обидно. Когда афера выгорела, Джирайя окончательно ушел на дно. Если эти трое пришли однажды, придут и во второй раз. Так что для всего мира, за исключением пары-тройки доверенных лиц, он перестал существовать. Это в каком-то смысле даже забавляло его. Обвести всех вокруг пальца, раствориться во мраке и из тени наблюдать, как мир свыкается с мыслью, что Жабьего Саннина больше нет. Глобально его рутина не поменялась. Он все так же бродил по миру. Разница была лишь в том, что теперь у него появилась очень осязаемая цель. *** С осенью пришли холодные ветра и бесконечные дожди, худшие враги нукенинов. Сама мысль о банальной простуде казалась нелепой, но свалиться с лихорадкой посреди миссии означало верную смерть. Ясуо шмыгнул носом и раздраженно смахнул с лица ледяную воду. Он сидел у самого зева пещеры и тупо пялился в темный лес. Деревья тонули в плотной серой стене воды. Не видел он там ровным счетом ничего. Не слышал тоже. Ливень не собирался стихать, наоборот, только тяжелел, забивал уши сплошным гулом и стирал мир до мокрой черноты. Сбрасывать напряжение не рекомендовалось в принципе, особенно сейчас, когда он остался без своего драгоценного напарника. За спиной раздался приглушенный чих. Жалкий и почти невинный звук заставил Ясуо скосить глаза в темноту укрытия. Аканэ отчаянно изображала полнейший комфорт. При этом её постукивающими зубами можно было колокоть орехи. Он ждал. Просто сидел и терпеливо выжидал момента, когда ее гордость наконец даст трещину. Тогда он, как истинный джентльмен, театрально предложит ей свой плащ. Но Аканэ, конечно, скорее окоченеет, чем позволит себе такую роскошь, как слабость при нем. Фоновая ненависть окружающих давно стала для него нормой. Хироши и Аканэ не переваривали его, и это чувство было абсолютно взаимным. Но на первого хотя бы можно было положиться в бою. А вот вторая... Хироши оказался редкостным ублюдком. Слился по личным делам в самый неподходящий момент, спихнув на Ясуо девчонку, которой тот не доверил бы и собственную тень. Аканэ забавляла его. Было смешно смотреть, как закомплексованный подросток тужится выполнять работу хладнокровного убийцы. Тихая — на этом её плюсы заканчивались. Топорная и безынициативная, она умела только кивать и исполнять приказы. Её нельзя было назвать откровенно никчемной, но она совершенно не чувствовала ритма боя. С Хироши у них никогда не возникало нужды разжевывать друг другу очевидное. Они понимали друг друга на уровне инстинкта. Как он вообще докатился до этой точки? Много лет назад Ясуо ушел из своей деревни без тени сомнения. Он всегда считал, что любая присяга деревне всего лишь повод привязать человека к системе, которая сначала выжимает из него пользу, а потом выплевывает, как отработанный мусор. Социальные обязательства, клятвы, вся эта патетическая чушь про волю огня и прочие красивые удавки не стоили ничего рядом с его собственными возможностями. А в итоге? В итоге он сидит и мерзнет в сырой дыре, потому что приказали. Раньше статус нукенина давал эйфорию. Токсичное чувство абсолютной независимости. Делать что вздумается, плевать на последствия, не кланяться начальству и не оправдывать чужих ожиданий. Он кроил свою вторую жизнь по собственным лекалам и жрал эту свободу большой ложкой. Но стоило ему повзрослеть во второй раз, как пришло горькое осознание: абсолютная свобода без цели стремительно мутирует в бессмысленное существование. Это и толкнуло его на поиски некоего «высшего смысла». Точнее, его подтолкнули, но детали уже не имели значения. План Бесконечного Цукуёми выглядел перспективно. Всяко лучше обычной смерти, тем более Ясуо уже проходил через это. Удовольствие ниже среднего. А если план провалится… да какая, к черту, разница? Почему его вообще должно это волновать? Забавная метаморфоза. Осознание конечности бытия на втором круге ломает психику иначе. Ты становишься либо тотально безразличным ко всему, либо маниакально одержимым. Ясуо уловил резкое колебание чакры и мгновенно подобрался. Пальцы на автомате стиснули рукоять куная, но напряжение так же быстро схлынуло: сквозь плотную стену ливня и размытые силуэты деревьев неспешно выступил шиноби Ивы. Получив короткий разрешающий жест, Ясуо и Аканэ молча двинулись за проводником. Они месили ногами раскисшую грязь, пока лес не расступился, открывая