Наруто по сети

На одной из скрытых баз Акацуки царило липкое, въедливое безразличие, усугубляемое тем фактом, что Хироши находился здесь в абсолютном одиночестве. Он уже несколько часов торчал у входа в сырую пещеру, сжимая в руках гудящий от подавленной чакры запечатывающий сосуд с Треххвостым, и ждал Нагато. Лидер должен был явиться с пойманным Шестихвостым, чтобы одним махом запечатать обоих зверей в пасть Гедо Мазо. Увы, официально полномасштабную охоту на хвостатых они ещё не объявляли. Причин для промедления хватало с избытком, и все до единой, так или иначе, упирались в его собственные косяки. Начать стоило с очевидного: Хироши капитально обосрался на ровном месте. Да, из-за нарастающего мирового напряжения Акацуки сейчас буквально купались в золоте. Заказы на подрыв политического влияния, диверсии, заказные убийства и шпионаж текли рекой со всех сторон назревающего конфликта. Но вместе с грязными деньгами пришла и тень: подозрение на организацию, и в частности на фигуру «Мадары», пало со стороны тех людей, чье внимание было абсолютно нежелательным. С самого начала Хироши знал, что так будет. Он бы спокойно махнул рукой, если бы не вторая, куда более дурно пахнущая причина его провала. Одним из этих «людей» оказался Джирайя. Жабий отшельник не просто уцелел — он, как выяснилось, всё это время методично и незаметно рыл землю под Акацуки. И что хуже всего: неизвестно, какую именно информацию он успел выудить до гибели Аканэ. Сам факт того, что легендарный Саннин дышит и ведёт расследование, был личным просчётом Хироши, и оправданий этому не существовало. Коллеги оценили по достоинству. Обито, впрочем, было плевать на детали, но он и не нанимался к Хироши в адвокаты. Зато Нагато отыгрался сполна: монотонное, как вечный дождь в Амегакуре, нравоучение завершилось волевым решением — упразднить автономную часть Акацуки, которую курировал Хироши. «Я ещё должен перед тобой объясняться?» — и занавес. Пусть так. Никто не запрещал им продолжать действовать, просто теперь приходилось делать это тоньше и лишний раз не отсвечивать перед глазами Нагато. Дальше по списку проблем: потеряли Аканэ. Пришел Хошигаки Кисаме — приобретение, безусловно, ценное, мощное и лояльное, но баланс сил тут же рухнул, потому что ушел Орочимару. Змеиное чутье уловило в сегодняшнем хаосе идеальный плацдарм для личных амбиций, а поскольку эта тварь была в курсе большинства скрытых баз Акацуки, знала членов организации в лицо и владела критически важной информацией, им приходилось тратить колоссальные ресурсы просто на то, чтобы обезопасить себя от конфронтации уже со вторым Саннином. В совокупности с другими факторами картина вырисовывалась следующая: ворвись они сейчас в Суну за Шукаку, то мгновенно стянут на себя внимание всех соседних стран и, что хуже, остальных попаданцев. А даже если Акацуки хватит сил продолжить кампанию, дотянуться до Кьюби (что должно выглядеть легче, потому-что их сука двое!) будет нереально. Зная логику Юичи, этот идиот бесспорно вгрызется им в глотки и, на крайний случай, каким-нибудь маргинально-аморальным способом просто уничтожит сосуды, не позволив забрать ни одного Лиса. К тому же, передвижения половины джинчурики до сих пор оставались слепым пятном. Поэтому в данный момент безопасным считалось лишь изъятие Санби, который официально числился пропавшим без вести, и Рокуби, чей носитель стал нукенином. В Кири сейчас столько своих кровавых проблем, что пропажу они заметят еще нескоро. Медленно, но верно стопорило Хироши совершенно другое. Речь, конечно же, шла о Черном Зецу. В отличие от своей болтливой белой половины, этот кусок мрака обычно не открывал рта без крайней необходимости. А тут, стоило появиться мертвому Учихе, как Зецу буквально прилип к Обито, наседая с вопросами: Как решать проблему? Когда устраним? Почему медлим? Такая паническая реакция тысячелетнего манипулятора была явно нездоровой, что отсылало к словам Саки и тому факту, что их поколение в свое время знатно покуролесило, наследив в истории куда сильнее, чем казалось на первый взгляд. Хироши первым же делом, на пару с Обито, перерыл все доступные архивы в поисках хоть чего-то на этого Учиху Тацую и Саки Сенджу. Итог был предсказуем: они не нарыли практически ничего. Официально оба просто бесславно сгинули на закате Клановых Войн. Единственное упоминание того, что у Бога Шиноби Хаширамы вообще была сестра, обнаружилось в обрывках мемуаров какого-то безвестного Учихи, чудом пережившего ту эпоху. И причина забвения этой парочки, кажется, крылась там же: «...Вдруг весь разгар битвы треснул по швам. Мы замерли. Казалось, это был обыденный момент: наш лидер, Учиха Мадара, столкнулся в разрушительной схватке с Хаширамой Сенджу. Все знали, что лучше не мешать богам. Но что-то было не так. Лидеры кланов сражались на противоположных флангах... против своих же стихий». Если Обито, прочитав это, лишь недоумевающе почесал затылок под маской, то Хироши ой как ярко мог представить, что именно там произошло. И он вдоволь, с мрачным садизмом, упивался этим образом абсолютного «попаданческого отчаяния». Заслужили. Затем Обито, вспомнил кстати, один из эпизодов жизни настоящего Мадары, который старик сам же и рассказывал ему в пещере для поддержания легенды: — Он как-то упомянул… — Обито вскинул ладонь, театрально восстанавливая картину, — что когда он со своим младшим братом пробудил Мангекё… примерно в то же время объявился и третий обладатель. Это был критический момент борьбы за лидерство в клане. Мадара не мог допустить конкуренции, поэтому тут же поставил выскочку на место, силой закрепив за собой титул сильнейшего. Удивительно, как Мадара умел ёмко и непринужденно отмахиваться от вещей, которые сейчас ставили под угрозу план всей его жизни. Хотя, возможно, Хироши просто сгущал краски. Он ждал, что Тацуя, воскреснув из мертвых, захочет как минимум проредить ряды Акацуки или разнести Амегакуре (что у него бы вряд ли вышло). Но нет. Мертвец решил просто вальяжно шастать по миру в компании юного Итачи. И именно эта непредсказуемость пугала Хироши куда сильнее прямой агрессии. В этих бесцельных, на первый взгляд, похождениях явно крылось что-то фундаментально важное. О своём прибытии Нагато возвестил тем, что просто выкачал все звуки из округи. Сначала меж влажных деревьев бесшумно шагнул Тэндо, а следом за ним из предрассветной мглы проступили еще пять силуэтов. Шесть Путей Пейна образовали полукруг, впиваясь холодными, немигающими взглядами Риннеганов прямо в Хироши. За собой, перекинув через плечо, Шурадо волочил бессознательное и изувеченное тело Утакаты. Не тратя времени на пустые приветствия, Тэндо и Хироши прошли вглубь пещеры. Остальные пять Путей остались снаружи в качестве абсолютной охраны. Вход за их спинами тут же наглухо закрылся выдвижной каменной плитой, испещренной барьерными печатями. Хироши прошел вперед и поставил сосуд с запечатанным Санби ровно по центру пещеры. Шурадо, прежде чем выйти, небрежно швырнул туда же джинчурики. По его подсчетам, запечатывание сразу двух Биджу займет у них не меньше шести суток непрерывной концентрации, учитывая, что в ритуале будут участвовать только восемь человек. Причина кадрового голода крылась в злосчастных кольцах — уникальных артефактах, напрямую связывающих пользователя со статуей Гедо Мазо. После смерти Аканэ Зецу отыскал её кольцо на руинах, и его зарезервировал за собой Обито (хотя становиться официальным членом Акацуки он пока не спешил). Еще одно кольцо утащил с собой перебежчик Орочимару. Нагато, неукоснительно следующий своей догматичной идеологии, хоть и пошел на уступки Хироши в вопросе дальнейшей вербовки шиноби, но создавать новые кольца сверх изначальной десятки наотрез отказывался. Проклятый божественный педантизм. Когда Тэндо сложил печать, пещера содрогнулась. Земля медленно начала уходить из-под ног, с грохотом выталкивая на поверхность огромные деревянные руки, закованные в кандалы. За ними последовало иссушенное туловище и демоническая голова с девятью закрытыми глазницами. Одним прыжком Хироши оказался на указательном пальце правой руки статуи. Тэндо плавно занял место на большом. На остальных пальцах, один за другим, с характерным гулом начали проступать переливающиеся голограммы остальных членов организации. — Надо же, сразу два Биджу, да еще и из моей родной деревни, — раздался искаженный помехами голос Кисаме, обнажившего акулий оскал. — Это всё