неприметную поляну с ветхой хижиной. Но даже не переступая порог, Ясуо прекрасно «видел» картину целиком: минимум дюжина тренированных шиноби была растворена в тенях. Они растекались по периметру плотным кольцом. Исключительно на всякий случай. Внутри воняло мокрой древесиной и пылью. Единственным источником света служил огарок свечи, неярко мерцающий на исцарапанном столе. Тёплый свет выхватывал из полумрака сгорбленную фигуру старика с откровенно кислой физиономией. — Мы тоже безмерно рады вас видеть, Цучикаге-сама, — с насмешливой ухмылкой протянул Ясуо, отряхивая капли с волос. — Смотрите, как бы вам случайно не стать нашими постоянными клиентами. Скидок не предусмотрено. Ооноки ехидно прищурился. Его губы скривились в жесткой усмешке. — За такие деньги мне проще самому всё сделать, — проскрипел он. — Но, скрывать не стану, из всего нукенинского отребья вы работаете чище всех. Ясуо развязно плюхнулся на стул. Вытянул грязные ботинки вперед и впился взглядом в нанимателя. Аканэ замерла у дверного косяка. Натянутая струна, готовая лопнуть от любого шороха. — Тот второй гадкий мальчишка помер, что ли? — без капли сочувствия поинтересовался Ооноки, мазнув по ней взглядом. Ясуо отмахнулся. — Не суть важно. Ближе к делу. Цучикаге вытянул пергамент. Развернул на столешнице и ткнул в бумагу костлявым пальцем. — Аналогично прошлому разу. Уничтожить. Без свидетелей. Ясуо сдержанно выдохнул и пробежал взглядом по карте. Отмеченная зона находилась в Стране Ветра. По его собственным прикидкам, именно в этом забытом ками квадрате располагалась экспериментальная фабрика. Суна втихую начала клепать там дальнобойные орудия, пытаясь укрепить свои просевшие позиции, а Ооноки так же упорно рубил эти попытки на корню. И нанимал Акацуки уже второй раз, чтобы задушить чужую милитаризацию еще в зародыше. — Задачка со звездочкой, — медленно протянул Ясуо, поднимая глаза. — Требуется аванс. Лицо Ооноки скривилось, но старик промолчал. В этот момент из самого темного угла, который до этого казался абсолютно пустым, раздался тихий шорох шагов. Из тени бесшумно выплыл шиноби скрытой охраны, подошел ближе и опустил на стол тяжелый мешок. Цучикаге поднялся, бросив на Ясуо колючий взгляд. — У вас неделя. Он ушёл в темноту коридора. Следом исчез его охранник. Через несколько мгновений снаружи погасли и остальные очаги чакры. Ясуо нетерпеливо потянулся к сумке, заглянул внутрь, прикинул сумму и удовлетворенно цыкнул языком. Развернувшись на стуле, он посмотрел на неподвижную Аканэ и вопросительно приподнял бровь. — Тебе отсыпать на карманные расходы? Впервые она смотрела на него так исступлённо. *** Следовать замшелым догмам. Делать вид, что у этого кровавого балагана есть некий «высший смысл». Возводить войну за деревню в ранг святыни, а смерть за клан считать подвигом. Непроходимый идиотизм. Все встреченные Хироши попаданцы поголовно страдали атрофией критического мышления. Они наотрез отказывались принимать сухую статистику: их новые жизни — не великое предназначение. Это просто системная ошибка, неудачное совпадение, нелепый каприз слепой судьбы, который совершенно не делает их особенными. Одни с пеной у рта цеплялись за навязанные идеалы своих деревень. Другие рвались ломать мироустройство, наивно веря в наличие хоть малейшего шанса. Третьи не справлялись с реальностью и искали утешения в жалких попытках нащупать ориентиры в чужой песочнице, где их ценность равнялась нулю. Долгое время Хироши искренне считал себя единственным носителем здравого смысла в этом дурдоме. Но эволюция, похоже, добралась и до остальных. — Без шуток, я искренне рад, что ты осознал это в столь... юном возрасте. Перед ним, устроившись на толстой ветке, сидел парнишка и рассеянно теребил пальцами свой протектор. — И вообще, — Хироши насмешливо прищурился. — Шиноби Кумо в Акацуки? Это же до неприличия смешно. Мальчишка даже не моргнул. — Такума, ты меня вообще слышишь? Тот будто очнулся и резко сунул протектор в карман. — Щас, только пожитки пойду соберу. — Нет-нет, притормози, — Хироши осадил его ленивым взмахом руки. — Такие дела быстро не делаются. И к тому же... — Я ещё слишком мал? — колюче перебил Такума. — Мне уже двенадцать. Итачи должен был вступить через год. — Я не о том, — Хироши задумчиво прикусил фалангу пальца, взвешивая вопрос. — Что