меньше похоже на обычные нукенинские будни. — Лидер убеждал, что это сверхважно, — проскрежетал Какузу, чьи зеленые глаза в проекции горели явным недовольством. — Что всё еще ставит под сомнение необходимость прерывать высокооплачиваемые миссии. — Хочешь, я тебя еще сильнее озадачу? — серо и желчно отозвался Ясуо. После того как он словил Расенган от Джирайи и едва выжил, его настроение скакало от жгучей ненависти ко всему живому до привычной оголтелой апатии. — Тебе за это вообще ничего не заплатят. — Истинная цель Акацуки — мировое господство, неотъемлемой частью которого является захват всех Биджу, — бесцветным, непререкаемым тоном напомнил Тэндо, мгновенно прерывая балаган. — Создание монополии на рынке наемников идет своим ходом, и это не помешает нам сделать следующий шаг. Пасть Гедо Мазо с оглушительным скрежетом раскрылась. Все восемь фигур синхронно сложили печать концентрации. Бледно-голубая чакра, вперемешку с красной, ядовито пузырящейся энергией хвостатых, начала с воем вытягиваться из запечатывающего сосуда и изо рта бессознательного Утакаты. Тело джинчурики судорожно задергалось и неестественно выгнулось, приподнявшись в воздухе. От него исходили жуткие, булькающие звуки, словно человек пытался сделать судорожный вдох под водой, захлебываясь собственной силой. Эта монотонная, изматывающая процессия под аккомпанемент чавкающей чакры и утробного рычания Гедо Мазо грозила довести Хироши до ручки. Подавив резкое желание шумно и страдальчески выдохнуть, он начал блуждать взглядом по мерцающим теням коллег, чтобы хоть как-то занять мозг. Такума находился словно в какой-то абстрагированной прострации, неотрывно и завороженно наблюдая за течением чакры. Эта, так сказать, слепая преданность общему делу была целиком и полностью заслугой самого Хироши, чем он в глубине души извращенно гордился. Ясуо словно уловил его паршивое настроение и встретился с ним несчастным взглядом. Там было всё. И как назло, из-за специфики техники удержания они не могли установить ментальную связь и банально поговорить. В текущем, до одури скучном положении Хироши не побрезговал бы даже опуститься до игры в «города». Сасори, будучи марионеткой, казалось, вообще не испытывал физического дискомфорта от многочасового стояния. Только скользнув по нему взглядом, Хироши вспомнил, что кукольник недавно требовал перекинуться с ним парой слов наедине. Какузу молча раздражался, мысленно подсчитывая убытки от простоя. Кисаме от первоначального веселья быстро переходил к кислому пониманию того, какая это беспросветная морока. Конан, как и всегда, олицетворяла ледяное спокойствие и плохо скрываемое презрение к сомнительным товарищам по организации. Нагато же надежно спрятался за мертвым лицом своего лучшего друга, и прочитать, что у этого Бога на уме, было физически невозможно. А вот Зецу на пальцах статуи не было — кольца-то ему не досталось. Но Хироши готов был поставить собственную голову на то, что это существо просто не могло пропустить такое событие. Наверняка он прямо сейчас выглядывает из какой-нибудь расщелины в стене пещеры. И абсолютная неспособность Хироши сдвинуться с места или хотя бы повернуть голову во время ритуала лишь усиливала параноидальное, зудящее чувство, что желтые глаза смотрят прямо ему в спину. *** — Кушай. Ешь давай. Жри, кому говорят! Хиёри разрывало от попыток растормошить Юичи, который намертво завис, сфокусировав пустой, остекленевший взгляд на одной точке в пространстве. После долгого выхода из комы его сознание балансировало на тонкой грани полубреда, лихорадочно пытаясь нащупать хоть какую-то опору, чтобы просто оценить масштаб личного поражения. Глухие звуки снаружи — далекие артиллерийские взрывы и непрекращающийся грохот штормящего моря — порождали внутри вязкую бурю стыда и паники. Психика, пытаясь защититься от полного коллапса, судорожно выискивала крохи позитива: Хиёри жива и орет на него, руки-ноги вроде на месте. Могло быть и хуже. — Дай сигарету, — первое, что глухо прохрипел Юичи, когда мутная пелена перед глазами начала неохотно рассеиваться. Уловив её убийственно-притязательный, уничтожающий взор, он покорно вздохнул и притянул к себе тарелку с чем-то горячим и невнятным по консистенции. Зачерпнул, проглотил. — Гадость. — Я готовила. — Очень вкусно. Когда туннельное зрение окончательно уступило место нормальному восприятию, Юичи смог досконально осмотреть помещение. Несомненно, это был дом Ивами. В углу небрежной кучей валялись его вещи, включая изорванный в клочья жилет АНБУ, в котором на уровне груди зияла жуткая, обугленная дыра с коркой запекшейся крови. А еще у дома отсутствовала добрая половина стены и кусок потолка — пробоину наспех залепили грубой земляной техникой. За что вообще хвататься в первую очередь? Они находятся в самом жерле кипящей войны. Что сейчас делает Акацуки — неизвестно. Что происходит в Конохе — неизвестно. Что за этот срок натворили выпущенные им с поводка воскрешенные мертвецы — страшно даже представить. И что хуже всего, Юичи физически ощущал этот мерзкий, тянущий отток чакры. Эдо Тенсей всё ещё действовал. Само тело было истощено до предела и ныло от макушки до пят. Это был абсолютный, эталонный провал. Выделив для себя самый приоритетный шаг, Юичи кое-как, стиснув зубы, попытался подняться с кровати. Хиёри тут же превентивно подхватила его под руку. Настойчиво, но без грубости отмахнувшись от няньки, он до болезненного хруста в позвоночнике потянулся и, шаркая, подошел к своим вещам. Раскидав хлам в стороны, он выудил со дна запечатанный свиток для связи. — Сколько вообще я был в отключке? — спросил Юичи, с трудом разворачивая непослушными пальцами пергамент. — Вчера был ровно месяц. — Охренеть… — выдохнул он, медленно поднимая на неё взгляд. Месяц! За это время можно проиграть три войны. — Ни одного нормального ирьёнина не нашлось, что ли? — Ты просто на улицу еще не выглядывал, — резонно заметила Хиёри, присаживаясь на скрипучий стул напротив. — Там и без тебя контуженных и умирающих хватает. К тому же, кто в здравом уме кинется в первую очередь лечить АНБУ чужой деревни? Ну и не забывай, какой у тебя был букет травм с жесточайшим чакроистощением. —Ты ко всему этому каким боком? — Я так-то нукенин. Никому и ничем не обязана, — она пожала плечами, пряча глаза. — Слоняюсь иногда туда-сюда. Ну, и была рядом с тобой. У тебя пару раз начиналась невменяшка, поэтому Какаши попросил за тобой приглядывать. — Это правда? Ты за меня переживал? — колко, но хрипло бросил Юичи, опираясь о подоконник и выглядывая в проем окна. Какаши сидел к ним спиной на полуразрушенном причале и меланхолично перелистывал какую-то книжку, абсолютно игнорируя грохот канонады на горизонте. — Ну, здоровый и живой ты всяко лучше, чем никакой. — Вашими молитвами. — Раз ёрничаешь, значит, мозги уже почти пришли в норму, — Какаши с громким хлопком закрыл книгу, спрятал её в подсумок и плавно поднялся на ноги. — Даю тебе день-два на восстановление. Юичи вяло отдал честь, и Какаши коротко кивнув растворился в вихре Шуншина. Но от внимания Юичи не ускользнуло то, как перед самым исчезновением Хатаке бросил мимолетный, но по содержанию долгий взгляд ему за спину — на Хиёри. Отметив этот интересный факт в уме, Юичи вернулся к свитку. Стиснув зубы, он начал насильно проталкивать чакру по забитым и воспаленным каналам, чтобы активировать печать. «Почтовый ящик» в свитке связи был забит до отказа. Юичи, не зная, куда спрятать голову от надвигающейся бури, решил проигнорировать всю эту кипу сообщений с вопросами и угрозами, и просто написать первым. «Всем привет, я живой». Ёмко уведомив того, кто сейчас держал парный свиток, Юичи распрямил ноющую спину и взглянул на Хиёри. Изначально он представлял себе свое пробуждение совершенно иначе — ждал, что на него тут же накинутся с обвинениями за проваленную задачу. Если судить объективно, вся эта грандиозная затея была устроена лишь для того, чтобы выманить Обито и устранить его. План оправдал себя: цель клюнула, но Юичи её упустил. В итоге, пока он месяц валялся в коме, мир успел капсизировать и выкинуть его за борт. А если ему и удастся вскарабкаться обратно, возникает резонный вопрос: сколько еще раз ему позволят так фатально ошибаться? Разумеется, он прекрасно понимал, какими эпитетами его сейчас мысленно награждают остальные, и, честно говоря, не обижался. Использовал Эдо Тенсей, чтобы вытащить свою шкуру из западни? Да. А сколько