насчет твоих друзей? Такума дернул плечом. — Вообще, они тоже серьёзно настроены податься в нукенины. Слишком взъелись из-за поступка деревни над Хиёри. Но об Акацуки и речи быть не может. Ну, ты понимаешь. Хироши сглотнул раздражение. — Посиди-ка ты пока в своей Деревне. Как раз окажешь мне одну услугу. Такума заинтересованно склонил голову. —У вас же скоро намечается Экзамен на чунина в Конохе? — Собрать информацию? — И убить кое-кого. В рамках официального экзамена это будет выглядеть абсолютно легально и не вызовет лишних подозрений. Металл на пальце внезапно дернулся. Хироши опустил взгляд на кольцо, пульсирующее от резкого всплеска чакры. — Ладно, детали обсудим позже. Я сам с тобой свяжусь. Такума на секунду замялся, явно желая задать еще десяток вопросов, но вовремя прикусил язык. Коротко кивнул, спрыгнул с ветки и шагнул в темноту. — Принял. До встречи. — Пока-пока. Оставшись в одиночестве, Хироши с силой потер зудящий палец. Кольцо продолжало мелко вибрировать, настойчиво требуя внимания. — Да что тебе от меня понадобилось? — пробормотал он, недовольно морщась. *** Ясуо брезгливо пробежался глазами по обложке и швырнул книгу обратно на прилавок. — «Долг шиноби»? Чтиво для клинических идиотов? Продавец нервно сглотнул, поправляя съехавшую оправу очков. — Из свежих поступлений… хит продаж, — пробормотал он, вжимая голову в плечи. Ясуо презрительно фыркнул, круто развернулся и вышел из душной книжной лавки прямо в раскаленное марево улицы. Скрипящий на зубах песок, иссушенный воздух и безжалостное солнце над головой. Местный климат вызывал единственное рациональное желание: вскрыть вены прямо на улице и прекратить эту климатическую агонию. А это уже осень на дворе. Он проехался взглядом по местным жителям, бредущим по затерянной в песках деревушке. Как тут вообще выживают, не сойдя с ума? Сегодня ночью им предстояло радикально разбавить эту унылую рутину, а до тех пор нужно было как-то убить время. Да, миссия серьезная, и элитному нукенину из столь же элитной организации вроде как не пристало идти надираться перед операцией. Но короткая разведка показала, что объект охраняется из рук вон плохо. Ясуо без зазрений совести двинулся на манящий свет местного трактира. Он ввалился внутрь, с наслаждением втягивая амбре из дешевого табака и благовоний, скользнул взглядом по полу пустому залу и замер. Аканэ тоже его заметила. Радости на её лице не прибавилось. Впрочем, уже через секунду она вычеркнула его существование из реальности и опрокинула в себя саке. Охренеть. Просто охренеть! Какое редкое, поистине противоестественное явление природы. Целый полигон для трюков, который Ясуо просто обязан был испытать, а потом рассказать Хироши, чтобы тот подавился завистью. Он буквально подплыл к её столику, по пути прихватив чистую посуду с соседнего, и бесцеремонно приземлился напротив. — Так-так-так, — протянул он, перехватывая кувшин и щедро плеснув на дно обеих чаш. — Не верю, что такая скромняга накидывается просто так. Ступила на родной песок и прорвало на ностальгию? — Вполне, — Аканэ медленно обвела мизинцем керамический край. — А ты свой дом хоть раз вспоминал? — Ежедневно. Скрытый Мороз — феноменальная дыра. Там детям вместо сосок сразу суют в зубы кунай, чтобы хоть как-то соответствовать дутым амбициям деревни. Плюс дубак круглый год. В общем, не рекомендую, — Ясуо салютовал пиалой. — За помойки, которые нас вырастили! Аканэ шумно выдохнула, демонстративно отвернулась к окну и выпила до дна. Ясуо последовал её примеру, с удовольствием ощущая, как огненная жидкость мягко обжигает горло. — А в Суне как? Аканэ коротко мотнула головой в сторону окна. — Сам не видишь? — Ну, заметает песком. Дома кривые из-за ветра. В остальном страна вполне прогрессивная, не бедствуете. Его передёрнуло от тихого смешка. Ещё сильнее от того, как Аканэ, эта обычно беззубая девочка, смерила его снисходительно-издевательским взглядом. — Действительно. Не подумала. Откуда идиоту, выросшему в тени прохладных лесов, знать о тоске тех, кто жрет этот песок круглый год. Кто ходит по нему и дышит им. Что ты вообще знаешь о разочаровании, когда вместо долгожданного ливня небо снова выплевывает на деревню песчаную бурю? Ясуо молча смотрел на нее. В мозгу вспыхнула совершенно иная картина. Никакой лесной прохлады. Никакого