еще подобных грязных козырей распихано по его рукавам исключительно ради себя любимого? Достаточно. И они будут правы, полагая, что он планирует использовать их в личных интересах. Тому, кто посвятил собственному выживанию всю жизнь, это не должно казаться зазорным, но горький осадок ответственности всё же неприятно скреб горло. «Дважды везунчик», — спустя пару минут в голове проступило ответное сообщение. «В чем это я еще преуспел?» «Ну как же. Во-первых, ты соизволил оклематься. А во-вторых, на твое невероятное счастье, Итачи адекватно воспринял раскрытие моей личины. Так что мне не придется тебя убивать». Отправитель в представлении не нуждался. Но сам факт того, что за время его отсутствия вскрылся такой колоссальный гнойник, заставил Юичи малодушно пожелать впасть в кому обратно. И при чем тут вообще он?! «Высказать мне всё сможешь при встрече. Давай вкратце диспозицию дома». «Ничего необычного, кроме того, что все сидят как на иголках. Клану кинули обглоданную кость мнимой важности, вернув часть полномочий полиции, но по факту всё по-старому. Помимо Человека в Маске, поползли слухи о мертвом Учихе, который, как босс, заявился прямо к офицерам, украл Итачи и теперь бродит где-то с ним. Ты нахрена его призвал?» Юичи мрачно нахмурился, отрывая тяжелый взгляд от свитка. — Куда ушел Тацуя? — спросил он у Хиёри. — Ого. Ты даже имя его знаешь? — изогнула она бровь. — Как-то давно с Иширой торчали у Академии Конохи. И у основания дуба с качелями Наруто чисто случайно нашел фуин-тайник вперемешку с шифром на английском. После долгой нервотрепки я выудил оттуда колбы с ДНК, имена наших предков и короткую приписку: «На случай ЧП». — И не учтя, — раздался глухой голос снаружи, и в дверном проеме появился Ивами, — что тебя могли элементарно оболванить, ты бездумно открыл этот ящик Пандоры. — Я же сказал: «На случай ЧП», — упрямо пробубнил Юичи. Превозмогая свинцовую тяжесть в мышцах, он подался вперед и пожал вошедшему руку. — Тем более, я вложил жесткий императив в Эдо Тенсей, чтобы они никому не навредили. — Ага. А Учиха, вняв твоим командам, просто пошел кромсать всех направо и налево, — Ивами тяжело выдохнул и опустился на стул рядом. Прошел всего месяц, но он словно постарел лет на пять. От его потухшего, осунувшегося вида Юичи стало совсем не по себе. — Сенджу Обито с напарником вывели в первый же час. А кто остальные трое? — Тоже из их поколения: Узумаки, Яманака и Хатаке, вроде. — А мы тут, значит, в войнушку играем, пока у нас такие подводные камни вскрываются, — с кисловатой, нервной улыбкой заметил Ивами, подняв на Юичи взгляд, полный неприкрытого упрека. — Предъявляешь, что я умолчал? — с защитной агрессией ощетинился Юичи. — Не отрицаю, мы бы вряд ли пошли воскрешать их из праздного любопытства. Но, зная правду, мы бы как минимум раньше пришли к определенным выводам. — Ну давай, поделись. Уверен, мы топчемся вокруг одних и тех же догадок. Которых критически мало для реального понимания ситуации, зато с головой хватит для раздувания новой проблемы. — Тут и ежу понятно, — жестко вмешалась Хиёри, скрестив руки на груди, — что в их время раскол был похлеще нашего. Тацуя сам признался: пока другие тянули свои лапы к Мадаре, он это пресекал и защищал его. И параллельно они охотились на Зецу. — А сейчас Учиха назвал нас всех наивными долбоёбами, — добил Ивами, — забрал Итачи и ушел по каким-то своим делам спустя семьдесят лет после собственной смерти. Поэтому завязывай со своей параноидальной самодеятельностью, Юичи. И выкладывай всё, что знаешь. Эти двое смотрели на него сверху вниз, как на провинившегося ребенка. И хотя язык Юичи уже чесался извергнуть десятки неопровержимых, логичных отговорок, он промолчал. По той же самой причине ему вообще не хотелось вскрывать этот нарыв и делиться информацией. Стоит только раскрыть карты, как начнется паника на ровном месте. А паника неизменно подстрекает к тому, чтобы наломать еще целую гору непоправимых дров. — Дайте я сначала со своими разберусь, — сдаваясь, отмахнулся Юичи и с тяжелым вздохом подтянул к себе развернутый свиток. — Где Нобу, кстати? — Мёртв. Это было произнесено настолько бесцветно, жестко и буднично, что Юичи пришлось прикусить язык и просто невнятно кивнуть, проглотив ком в горле. «Как там остальные мои дети?» «Наоми, а точнее то, что у нее внутри, так и норовит по ночам сбегать в лес. А она, кажется, вообще ни сном ни духом об этом. Хьюга сказал, что ты сказал ему, что анбушник в Корне сглаживает этот момент, поэтому мы особо не влезаем. А вот Ишира — тот еще кадр. Пробудил Мокутон и разнес к чертям половину кланового поместья. Меня аж гордость взяла». Рука Юичи инстинктивно сжалась в кулак, сминая край пергамента. «Что сейчас с ним?» «Да ничего особенного. Сказал, что договорился о чем-то со своим главой, и тот его в обиду не даст. И да… Тацуя поведал мне такую вещь, которую, по его словам, не знает ни один попаданец. Что мне будет, если я с тобой поделюсь?» То, что подконтрольный ему, казалось бы, мертвец не просто гуляет на свободе, но уже успел пересечься даже с Мисаки и разболтать ей какие-то секреты, жирно подчеркивало, насколько Юичи больше не контролирует ситуацию. «Без фанатизма только». «Ты весь год будешь называть меня своей госпожой». «Внимательно слушаю, Мисаки-сама». «Он сказал, что где-то прячется разумное черное желе, о котором ты должен знать, но почему-то мне ничего не рассказал. Подвох в том, что похожим существом завладел какой-то древний попаданец, и если он объявится, то нам всем не поздоровится. На этом всё, мне нужно уходить в патруль». «Не смею задерживать вас, Мисаки-сама». Омертвевшим взглядом Юичи медленно скрутил свиток и отбросил его в общую кучу хлама. Оперся локтями о колени, надавил пальцами на виски и с силой провел ладонями по бледному лицу, пытаясь перезагрузить мозг. — Не томи, — подогнал его Ивами. — В целом, это даже логично, — глухо подытожил для себя Юичи и, выдыхая, расслабленно откинулся на стену. — Никто не задавался вопросом, как наш мальчик Хироши в одиночку отыскал Мадару и примкнул к нему? — Мы вроде как это уже обсуждали, — Ивами нахмурился, сводя брови. — Его могла постичь та же судьба, что и Обито. Просто если Мадаре нужен был Учиха как последователь воли, то Узумаки понадобился ему как запасная замена Нагато. — В таком случае на его сердце обязан стоять джуин, — парировал Юичи. — А Хироши, будучи попаданцем, без шансов должен был заметить эту деталь и прийти к умозаключению, что им манипулируют. Раз он знает канон и знает о таких вещах, его добровольный переход на темную сторону должен был быть подстроен кем-то, кто не глупее нас с вами. И да, вы правильно догадываетесь. — Кто-то из поколения Тацуи? — напряженно предположила Хиёри. — Существует попаданец, подобный Черному Зецу. И клянусь, — Юичи защитным жестом вскинул руки, заметив их взгляды, — я сам только сейчас это узнал от Мисаки-самы! А госпоже об этом поведал наш воскрешенный Учиха. — Блеск, — Ивами резко вскочил с места, шагнул в сторону и со злостью пнул валяющийся на полу жилет АНБУ. Юичи протяжно, со свистом втянул воздух сквозь зубы и перевел взгляд на Хиёри. Та лишь с мрачным видом, полным укоризны, покачала головой. Пока по разрушенному дому циркулировала убийственная Ки взбешенного Ивами, Юичи кряхтя поднялся, потихоньку собирая свои раскиданные вещи. К пробитому насквозь жилету АНБУ добавилась свежая вмятина от ботинка Ивами, но это не остановило Юичи от того, чтобы натянуть его на себя. В таком пожеванном прикиде, бледный как полотно, с синяками под глазами и запахом медикаментов, он должен был выглядеть как само воплощение смерти и ужаса. Идеальный дресс-код под стать его настроению. — «Госпожа»? — вскользь заметила Хиёри, направляясь к выходу. — Зная это солнышко, я еще легко отделался. — Интересно. Если не собираешься отлеживаться дома, схожу оповещу Какаши, что у тебя наметилась «прогулка на свежем воздухе». — А ну стоять, — Юичи перехватил её за запястье, заставив застыть на полушаге. — Только не говори, что ты заарканила Копирующего Ниндзя. — С чего ты взял? — она недоуменно моргнула. — Он на тебя та-ак посмотрел перед уходом. А ведь меня не было всего-то месяц… — Я воздержусь от смеха, хорошо? — зло процедила она, вырывая руку. — А то надорвусь еще. Взгляд Юичи, еще секунду назад весело провожавший удаляющуюся спину Хиёри, тут же потускнел, стоило ему перевести глаза на общую панораму деревни. Что-то