беззаботного детства. Только глубокий овраг, доверху забитый гниющими телами. Ему шесть. Он лежит в этой мясной яме, измазанный чужой кровью, и сутками притворяется мертвым, пока наверху грохочет Третья мировая война. Задерживает дыхание до черных кругов перед глазами, вслушиваясь во влажный хруст: патрули шиноби ходят по трупам и методично добивают выживших. Но какой смысл вываливать это ей? Она ведь тоже прячет своих демонов и далеко не всё договаривает. А вот разузнать побольше как раз в его интересах, раз сегодняшний вечер обещал стать чуть интереснее. Шаг первый уже выполнен: Аканэ прекрасно справлялась со спаиванием самой себя. Шаг второй требовал продлить этот процесс, аккуратно вскрыть истинную причину её хандры, развить тему и максимально расположить напарницу к себе. Он снова наклонил кувшин. Аканэ жестко накрыла пиалу ладонью, но Ясуо с силой втиснул горлышко между её пальцами и налил до краев. — За мертвых попаданцев! Как он и ожидал, Аканэ вздрогнула, глаза расширились, а затем недовольно сузились. — Я сразу понял, почему ты тут сидишь и киснешь, — произнес Ясуо. Для пущего драматического эффекта он откинул голову и скорбно вздохнул. — Скажу по секрету: Хироши заметил, что ты настойчиво отлынивала от заданий в Стране Ветра. И неумело, хотя пару раз даже удачно, отводила нас от этого места. Я почти на сто процентов уверен, что он спихнул тебя мне в напарники именно для того, чтобы развеять последние сомнения. — Я почему-то не удивлена, — Аканэ без малейшего намека на испуг или волнение опустошила свою пиалу. Ясуо провернул то же самое и, не теряя ни секунды, обновил порции. — В Суне осталась еще одна попаданка. И мне бы очень не хотелось ни пересекаться с ней лично, ни позволить, чтобы вы, два животных, дотянули до нее свои лапы. — Весьма неосмотрительно с твоей стороны выдавать такие карты. — Потому что это предупреждение, — поверхность сакэ пошла мелкой рябью от резко возросшей Ки. — Я могу сколько угодно строить из себя невинную душу, но на прошлой войне ты должен был видеть, как нити чакры умеют шинковать людей в фарш. — Так ты меня помнишь! — Ясуо расхохотался в голос. — Скрытый Мороз тогда лег под Иву и активно резал шиноби Суны. Я тебе еще махал с холма. Думал, подружимся. Но ты была так самозабвенно увлечена потрошением моих союзников, что даже не повернула головы. — Вот и запомни, Ясуо,— она поднесла пиалу к губам. — В следующий раз в этом кувшине будет уже яд. Он невозмутимо осушил свою чашу, прекрасно понимая, что на пустую оговорку это совершенно не похоже. В любом случае он успеет всё выблевать, а рецепторы пока не уловили никаких вредных примесей. Значит, на данный момент можно было не заострять на этой милой угрозе внимание. — Ну ты тоже палку не перегибай, — с нажимом осадил её Ясуо, вновь наполняя пиалы. — Я за то, чтобы сегодняшнюю миссию мы выполнили до конца. — Я потому и пью, чтобы… — Чтобы приглушить чувство вины, — закончил он за неё. — Передо мной можешь не юлить и не строить из себя железную леди. Я не Хироши, который требует выжигать любые эмоции и идти к цели с омертвевшей душой. К тому же, он тот еще лицемер. — В каком смысле? — Аканэ перевела на него слегка поплывший взгляд. Шаг третий. Резко переключить тумблер на тему, которая заставит жертву вытаскивать информацию клещами. Заодно Ясуо выигрывал время, прислушиваясь к организму. На яд это по-прежнему было не похоже. — Говори уже. — Я строю из себя дурака и, согласись, весьма эффективно, — начал Ясуо, подперев подбородок рукой. — Безусловно, я буду следовать нашим планам, но так было не всегда. Я давно подготовил пути отхода. Иными словами, накопал и на тебя, и на Хироши достаточно дерьма. — Информацией обо мне ты не удивишь. — Да-да, мы это уже прояснили, — отмахнулся он. — А вот Хироши оказался кадром крайне интересным, но при этом на редкость банальным неудачником, — он поднял чашу, отпил и усмехнулся. — Любовь у него в Узушио погибла. Вот и весь секрет его загадочного, мрачного образа. — Ты сейчас шутишь? — Аканэ скептически выгнула бровь. — Он наш ровесник. Узушио сровняли с землей десятилетия назад, он тогда пешком под стол ходил. В посттравматический синдром после падения деревни я поверю охотнее. — Кто знает, как оно там было на самом деле, — Ясуо дождался, пока Аканэ сделает глоток, и снова подлил сакэ. — Больше его соклановница-попаданка, которая сейчас обитает на другом континенте, мне не рассказала. Аканэ разучилась дышать. Зрачки расширились. — Еще и пизды мне дала на прощание. Узумаки чертова. — Так значит... он в курсе о ней? — спросила Аканэ. Язык у нее уже едва заметно заплетался. — Как минимум, ему на неё глубоко плевать, — Ясуо вздохнул и придвинул к себе пиалу. — За любовь! Аканэ фыркнула и с явным торможением осушила пиалу. И вот именно сейчас, когда сознание слегка затуманилось алкоголем, Ясуо поймал себя на мысли, которую просто не мог отрицать: она была до одури ему симпатична. Если в тот момент, когда он только подсел к ней, у него мелькнула ленивая мысль затащить её в постель просто ради галочки и чтобы убить вечер... то сейчас он хотел её по-настоящему. Животно. Секс для него всегда был лишь физиологией, никак не связанной с глубокими чувствами. Достигнув физиологического совершеннолетия в этом мире, Ясуо регулярно спускал пар в борделях. И сегодня он бы тоже пошел к шлюхам, но сейчас ему принципиально хотелось именно её. — Вообще, я тут подумал... помимо этих гребаных печатей в голове, нас, попаданцев, кажется, еще и прокляли на отношения друг с другом, — отстраненно философствовал Ясуо, в очередной раз разливая алкоголь. — От кого угодно, но от тебя я такой романтической чуши не ожидала, — алкоголь сделал свое дело. Аканэ расслабилась настолько, что на ее губах заиграла игривая улыбка. Она слегка подалась вперед. — Я опираюсь на сухую статистику, — Ясуо тоже наклонился над столом, намеренно нарушая негласные границы личного пространства. От того, насколько настырно и внимательно она на него смотрела, он даже на секунду растерялся. — Помимо Хироши, я знаю еще двоих, кто провалился в этом деле, и у них сорвало тормоза. Будто сам мир порицает сношения между своими и жёстко наказывает. — И что же нам с этим делать? — с пугающе правдоподобным волнением выдохнула Аканэ. — Ну... знаю я один надежный способ. Овладел им еще в прошлой жизни. — Ясуо выдержал паузу, откровенно скользя потяжелевшим взглядом от её тонких запястий к губам. — По пьяни не считается. Улыбка Аканэ стала шире. Они чокнулись и выпили по последней, после чего она уставилась на него с хищным торжеством. — Для справки, Ясуо. Я бы не дала тебе даже в Бесконечном Цукуёми. Но, представляешь, девушкам тоже иногда необходимо снимать стресс. Потому я и решила... немного помочь нам расширить горизонты. Ясуо судорожно сглотнул. Его взгляд медленно опустился на пустой кувшин из-под сакэ. В голове щелкнуло. Он полностью ясно осознал, почему его влечение к ней так неконтролируемо взлетело до небес. Все его выверенные шаги по манипуляции были перечеркнуты одним её точным ходом. — Сука. *** Когда в воздухе тянулся аромат дорогого саке, рядом звенел девичий смех, а тёплые женские руки ложились ему на плечи и ненавязчиво напоминали: годы странствий, а он всё ещё жив. — Клянусь вам, девочки, это было лучшее спасение принцессы в моей жизни! — воскликнул он и поднял палец, чтобы история сразу набрала нужный вес. — Ой, расскажите, расскажите! — захихикала одна из девушек, кокетливо придвигаясь ближе. Джирайя выдержал драматическую паузу, смачно пригубил саке и начал: — Значит, дело было в Стране Водопада. Меня окружили полсотни шиноби. Бандиты, головорезы, настоящие чудовища! — Ох, какой ужас! — ахнула другая и прикрыла рот ладошкой. — Но ничего! Я одним только взглядом… Громкий хлопок заставил всех подпрыгнуть. Через мгновение на стол с влажным шлепком приземлилось нечто круглое и зеленое. — КВА! Девушки завизжали. А когда поняли, что перед ними огромная жаба, испуг быстро дорос до полноценной паники. — Дамы, подождите! Это просто… Его уже никто не слушал. Все бросились врассыпную: кто-то едва не опрокинул стол, кто-то вообще вылетел из помещения. Жаба невозмутимо смотрела на него. Джирайя тяжело вздохнул, налил себе ещё саке, задумчиво покрутил чашку в пальцах и наконец перевёл взгляд на гостя. — Итак… чем обязан? Жаба громко квакнула, а потом с характерным влажным звуком выплюнула на стол свиток. Джирайя ловко поймал его, без церемоний развернул и пробежал глазами по строкам. Приметы были расписаны чётко: чёрные плащи с красными облаками, пара подростков, у одной из которых розовая макушка. Он перечитал текст ещё раз и медленно