похожее он уже видел — после нападения Биджу на Коноху. Только вот сейчас в воздухе не висело той острой, звенящей паники свежего бедствия. Эмоциональный фон Кири застыл в вязкой серой зоне: где-то между глухой тоской и выматывающим отчаянием. — Слышь, — тихо окликнул он Ивами, который сидел на пороге с тяжелым видом. Юичи подошел ближе. Сначала потупил взгляд, рассеянно увёл его куда-то в сторону пробитой стены, а затем тяжело, без привычной иронии посмотрел прямо в глаза товарищу. — Я виноват. — В плане? — Ну… за вот это всё вокруг. Я ведь даже умудрился проскользнуть в измерение Камуи, но всё запорол. — А может, ты еще и полномасштабное вторжение в Кири лично спланировал? — горько, с едкой насмешкой выплюнул Ивами, отмахиваясь от его исповеди. — Если мы сейчас начнем меряться, кто из нас крупнее облажался, мы только зря потеряем время. И по правде говоря, твоя безумная выходка с Эдо Тенсей всё-таки принесла плоды. — Конфликт захлебнулся? — с надеждой предположил Юичи. — Не совсем, но перед своим уходом Тацуя напоследок успел Завершенным Сусаноо свернуть в бараний рог всю их морскую блокаду. Демонстрация первобытной силы сыграла на славу. К тому же, Кири почти адаптировалась к новому военному бытию, и скоро весь этот внешний натиск может уйти на глубокую заморозку. — Я чувствую его и хочу отправиться к нему Хирайшином, — поделился своими планами Юичи. Внутри у него всё сжималось от липкого волнения. Вероятность того, что своенравный мертвец, почувствовав его слабину, попробует порвать контракт призыва и просто накостылять своему создателю, была пугающе высокой. Тацуя и так ушел куда-то по своим делам, творя что вздумается, и внезапно возникший перед носом «хозяин» с приказами станет для него лишь досадной помехой. Но обсудить с ним горящие вопросы нужно было немедленно. — Ты, кстати, почему не стал Мизукаге? — вдруг спросил Юичи, меняя тему. — Подходящий же момент власть подобрать. — В пизду, — Ивами устало и безразлично махнул рукой. — Даже обсуждать это не буду. Юичи и не собирался его нагружать, спросил чисто из интереса. Хотел бы он сам стать Хокаге? Скорее нет, чем да. Его хаотичный образ жизни просто не позволил бы одновременно отыгрывать роль благородного миротворца в кабинете с бумажками и мотаться по миру, разгадывая кровавые тайны предыдущих поколений. *** В детстве, когда трагедия с отцом вынудила Какаши работать на износ, чтобы стать безупречным шиноби, такой фактор, как социализация, был полностью вычеркнут из его парадигмы. Хоть подсознательно он и желал признания, до ужаса боясь подвести свою деревню, это маниакальное стремление к идеалу сделало его абсолютно глухим к общественному мнению. Взрослый Какаши, конечно, был лишь тенью того зажатого подростка, но он бы никогда не подумал, что этот сомнительный навык окажется настолько полезным. Потому что стоять на людях с откровенной книжкой в руках, картинно смущаясь от похабных строк, как влюбленная школьница, оказалось для него задачей проще простого. Ему было абсолютно плевать, кто и что о нем думает. Вот так он и прогуливался по вновь оживленным, влажным улицам Киригакуре. В неприметной одежде, полностью понурив голову в «Приди, приди, Рай», Какаши старательно делал вид, что в упор не замечает снующих по крышам местных АНБУ, которые не сводили с него глаз. Весь этот месяц отряд «Ро» бесшумно проникал во все возможные закоулки Страны Воды. Они выслеживали и жестко допрашивали всех поджавших хвосты лоялистов почившего Мизукаге. Так Коноха пыталась зацепиться хоть за какую-то ниточку, ведущую к Человеку в Маске, а Теруми Мэй, в свою очередь, чужими руками беспросветно и эффективно избавлялась от пережитков старого режима. Для Пятой Мизукаге это была крайне выгодная, хотя и вынужденная в реалиях военного времени договоренность. АНБУ Конохи не просто свободно находились на территории суверенной деревни, но и получали доступ к штатной информации. После такого в мире шиноби обычно происходит одно из двух: либо тех, кто слишком много знает, тихо устраняют, либо Кири всё же будет твердо придерживаться предложенного Конохой союза, и Какаши с ребятами спокойно вернутся домой. Помимо официального «налаживания отношений», у отряда Ро было и теневое задание от Хокаге: злоупотреблять оказанным доверием на полную катушку. Вывернуть Кири наизнанку, скопировать архивы и узнать всё, что не приколочено. Это была естественная, циничная практика для любой скрытой деревни — заодно и предосторожность на случай, если Кири тайком ведет дела с другими странами во вред Конохе (чего Какаши, к слову, пока не заметил). Однако все эти хитрости и многолетний стаж шпионажа оказались малоэффективными против Пятой Мизукаге. Мэй прекрасно знала, что проворачивают «бессовестные союзники», и принимала правила игры. В текущем положении Коноха делала Кири огромное одолжение, протягивая руку помощи. Необдуманно кусать её и начинать качать права было рискованно, поэтому Мэй оставалась покладисто «слепой» к действиям отряда Ро, но далеко не глупой. Имена, даты, логистика, бюджеты — вся подкидываемая информация старательно тасовалась и выдавалась порционно, с заложенными погрешностями. Где была правда, а где искусно вплетенная дезинформация, определить было крайне затруднительно. Удивляться было нечему. Способности Мэй управлять массами и плести интриги были на высочайшем уровне, что одновременно восхищало и пугало Какаши. Следующие годы у Мэй гарантированно уйдут на внутреннее восстановление Кири и отмывание чести от кровавого прошлого. Это идеально ложилось на условия Конохи: Кири уходит в частичную самоизоляцию, а на определенный переходный период все её внешние экономические, политические и дипломатические вопросы будут фильтроваться через Лист. Других подпунктов в договоре было предостаточно, почти все взаимовыгодные, но Какаши смотрел на этот намечающийся альянс с густой тенью настороженности, потому что подобный протекторат Листа над Туманом был прямой провокацией для остальных стран. Одной из главных и неизменных причин всех прошлых Великих Войн становился банальный экономический застой. Национальная мощь государств ослабевала, границы становились нестабильными, а ресурсов на всех не хватало. Деревни начинали агрессивно бороться за сферы влияния и монополию на миссии. Это всегда создавало атмосферу тотального недоверия, где любая мелкая стычка на границе воспринималась как подготовка к полномасштабному вторжению. По большей части, нынешнее союзничество с Кири было обусловлено общей акваторией. Морские порты Страны Огня серьезно страдали, так как тоже стали целями для тех, кто хотел полного контроля над водным пространством. Агрессоры в лице Страны Демонов и другой части коалиции навязали баснословные пошлины и морские блокады, а отвечать прямым объявлением войны — значит подставить спину сухопутным соседям вроде Ивы или Кумо. Поэтому разумнее всего оказалось использовать Кири как прокси-силу, что казалось идеальным планом на бумаге, но который в любой момент мог быть воспринят соседями в штыки, втягивая континент в новую бойню. Привычно проверяя состояние Юичи и обнаружив, что его непутевый подчиненный наконец-то пришел в себя, Какаши без промедления оповестил Мизукаге, что их затянувшееся пребывание в Киригакуре подходит к концу. Основную часть своей работы их команда закончила еще неделю назад. Всё могло произойти намного быстрее, если бы не непредвиденные обстоятельства: если бы один не валялся в коме, второго внезапно не отозвал Корень, а третьего безалаберно не утащил с собой его воскресший мертвый соклановец. Виной последнему, кстати, был всё тот же первый, и с него Какаши, как капитан, был обязан спросить. План эксфильтрации был детально проработан еще месяц назад, чтобы всё прошло без скрипа. В мире шиноби никогда не знаешь, кто будет поджидать тебя на границе, или не решат ли вдруг «союзники» в последний момент вернуть свои украденные секреты силой. Оптимальным решением был уход до заранее назначенного срока. И пока Какаши непринужденно светился по всей деревне, читая книжку и собирая на себя внимание местных АНБУ, Тензо и Югао уже должны были пересечь границу со Страной Огня. Как только вернется Итачи (что как было оговорено, должно случиться сразу после пробуждения Юичи), они все официально и тихо покинут территорию Воды. По жесткому протоколу вся раздобытая разведывательная информация должна была докладываться строго и исключительно