опустил свиток. Да, путь лежал в забытую богами пустыню. Но Джирайя не собирался упускать шанс встретиться со старыми знакомыми. *** Запах слежавшейся бумаги въедался в поры. Хироши сидел на ледяном бетоне, впечатав позвоночник в металлический стеллаж. Подушечки пальцев механически стирали грязь с шероховатого пола. Тишину темных архивных коридоров царапал лишь мерный шелест страниц. Хироши поднял ладонь. Над кожей занялось ровное голубое пламя. Свет выхватил из мрака силуэт напротив. Обито проигнорировал вспышку. Он методично перебирал листы в картонной папке. В синеватом отсвете на обложке мелькнуло имя: Хошигаке Кисаме. — Ты прекрасно знаешь, — ровно заговорил Обито, не отрывая взгляда от текста, — что когда Узушио разорвали на части, деревню закономерно разграбили. Хироши откинул голову, затылок стукнулся о железо стеллажа. — Я до тошноты хорошо помню, как сдохла моя деревня. К сути. Обито захлопнул досье и бросил на ближайшую полку. — Поскольку Водоворот находился в территориальных водах Кири, именно Туман отхватил себе самый лакомый кусок. А нынешний Мизукаге, исключительно по старой дружбе, предоставил мне доступ к некоторым из этих украденных трофеев. Хироши криво усмехнулся. — Какое увлекательное хобби. Ковыряться в прошлом давно мертвой деревни... — Вообще-то, — Обито сцепил пальцы в замок и наконец посмотрел на него, — меня интересовало только твое прошлое. В его тоне не было ни угрозы, ни насмешки, но слова царапнули по нервам. Будто у Хироши где-то стоял шкаф, доверху набитый скелетами. Шкафа не было. Скелетов, по крайней мере таких, тоже. А холодок по спине всё равно прошёл. — Не верю я людям без демонов, — негромко продолжил Обито. — Вот и решил узнать тебя поближе. — И что, оказалось, что мы с тобой даже очень похожи? — съехидничал Хироши и натянуто улыбнулся. Обито издал короткий смешок. — Раньше я искренне считал, что ты понадобился Мадаре лишь как запасной Узумаки. На случай, если Нагато выйдет из строя, — он выдержал тягучую паузу. — Но реальность оказалась куда ироничнее. Хироши скривил губы. — Ты притащил меня сюда только ради этого? Ткнуть носом в мои проебы? — Просто увидел, что ты шатаешься без дела, — равнодушно отозвался Обито. — Подумал, подсобишь мне кое в чем. Пространство перед маской закрутилось спиралью. Из воронки выплюнуло две истрепанные папки. Обито ловко перехватил их в воздухе и дразняще помахал ими перед лицом Хироши. — Заодно верну твое законное имущество. Благородству этого ублюдка оставалось только позавидовать. *** — Аканэ! — Ясуо грубо встряхнул её за плечо. — Блять, Аканэ, подъем! Мы проспали! Девушка мгновенно встрепенулась. Спросонья она неуклюже рухнула с края кровати, запутавшись в простынях, и тут же рефлекторно натянула на себя одеяло, прикрывая наготу. Можно подумать, он там чего-то не видел. Если на миссиях он смело мог бы повесить на нее ярлык «крепкая посредственность», то конкретно на этом поле боя она заставила его почувствовать себя зеленым генином, которого без подготовки швырнули в мясорубку миссии S-ранга. Надо будет обязательно стрясти с неё название той дряни, которой она их вчера накачала. Хотя смешного было мало. Они так увлеклись процессом, что вырубились вглухую и едва не просрали крайний срок задания. Спасла случайность: на первом этаже отеля что-то с грохотом разбилось. Вбитая в подкорку паранойя мгновенно выдернула Ясуо из сна. — Это мой, — хрипло и недовольно пробубнила Аканэ, когда он в спешке попытался натянуть на себя плащ Акацуки. И правда. Плащ не только безнадежно жал в узких плечах, но и источал будоражаще приятный аромат. И снова ни капли не смешно. Урок был усвоен болезненно четко: какой бы невинной ни казалась оболочка, коварства женщинам не занимать. Аканэ стоило поаплодировать, ведь ей почти удалось саботировать миссию так изящно, что хрен подкопаешься. Идеальная диверсия. — Ладно, — бросил Ясуо, застегивая воротник. — Пошли наносить ущерб твоей родине. *** — Ух-х-х, это было близко! — с карикатурной паникой завопил Обито, нелепо изгибаясь, чтобы пропустить мимо себя летящий кунай. — Упс, мимо! Не попал, не попал! Пока «Тоби» кривлялся, размахивал руками и скакал по двору, как резиновый мячик с дефицитом внимания, Хироши работал. Он выбил катану из рук ближайшего противника, с хрустом провернул чужое запястье и распорол врагу горло. Хироши тут же ушел скользящим шагом от следующего удара. — Семпай, осторожно, там сзади..! — заверещал Тоби прямо над ухом. — Захлопнись, идиотище! — рявкнул Хироши и в одно мгновение сложил печати. Поток ревущего голубого пламени столкнулся с летящим водяным валом. Белая густая мгла мгновенно накрыла поле боя. Выхватил взглядом размытый силуэт, Хироши сократил дистанцию и с размаху рассек чужую грудную клетку. Тяжело выдохнув, он скосил глаза. Обито держал последнего выжившего за горло, приподняв над землей. Шиноби судорожно сучил ногами, царапая черную перчатку, пока не раздался сухой хруст. Обито брезгливо разжал пальцы, позволяя трупу рухнуть в грязь. — Бери второй этаж, я первый, — уже своим настоящим голосом скомандовал он, стряхивая невидимую пыль с ладоней. Хироши не ответил. Оттолкнулся от земли, использовал пламя как опору и влетел в окно второго этажа. В суть задания он даже не вникал. Очередное роскошное поместье, очередная зажравшаяся семья высокопоставленных чиновников. Рутина. Снизу уже доносились истошные крики. Хироши двигался по коридору, расчетливо отсекая лишние движения. Заглянул в ближайшую спальню. На первый взгляд внутри никого не было. Тогда он задержал дыхание, чтобы услышать чужое. Хироши пересек ковер в три шага, остановился перед закрытым платяным шкафом и без замаха с силой всадил катану прямо сквозь дверцу. Лезвие легко прошило тонкое дерево и мягко увязло в чем-то внутри. Когда он рывком вытащил клинок обратно, лезвие густо блестело от крови. Дверца со скрипом приоткрылась. На ворс ковра мешком вывалилось детское тело. Просто паршивое стечение обстоятельств: родился не в той семье, не в то время. Первый этаж встретил его мертвой тишиной. Войдя в просторный кабинет, Хироши перешагнул через распластанный труп хозяина дома. Обито по-хозяйски потрошил ящики массивного стола. Пространство перед его глазом то и дело закручивалось спиралью Камуи, поглощая вещи, пока, наконец, воронка не выплюнула на столешницу две потрепанные папки. — Если тебя гложет совесть, значит, ты не дорос до совершённого тобой поступка, — философски, с легкой долей мрачной иронии произнес Обито. Пространство дрогнуло, и его втянуло в отверстие маски. Хироши остался один. Он подошел к дубовому столу. Медленно потянул на себя обложку первого досье. Личное дело генина. Взгляд скользил по строчкам характеристик, но намертво прикипел к вклеенной фотографии. С пожелтевшего снимка на него смотрел сопляк. Наивный феномен деревни Водоворота, выпустившийся из академии в семь лет. Глаза еще не выцвели от крови и реальности. Хироши криво усмехнулся. Минуту он стоял абсолютно неподвижно. Отложить эту папку и взяться за вторую оказалось физически тяжело. Он потянулся к ней, но рука зависла в воздухе. Между лопаток скользнул колючий сквозняк. Пальцы мелко дрогнули, почти коснулись картона… и резко отдернулись. Вспыхнуло голубое пламя. Огонь сожрал досье за долю секунды, с ревом перекинулся на столешницу, лизнул книжные полки и за ревущие секунды охватил кабинет. С клокочущей в горле ненавистью Хироши стоял в эпицентре пожара. Он смотрел, как ревущие голубые языки взмывают к потолку, обращая роскошный особняк в погребальный костер. До чего же он ненавидел этот мир. *** Скелет фабрики догорал. Пламя жрало перекрытия, выплевывая в ночное небо густые клубы копоти. Опорные балки с протяжным треском проваливались в раскаленное нутро завалов. Ясуо стоял посреди выжженной пустоши. Трупы лежали вокруг без порядка и смысла. Олицетворением бездны, в которую раз за разом скатывался этот прогнивший мир, с остервенением пожирая сам себя. Круговорот резни давно стер границу между победителями и проигравшими, оставив на выходе лишь спекшуюся кровь и пепел. Сухой ветер из пустыни взвился песчаной бурей, безжалостно перебросив голодное пламя на крыши ближайшей гражданской деревушки. Люди выскакивали наружу спросонья, давились кашлем, не сразу понимая, что происходит. Когда жар бил по лицам, начиналась паника. Они метались в дыму, бросали вещи, тащили за руки кричащих детей. Ясуо молча смотрел на эту суету. Огонь возьмет свое, это лишь вопрос времени. Работа выполнена чисто. Осталось только уйти, чтобы к утру, когда нагрянет патруль Суны, на этом месте дымилась мертвая пустошь. Он стер с щеки липкую корку из