лично Хокаге. Но существовал еще один человек, с которым Какаши, руководствуясь объективными причинами и личной интуицией, собирался поделиться всеми наблюдениями за этот месяц — рассчитывая при этом получить взамен не менее ценные сведения. Незаметно поменявшись с теневым клоном, чтобы тот продолжил нарезать круги по улицам, Какаши вернулся в выделенное им временное жилище. Быстро и бесшумно собрав снаряжение, он уже собирался раствориться в слепых зонах патрулей, как вдруг прямо на входе нос к носу столкнулся с Хиёри. — Пришла сказать, — протянула она, смерив взглядом его полную боевую выкладку, — что Юичи соблюдать постельный режим больше не намерен. — Уже улизнул из деревни, значит, — безошибочно расценил Какаши. — Я этого не говорила. Но, скорее всего, да. Решив для себя, что миссия посыльного выполнена, Хиёри небрежно отсалютовала и побрела прочь. Мозг Какаши в этот момент работал на опережение: Юичи больше не прикован к постели. Резона оставаться в чужой деревне у девушки нет. Вдобавок, они с Юичи уходят на неопределенный срок, и Какаши потеряет её из виду. — Мне надо подсобить в одном дельце, — остановил он её, на ходу сплетая леску манипуляции. — Не слишком ли много просьб за один месяц? — пожаловалась она, поворачиваясь к нему вполоборота. — Просто ты единственная из нукенинов, кого я действительно признаю и кому могу доверить нечто подобное. Но ты, конечно, права, — Какаши деловито, с легким вздохом поправил лямки жилета и сделал шаг мимо неё. — Я не могу постоянно обременять тебя. Даже если мне больше совершенно не на кого понадеяться. Ловушка захлопнулась. — Ладно-ладно, — Хиёри обреченно цыкнула и догнала его, победно и невидимо улыбающегося под маской. — И что? — Пока нужно просто кое с кем встретиться. Главное, что она без проблем согласилась, а конкретный предлог можно будет состряпать по дороге. Работа капитана АНБУ требовала кропотливости в мелочах и безжалостности в методах, а Хиёри необъяснимым образом притягивала к себе внимание Человека в Маске уже во второй раз. Поэтому весь прошедший месяц Какаши не спускал с девушки глаз: всячески пересекался с ней, нагружал мелкими поручениями и всеми доступными способами пытался удержать в деревне под своим личным присмотром. Вероятность была мнимой, но Какаши не терял холодного расчета, что Мадара клюнет и в третий раз. Хотя где-то глубоко в душе он желал, чтобы этого никогда не произошло. *** Поскольку Какаши выделил ему еще один день на восстановление, Юичи решил не терять времени. Потратив добрую половину с трудом накопленного резерва на Хирайшин, он перенесся на юго-восток Страны Огня. Эта местность кардинально отличалась от плодородного центра и выглядела как незаживающий шрам, оставленный бесконечными войнами прошлого. Среди изрезанных скалистых каньонов в глаза бросались неестественно ровные плато на верхушках гор, как будто по ним кто-то от души прошелся гигантским лезвием Сусаноо. Следуя по свежим следам сквозь непроходимые сугробы, Юичи спрыгнул в глубокое ущелье. Там, меж недавно разрытой промерзшей землей и разобранными каменными завалами, завывание ветра резко стихло. В морозном полумраке раскопа Юичи тут же поймал на себе взгляды двух пар горящих алых глаз. — Привет, — он неловко помахал рукой. — Мгм, — угрюмо отозвался Тацуя и, больше не обращая на незваного гостя ни малейшего внимания, неспешно продолжил работать лопатой, выкидывая землю. Ладно этот, но то, как быстро Итачи потерял к нему интерес и отвернулся, было даже как-то оскорбительно. — Переходи пока дальше, — бросил он юноше. — Почему после стольких лет… — Итачи отошел в сторону, сконцентрировал в кулаке бледный поток чакры и ударил по небольшому валуну, аккуратно откалывая от него половину. — …вы настолько уверены, что до вас никому не хватило наглости заняться эксгумацией? — А кому еще мог понадобиться мой труп? — Тацуя с силой воткнул лопату в землю, подхватил отколотую глыбу и швырнул её в общую кучу. — И не надо кидаться обвинениями в пустой трате времени. Я мог бы перерыть тут всё за пару секунд, но решил проявить к самому себе хоть каплю уважения. Поэтому маюсь с лопатой уже два часа. — Есть у меня на примете один субъект, кто мог бы тебя опередить, — увесисто вмешался Юичи, подходя ближе к краю ямы. Тацуя замер, опираясь на черенок. — Так быстро успел развязать язык Мисаки? — Госпожу никто не заставлял. — «Госпожу»? — Итачи на секунду дезориентировался, так и замерев с занесенным над очередным камнем кулаком. — Не бери в голову, — посоветовал ему Юичи, поморщившись. — И если тебя это не затруднит, можешь дать нам поговорить наедине? — Не-а. Итачи останется здесь и послушает, — Тацуя отряхнул ладони от грязи и шагнул навстречу. — Я уже успел навести на тебя кое-какие справки. И кроме шаблонной, эгоистичной карьеры типичного попаданца-параноика, ты мало чем еще можешь похвастаться. Так что прекращай этот «синдром главного героя» и принимай созданную тобою же реальность. Мы работаем вместе, или ты идешь лесом. — Выпендриваешься перед потомком? — Юичи устало, презрительно скривил губы. — И не ты ли, воскреснув, посчитал всех нас недостойными твоего драгоценного внимания и свалил наводить шорох под предлогом «я сам решу все проблемы»? — Да, у меня гордыня. И решение уже давно не моих проблем лишь каприз, чтобы убить время на внезапной свободе. Кстати, я всё еще не слышу «спасибо». А чтобы мне никто не мешал, я ушел один, потому что банально не знал, кому из вас можно доверять. — Намекаешь на то, что кто-то из нынешних может быть напрямую связан с Нулевым попаданцем? — мгновенно уцепился Юичи. — Почему придуманный мной термин так быстро ушел в народ? — недовольно проворчал Тацуя, потирая переносицу. — Ладно, поговорим. И лучше я сделаю это добровольно, чем ты, обидевшись, растопчешь мою гордость и тупо подчинишь через Эдо Тенсей. — Правильней будет всё же сначала закончить здесь, — прагматично и сухо вставил Итачи. — Слышал его? Приступай, — кивнул Тацуя на лопату. В планы Юичи совершенно не входило нагружать свое ноющее после месячной комы тело еще и тасканием камней, но с фаталистическим вздохом он всё же спрыгнул вниз и принялся за работу. В ходе раскопок он медленно, сантиметр за сантиметром, сместился поближе к Тацуе. Итачи же, проявив чудеса проницательности и солидарности, не стал греть уши и благоразумно перешел копать куда-то в дальний конец ущелья. — Не очень-то похоже на ухоженную клановую могилу, — подметил Юичи, откидывая кусок породы. — Тебя ждет та же участь, если продолжишь волаёбить, — жестко отчеканил Тацуя, не прерывая копки. — Дай угадаю: решил всё поставить на свой звездный состав детишек в Конохе? — А какие еще у меня варианты? — Юичи вытер пот со лба. — Не успею моргнуть, и вот мне уже под тридцать. Достигну своего предела, встану по силе где-то вровень с Какаши, и останется только точно так же заделаться наставником для нового поколения. — Здорово еще вообще дожить до этого момента. — Постараюсь. — И вот узнал ты главный твист в своей жизни, — Тацуя перестал копать и закинул лопату на плечо. — Какие выводы ты для себя сделал? Да, ты тут же зашевелился, накидал теории и отыскал меня. Хвалю, сработал оперативно. А теперь следи за руками. Он поставил ногу на каменный валун, положил руку на колено и претенциозно, подавляюще наклонился к Юичи. — Для нашего недруга ты — самый полезный актив со времен, когда я сам сторожил Мадару. Оно знало, что ты со своими друзьями быстро бы прижал Акацуки к ногтю, поэтому и взростило Хироши, чтобы он делал вам разницу и мешал. А поскольку сейчас эта тварь слаба и в решающий момент не сможет просто выскользнуть из тени, чтобы пожать все плоды победы, вы оба должны были создавать иллюзию эпичного сражения и тянуть для него время. Так ты в придачу, в слепой погоне за контролем над хаосом, раскормил своих коноховских придатков. И когда та же Мисаки окончательно созреет, оно со своим многовековым опытом как ошпаренное погонится заполучить прекрасное тело Учихи на абсолютном пике сил. И я ведь даже не знаю всех остальных твоих подвигов! Поэтому, пока у меня есть настроение заниматься благотворительностью — колись. Юичи сконфуженно и раздраженно закатил глаза. Ему казалось, что все прелести нравоучений и кармических пощечин должны были свалиться именно на Хироши, а не на человека, который буквально прожигает свою вторую молодость на спасение этого чертового мира. Обиднее всего было то, что обвинения