песка и чужой крови. Втянул носом едкий дым. Огляделся, выискивая напарницу. Он обнаружил ее на окраине, у остова обрушившегося гражданского дома. Аканэ стояла абсолютно неподвижно, уставившись куда-то вниз. На ее лице застыло странное, напряженно-растерянное выражение. Эта статичность раздражала. Ясуо неслышно подошел со спины и заглянул ей через плечо. Из груди вырвался обреченный вздох. В углу, вжавшись в чудом уцелевшую стену, сидела крошечная девочка. Задыхаясь от беззвучного ужаса, она судорожно комкала в кулачках подол грязного платья. В ее расширенных глазах плескалась паника: она разрывалась между желанием броситься к заваленной под горящими балками матери и инстинктом забиться еще глубже в щель, отчаянно надеясь, что два страшных палача перед ней просто растворятся в воздухе. Именно этого Ясуо и хотел избежать. Поэтому он предпочитал работать чисто: без лишнего шума, без посторонних глаз, без глупых сцен вроде этой. В Акацуки устав писался кровью. Правило номер один — никаких свидетелей. Никаких следов, способных прямо или косвенно вывести на организацию. Утром эта девчонка найдет патрульных. Она не вспомнит лиц, но опишет плащи и детали. Бренд «Акацуки», конечно, звучал внушительно, но организация пока не обросла достаточной мощью, чтобы выдерживать открытую конфронтацию с Великими Деревнями. Ясуо не испытывал к ребенку ни садистской злобы, ни щемящей жалости. Голая прагматика. Но и пачкать руки в детской крови лишний раз ему не хотелось. Тем более, косяк был не его. Напортачила Аканэ. Из-за ее тупого любопытства девчонка теперь должна умереть. Но он, как-никак, джентльмен. — Иди проветрись. Я закончу, — ровно произнес он, вытягивая кунай из подсумка. Аканэ не шелохнулась. Ясуо напрягся. Мозг уже приготовился отражать истерику, мольбы о пощаде или попытки воззвать к остаткам его человечности. Но ничего не произошло. Профиль Аканэ казался высеченным из камня. В следующую секунду между ее пальцами блеснули три стальных сенбона. Он впился взглядом в напарницу, боковым зрением фиксируя мишень. Детское лицо исказил парализующий ужас. Короткий взмах. Три иглы с влажным хрустом вошли в детскую шею. Всхлип оборвался. Тело осело на землю. Ясуо не сводил глаз с Аканэ. Ее лицо оставалось пугающе безмятежным, но он прекрасно понимал: это лишь намертво прибитый к лицу щит. То, что за ним кроется, ему уже известно. Несколько долгих секунд они стояли в абсолютном молчании. Только гудение пожара, треск лопающегося дерева и далекие вопли выживших. Ясуо отвернулся первым. — Уходим. Пока нас не срисовали. Огонь продолжал жрать поселение. Жар слизывал улицы, погребая под пеплом дома не успевших выбраться. Точка невозврата давно пройдена. *** Джирайя не успел. Разочарование, густо смешанное с яростью, расползалось по телу и стягивало пальцы в бесполезные кулаки. Он стоял среди догорающих руин, вдыхал едкую гарь и пепел, и ждал, пока злость остынет. В конце концов, она ничем не поможет. Это он знал слишком хорошо. Спрятав лицо под капюшоном, он медленно шёл по тому, что ещё вчера могло быть оживлённым центром деревни. Люди шаркали среди развалин, пытались найти хоть что-то целое. Кто-то просто сидел в пепле и смотрел перед собой пустыми глазами. Джирайя пробовал их разговорить. Спрашивал, что произошло, кто напал, откуда пришли. В ответ получал только отрешённые взгляды и невнятное бормотание. Никто ничего не видел. Никто ничего не знал. Знакомый почерк. Он продолжал петлять по улицам, выбирая путь к самому разрушенному участку, пока не добрался до обвалившейся фабрики. Джирайя оглядел обугленные конструкции, и вдруг заметил маленькую фигурку у порога разрушенного дома. — Тебе не говорили, что такие вещи детям не игрушки? — произнёс он, привычно добавив в голос бравады. Девочка будто только сейчас его заметила. Вскинула голову и молча протянула руку, показывая, что держит в ладони. Джирайя присел на корточки, нахмурился и осторожно забрал у неё три сенбона. Его взгляд скользнул ниже. Только теперь он увидел на худенькой шее девочки три тонких шрама. Почувствовав неладное, Джирайя провёл мизинцем по кончику одной иглы, а затем небрежно коснулся подушечкой языка. Лёгкое онемение. Яд. Достаточно слабый, чтобы не убить сразу, но достаточно точный, чтобы выключить сознание. Теперь Джирайя точно знал, куда бить.