имели реальный вес. Если следовать извращенной логике Тацуи, то единственным верным решением Юичи за всю его жизнь было случайно найденное ДНК под качелями и последующее использование Эдо Тенсей. Впрочем, Юичи видел собеседника насквозь. Наверняка Тацуя разглядывал в нем результат своего личного поражения, оттого и бесился, глядя на свое же искаженное отражение. По словам самого Тацуи, его покровительство над Мадарой было одним из самых провальных и фатальных поступков. Это до боли походило на то, как Юичи возложил все надежды и будущее на своих юных попаданцев. Но что бы там ни вещал циничный обладатель Вечного Мангекё, у Юичи, как у обычного смертного, просто не было другого выбора. Зато, в отличие от уже однажды погоревшего на этом Тацуи, Юичи теперь имел четкое представление, с чем именно он столкнулся. А его твердое намерение не дать в обиду Мисаки-саму и всех остальных оставалось неизменным. — Обсудим это позже, — Юичи хрустнул уставшими пальцами и быстро сложил серию печатей. Из его ладони вырвалась чернильная паутина фуиндзюцу, с гудящим свистом всасывая в себя тонны мерзлой породы и камней, очищая дно раскопа. — Всё-всё-всё, хватит, — остановил его Тацуя, тяжело присаживаясь на одно колено у края образовавшейся ямы. Из земли торчал облезлый, потемневший от времени скелет, на котором лохмотьями висело до боли знакомое учиховское одеяние с высоким воротником. — Выглядишь неважно, старичок, — хмыкнул Тацуя, разглядывая собственные останки. А затем нахмурился: — А где моя голова? Ты засосал её своей техникой? — Навряд ли, — задумчиво протянул Юичи, улавливая взглядом неестественно идеальный срез на шейном позвонке. — Кажется, кто-то подсуетился и решил проблему транспортировки твоих глаз радикально. Сложив руки на груди, Юичи без особого интереса наблюдал за тем, как Тацуя хмуро и долго переваривает этот факт. Внезапно рядом оказался Итачи. Он легонько коснулся плеча Юичи и с тенью настороженности указал пальцем на еще одни кости, едва торчащие из-под соседнего валуна. Отодвинув валун ногой, Юичи увидел, что наполовину вкопанные в землю также виднелись куски истлевшего красного ламинарного доспеха. — Ой, а я разве не сказал, что могила общая? — загробным, абсолютно равнодушным голосом уведомил Тацуя, даже не обернувшись в ту сторону. — Знакомьтесь: Сенджу Саки. Пользователь Мокутона и по совместительству родная сестра Бога Шиноби. Итачи почему-то очень укоризненно взглянул на Юичи. Видимо вспомнил, что её он тоже призывал. Вообще, судя по тенденции, Юичи скоро придется выслушивать долгие морали про его «успехи» в освоении запретных техник еще и от Какаши. Не задерживаясь на дне скорбного ущелья, все трое в пару длинных прыжков выбрались наверх. Остановившись на самом краю, Тацуя опустил взгляд в бездну раскопа. Его левый глаз бешено завращался, наливаясь кровавым бордовым светом. Внизу всё затрещало, воздух моментально выстыл, и из ямы повеяло леденящим, могильным холодом, сковавшим камни толстой коркой льда. А в следующую секунду Тацуя широко распахнул правый глаз. Вверх с оглушительным ревом ударил столб бушующего, всепожирающего пламени. Температура скакнула так резко, что Юичи и Итачи пришлось отпрыгивать еще дальше. Скалистые края ущелья не выдержали термического удара, земля обвалилась, навсегда погребая под многотонным завалом останки Учихи Тацуи и Сенджу Саки. — В курсе ты или нет, — начал Тацуя, тыльной стороной ладони вытирая кровавые слезы, скатившиеся по щекам, — но я конкретно улетел, когда увидел у твоей подопечной многоразовый Изанаги. — В самом деле? — искренне поразился Юичи и резко перевел взгляд на Итачи. — А ты почему ни капли не удивился? — Так я знал, — заунывно пожал плечами он. *** Великие Страны во время прошлых войн были на редкость щепетильны в выборе того, где, собственно, эти войны вести. Ни у кого не было ни малейшего желания разгребать последствия разрушений на собственных территориях. Вся грязь и кровь традиционно выливались на земли младших соседей, что теперь кармическим бумерангом обернулось против Страны Воды. По пути к столице им то и дело попадались следы успешных диверсий и разграбленных караванов. Некоторые встречные поселения были стерты с лица земли напрочь, несмотря на то, что линия фронта давно сдвинулась дальше. Времени и ресурсов на восстановление у местных просто не было. Какаши до безобразия увлеченно перечитывал то, что и так уже знал наизусть. Он просто не мог найти лучшего способа расслабить вечно анализирующий мозг, да и не хотел. Хиёри, шагавшая рядом, то и дело молча кривилась в безнадежном отвращении. Какаши искренне не понимал этого снобизма: как можно называть книгу сплошной похабщиной, когда за легкомысленной обложкой таится настолько глубокий драматический сюжет? — Почему мы идем так медленно? — наконец не выдержала она, выразив накопившееся недовольство. — Потому что времени у нас еще полно. Можем позволить себе прогуляться, — миролюбиво отозвался Какаши. — У тебя совсем нет совести, да? — Нашла чем давить на капитана АНБУ, — Какаши с тихим вздохом захлопнул книжку и убрал её в подсумок, понимая, что спокойно почитать больше не выйдет. — Взгляни на это с другой стороны. В своем итоговом отчете Хокаге я обязательно буду писать характеристику на одного неоднозначного нукенина. И то, насколько она будет положительной, зависит исключительно от тебя. Образ международной преступницы — это, конечно, круто, но вряд ли тебе захочется носить это клеймо до конца своих дней. — Предлагаешь быть примерной и послушной девочкой, чтобы вымолить себе амнистию в Конохе? — Хиёри скептически фыркнула. — Ты вообще в курсе, что ни одна Скрытая Деревня в здравом уме никогда не выдаст гражданство беглому шиноби со званием джоунина? — Кто знает. Такая процедура в наше время редкость, оттого всех лазеек знать нельзя. — А ты прямо горишь идеей меня к вам заманить, — Хиёри с подозрением покосилась на него. Впрочем, её попытка сделать лицо строже провалилась, черты заметно смягчились. — Не подумай, я ничего не имею против тебя лично. Ты спасал мне жизнь уже дважды… между прочим, один раз от своего же подчиненного. Так что давай представим, что я перееду в Коноху. Жить под круглосуточным, параноидальным колпаком ваших АНБУ? Я там даже спокойно не вздохну. Уж лучше пока побуду в Кири. — Когда здесь всё стабилизируется, так легко кочевничать ты больше не сможешь, — с холодной логикой заметил Какаши. — Если, конечно, не захочешь стать штатной куноичи Тумана, что для тебя является тупиком. — Лучше скажи, как мы будем пробираться в столицу? — резко сменила тему Хиёри, отсекая неприятный разговор. — Уже темнеет, а патрулей с каждым километром становится всё больше. Именно этого Какаши и ждал. Он продумал этот момент до мелочей, потому и шел так возмутительно медленно — чтобы легальный вход в город стал физически невозможным. Ему необходимо было создать естественные условия, оправдывающие то, зачем он вообще потащил девушку с собой. — Слышал я одну интересную байку, — Какаши задумчиво почесал затылок и перевел ленивый взгляд на Хиёри. — Говорят, под столицей Страны Воды и вокруг неё пролегают километры старых канализационных сетей, которые давно подмяло под себя нукенинское общество. Случаем, не знаешь хорошего человека, который мог бы нас по ним провести? — Заканчивай этот цирк, — Хиёри потупленно отвернулась и прикусила губу. — Ну, допустим. Только тебе нужно переодеться. — Зачем? — Ты сейчас смеешься надо мной? — она взбадривающе щелкнула его пальцем по лбу. — Кто в здравом уме пустит на территорию отъявленных наемников и убийц действующего капитана АНБУ Конохи в полной экипировке?! Не говоря уже о том, что персона ты слишком известная, а ценник за твою голову на черном рынке просто заоблачный. Вняв столь обоснованной лести, они сошлись на том, что качественного Хенге и легкой иллюзии Шарингана для отвода глаз будет более чем достаточно. После короткой маскировки лидерство перешло к Хиёри: она круто свернула с главной дороги, уводя Какаши в густую и неприветливую болотистую местность. Лаз казался неприметным ровно до тех пор, пока взгляд не цеплялся за идеально вытоптанную тропинку на фоне всеобщей запущенности. Какаши прекрасно понимал: подобные места просто не могут существовать незамеченными для властей. Но такова была изнанка их мира. Даже в Стране Огня приказы на зачистку таких крысиных нор поступают АНБУ только в том случае, если преступность переходит незримую грань и начинает слишком сильно бросаться в глаза. Покуда теневой рынок не мешает большой политике и приносит свою грязную выгоду, он будет и дальше спокойно существовать в паразитическом симбиозе со Скрытыми Деревнями. — Хоть бы сделала вид, что задумываешься на поворотах, — флегматично заметил Какаши, шагая за Хиёри, которая слишком уж уверенно вела его по запутанным, смердящим сыростью туннелям. — Не нуди, — огрызнулась она. — Что ты вообще знаешь о нукенинах как о явлении? Только давай без казенного морализма. — Раз так, то это такие же наемники, как и обычные шиноби. — Но дешевле, — поправила Хиёри. — И мы лезем туда, где «благородные» деревни не хотели бы марать руки официально. Если отпустить ситуацию, спрос на услуги Скрытых Деревень упадет, поэтому тотальная демонизация нукенинского сообщества и выставление нас абсолютным злом происходит исключительно ради того, чтобы удержать монополию на рынке. Страх того, что тебя автоматически заклеймят худшим из живущих и пустят в расход, работает безотказно, дабы у рядового чунина отбить соблазн самовольно покинуть деревню и работать не на дядю Каге, а на себя. Ты прекрасно всё это знаешь, но продолжаешь постоянно меня задевать. — Считай это слишком малой платой за то снисхождение, которое я к тебе проявляю. К тому же, в ответ ты всегда можешь ткнуть меня носом в те ужасы, что творятся в подвалах АНБУ. — Предпочитаю остаться при своем. Они уперлись в наглухо заваренный тупик с массивной железной дверью. Хиёри выбила костяшками пальцев замысловатый ритм. Из приоткрывшегося смотрового окошка на неё придирчиво уставился чей-то силуэт, затем мимолетно перевел взгляд на Какаши в его маскировочном облике — и тут же напоролся на мерцающий в темноте алый Шаринган. Этого короткого визуального контакта и легкой иллюзии хватило, чтобы охранник без лишних вопросов отодвинул засов. У Какаши просто не было времени детально рассматривать образовавшуюся социальную «флору» бывшей столичной канализации, но множественные, цепкие взгляды из всех щелей он уловить успел. Хиёри быстро провела его через лабиринт труб и мостиков прямо к ржавой лестнице, ведущей на поверхность. Отодвинув тяжелый чугунный люк, они вылезли в глухом переулке одного из жилых кварталов столицы. — Вон там дворец даймё, нам нужно пройти чуть ближе к центру, — объяснил Какаши, на ходу развеивая Хенге и накидывая поверх жилета неприметную черную мантию с глубоким капюшоном. — В условленном месте будет ждать человек. Можешь постоять рядом для вида или подождать где-нибудь в укрытии. — А хуже места для тайной встречи придумать было нельзя? — Он здесь по своим личным, деликатным делам. Дергать его по каждому вопросу за пределы столицы немного проблематично. — Это ведь Джирайя? — вдруг в лоб спросила Хиёри. Шаг Какаши дрогнул. Он остановился и озадаченно обернулся к ней. — Объяснись, — его голос неуловимо изменился, став по-настоящему холодным и собранным. — Эта твоя порнушка, которую ты так трепетно прячешь под сердцем, вышла в печать относительно недавно. От автора, который считается «мертвым» уже несколько лет. К тому же, мне тяжело представить в этом мире иного человека, с кем у тебя, Какаши Хатаке, могут быть тайные дела помимо протокольной службы. Его единственный видимый глаз малость заострился, оценивая стоящую перед ним девушку. Слишком догадливую девушку. — Хочу верить, что тебе просто повезло угадать, — он тяжело, по-стариковски вздохнул. — Но пусть будет так. Пошли. Для всего мира Джирайя действительно был мертв, но для людей вроде Какаши, знающих изнанку этой профессии, он оставался просто чертовски опытным шпионом. Джирайя всегда умел играючи выкинуть перед публикой какой-нибудь немыслимый фокус, чтобы развязать себе руки и лучше выполнять свою настоящую работу — шпионить за всеми и каждым из глубокой тени. То-то он и вызвал Какаши на встречу. События, закрутившиеся вокруг Человека в Маске, и члены таинственной организации «Акацуки», имевшие неосторожность засветиться в Кири, интересовали Саннина в первую очередь. И любая крупица информации, особенно от такого надежного и дотошного источника, как капитана АНБУ Конохи, была для него на вес золота. Столица Страны Воды мало чем отличалась от столицы Страны Огня. Она почти полностью переняла моду на сплошную, хаотичную застройку высотками. Город напоминал исполинский муравейник, который ярусами поднимался всё выше, упираясь в роскошный дворец Даймё, занимавший чуть ли не треть всей полезной площади. Такому скачку урбанизации послужило относительно долгое послевоенное время, когда надобность вливать все бюджеты в раздутые армии Скрытых Деревень отпадает и дает правителям возможность вложиться в промышленность и инфраструктуру. В результате Киригакуре, категорически несогласная с подобной мягкой политикой, продолжила непрерывное накопление военной мощи даже в мирное время, гордо обходясь без финансовых вливаний своей Страны. Чем именно Деревня Скрытого Тумана пожертвовала ради этой гордости, можно было легко понять по её нынешнему, плачевному состоянию. Остановившись посреди шумной площади с множеством заведений и торговых палаток, Какаши понимал, что искать Джирайю в этой толпе бессмысленно. Скорее всего, в нужный момент его просто по-свойски похлопают по плечу сзади. А пока, блуждая взглядом по отдыхающим людям и присматриваясь к одному из уличных кафе, в голове Какаши родилась сомнительная, но «а почему бы и нет?» мысль. Он уже было повернулся к своей спутнице, чтобы пригласить её перекусить, но... Хиёри рядом не было. Мгновенно насторожившись, Какаши отсек лишний шум, просканировал Шаринганом пространство и запеленговал едва уловимый остаточный след чакры, ведущий в узкий переулок между палатками. Незаметно для толпы он нырнул следом в тень и наткнулся на притаившуюся у кирпичной стены Хиёри. На его безмолвную попытку поинтересоваться, какого черта она творит, девушка резко приложила палец к губам, призывая к тишине, и напряженно вслушалась во мрак закоулка. Какаши тут же сосредоточился и тоже почувствовал чужую чакру. Она сильно контрастировала с фоном обычных шиноби вокруг, которые даже не пытались скрывать свое присутствие. И что тут такого? Отбросив вероятность, что этот всплеск принадлежит Джирайе, Хиёри, ни с кем не согласовывая действий, хищно вынырнула из укрытия. В её руке заискрился поток молний, и она превентивно ударила по выхваченной из теней куноичи. Неизвестная девушка резко отскочила, а вильнувший в воздухе мусорный контейнер, принявший на себя удар Райтона, с треском взорвался. Какаши отложил разборки с непослушной девушкой на потом и скрытно подобрался ближе, анализируя этот скоротечный бой. Сквозь активированный Шаринган он ясно видел, как разряды молний Хиёри бессильно разбивались о плотные, колышущиеся в воздухе нити чакры. Причем использовались они не как традиционный невидимый инструмент для управления марионетками, а как самостоятельное, видимое и жесткое оружие — наподобие стальных тросов. Выждав долю секунды, Какаши дождался, когда нити сфокусируются на атакующей Хиёри, и владелица откроет уязвимую спину. Он бесшумно поднырнул ей за спину и приставил к горлу искрящуюся ладонь, на кончиках пальцев которой уже угрожающе потрескивало сконцентрированное Райкири. — Не навреди моему стажеру, Какаши, — в одночасье в переулке показалась грузная фигура Джирайи. Он уже успел намертво спеленать своей гривой беснующуюся Хиёри, которая теперь непокорно и злобно пыталась вырваться из захвата. — Уж слишком долго я её обхаживал. Послушно погасив смертоносную чакру в ладони, Какаши сканирующим взглядом прошелся по замершей куноичи — от её необычных розоватых волос до напряженного, в ответ придирчивого лица. В принципе, сопоставив приметы и стиль боя, Какаши мог бы узнать её сразу, особенно учитывая, что он перелистывал страницы Книги Бинго почти каждый день перед сном. — Не в вашем стиле работать в паре, Джирайя-сама, — произнес Какаши, убирая руку. — Особенно с беглыми нукенинами. — Кто бы говорил, — ядовито прокомментировала Аканэ, спешно отходя в сторону. — Это из-за твоих конченых друзей я оказалась на улице! — злобно прокричала Хиёри, вырываясь. Джирайя, от греха подальше, продолжил удерживать её волосами. — Что, условия труда в Акацуки не понравились, или это у вас там просто поголовная тяга к предательству?! — Интересные у тебя предпочтения к девушкам, Какаши, — присвистнул Джирайя, больше не рассматривая Хиёри исключительно как объект для своих извращенных домогательств. — И много ли твоя спутница знает о «её друзьях»? — Да уж не сильно больше этой подстилки! — огрызнулась Хиёри. — А мы ведь даже не знакомы, — холодно и подчеркнуто отрешенно заметила Аканэ. Эта маска внешнего спокойствия была слишком избыточной и хрупкой, как минимум для наметанного глаза Какаши. Сломать эту хрупкую броню спокойствия, за которой пряталась изломанная психика, было для него делом пары минут. Вопрос, зачем Джирайя с ней возится? — Время еще будет, — примирительно хмыкнул Джирайя. Он ослабил хватку волос и аккуратно подтолкнул Хиёри к Какаши, который тут же предостерегающе, но без грубости перехватил её за запястье. — Честно говоря, я надеялся, что ты приведешь на встречу своего проблемного подчиненного, но для начала и она сойдет. Не очнулся еще, что ли? — Пришел в себя и сразу сбежал, — тяжело вздохнул Какаши. — Редеет дисциплина в хваленом АНБУ, — сокрушенно покачал головой Саннин. — Думаю, нам лучше убраться отсюда, пока на шум и взрывы не сбежались столичные зеваки и патрули. Но перед этим познакомься. Аканэ! Джирайя по-отечески, с широкой улыбкой положил тяжелую ладонь на розовую макушку куноичи, заставив ту нервно и брезгливо поморщиться. — В самом деле бывший член Акацуки. А ныне — мой ценный информатор, младший редактор и, по совместительству, прообраз той самой знойной героини с девяносто девятой страницы моей новой книги. — Заткнитесь, — чеканно и ледяным тоном пожелала девушка. Какаши мысленно хлопнул себя по лбу. Теперь он окончательно убедился, что мог бы узнать её по повадкам еще быстрее, учитывая, с каким феноменальным вниманием он изучал этот литературный шедевр. — А что это за вспыльчивая красавица? — Джирайя с наводящим интересом взглянул на Хиёри. Та уже перестала активно вырываться из хватки и просто упрямо хмурилась, отвернувшись в сторону. — Хиёри Азухо, — сухим протокольным тоном ответил за неё Какаши. — Бывшая шиноби Кумо. Та самая, которую официально обвинили в попытке похищения наследницы клана Хьюга во время подписания мирного договора. — Меня подставили! И, возможно, именно эта стерва приложила… — Но за последний месяц мы весьма продуктивно сработались в Кири, — Какаши слегка сжал её руку. — К тому же, многие недавно всплывшие факты косвенно указывают на её невиновность. — Слыхал я эту историю, знаю, — Джирайя задумчиво почесал подбородок. — Ладно, хватит тут мерзнуть и привлекать лишнее внимание. Предлагаю сменить обстановку на что-нибудь более уютное. *** Тацуя методично выворачивал Юичи наизнанку, вытягивая всё о современной попаданческой кухне и геополитической обстановке, чтобы состыковать эти звенья от своего прошлого к настоящему. Тоже выискался, герой. Нет бы перестать морочить живым голову и позволить спокойно вернуть себя в Чистый Мир, но нет, этому эгоисту сначала нужно убедиться, что без него тут всё не развалится и будет сделано строго по его усмотрению. А еще он портил Итачи. Все эти годы Юичи старался лишний раз не трогать этого мальчика, потому что закономерно боялся слишком умных и непредсказуемых людей. Каких колоссальных рисков стоило пудрить мозги одному только Шисуи. На ум не приходил ни один эпизод, где бы Юичи отнесся к Итачи с пренебрежением. А Тацуя мало того, что утащил парня в морозные горы, так еще и заставил буквально осквернять могилы. И вот почему Итачи так лоялен к непонятным, заговорщицким планам от не пойми кого, а к самому Юичи питает лишь максимальное неуважение и, кажется, только и мечтает о том, чтобы запытать его Шаринганом? За что такая полярная разница в отношении? Но главное гадство крылось совершенно в другом. Тацуя прекрасно знал о каноничной репутации Итачи и сейчас нагло навязывал ему глобальные проблемы, от решения которых тот, в силу своего характера, уже не сможет отвертеться и будет тянуть эту лямку в поте лица. Итачи сейчас молод и, относительно своего каноничного образа, еще совсем зелен. Его восприятие и наивная мечта о «мире без войн» искажены специфической логикой, что противоречит суровым устоям реальности, и это ловко эксплуатировалось Тацуей и Данзо, заставляя Итачи проникаться вынужденным экзистенциальным долгом. Пытаться манипулировать такими людьми — слишком бедственное и суицидальное удовольствие, особенно когда слепо веруешь в то, что знаешь их слабости из какого-то далекого канона. Предсказать, что Итачи сделает ради деревни, еще можно. Но вот ради одного «непрочитанного фактора», с которой он сдувает пылинки… Случись с ней хоть что-то, и Итачи на пару с Шисуи первым делом убьют Юичи, а потом головы с плеч полетят и у других попаданцев. И почему-то именно про этот фатальный триггер Тацуя решил не задумываться. Что было невероятно глупо для такого же Учихи, прекрасно знающего цену потери близкого человека. — Вот так расплодились, — невесело подытожил Тацуя, когда Юичи закончил перечислять всех известных ему попаданцев. — Нет, искать и допрашивать каждого не вариант. Я долго задерживаться в этом мире не хочу. Хотя... есть у меня кое-кто на примете. Просто потому, что ты её сейчас не назвал, а мне как раз по пути. — Это когда ты успел? — Когда я уходил из Кири, прорывая блокаду, меня почти прижала одна наглая куноичи. Использовала Взаимно Умножающиеся Взрывные Печати, а напоследок еще и подъебала, что технику придумал Тобирама. Это точно была попаданка с того континента. И, к слову, в фуиндзюцу она будет покруче тебя. Такое откровенное принижение способностей малость задело и без того ущемленное эго Юичи. Но в глубине души он был вынужден признать правоту мертвеца. Когда Юичи добирался сюда, ему приходилось останавливаться прямо посреди неспокойного моря, чтобы отдышаться после серии прыжков Хирайшина. Тогда его не столько смутили странные технологичные корабли, проплывающие вдалеке, сколько колоссальная барьерная стена, в которую он чудом не влетел. Угоди он в неё на полной скорости — было бы очень печально. Затея врагов была максимально примитивной, но чертовски действенной. Кружащие друг за другом корабли работали как мобильные узлы и как раз натягивали эту фуин-сеть, создавая иллюзию огромного стационарного барьера на всю акваторию. Что дорогого стоит, заставить такую сложную систему синхронно работать, используя лишь обычные человеческие мозги, и это означало только одно: либо там поработал гений из Узумаки, либо как раз находчивый, технически подкованный попаданец. — Но признаю, та твоя вакуумная штука из чернил была хороша, — утешительно, с явной издевкой добавил Тацуя. — Я не думаю, что лезть к ней вообще имеет какой-то смысл, — к сомнительной похвале Юичи остался глух. — Обычно такие, как она, не желают участвовать в наших глобальных терках и пытаются жить спокойно, подальше и подольше. — На моей памяти лишь одна попаданка реально прожила до старости, но она вела себя тише воды, просто плагиатя книги из прошлой жизни и сколачивая состояние. А эта девчонка активно служит своей деревне, которая прямо сейчас штормит Киригакуре. — Я прошел Великую Войну Шиноби, а ты — Эпоху Воюющих Кланов, — хмуро парировал Юичи. — Хочешь сказать, у нас с тобой была какая-то особая, добровольная мотивация убивать людей? — Ну, он же сейчас в открытую противоречит сам себе, — пораженно развел руками Тацуя, обращаясь к Итачи, который всё это время молча стоял в стороне. А затем Учиха резко поймал взгляд Юичи своим Шаринганом, мгновенно переведя их диалог в закрытый ментальный режим. «Из всей плеяды существ, попавших в этот мир, возможно, только она додумалась найти себе обособленную деревню и монетизировать знания из прошлого мира, — голос Тацуи зазвучал прямо в голове Юичи. — Ты же сам рассказывал про своего подельника Акио, который что-то там смыслит в науке. А теперь представь: где-то там сидит умелец, который через пару лет ради своей новой родины пустит на Коноху ядерку» «Началось... — мысленно простонал Юичи. — Ты думаешь, сюда сбрасывают исключительно инженеров с естественно-научным образованием?» «А если это будет существо, у которого были гребаные столетия на обучение и эксперименты?» Юичи осекся и невольно пересекся взглядом с Итачи, который с поддельным безразличием наблюдал за их немым диалогом. Он тоже хотел поднять этот вопрос, но в контексте безграничного времени на практику в ниндзюцу и контроле чакры. Если дать Нулевому Попаданцу полноценное тело, он автоматически станет угрозой номер один за счет боевого опыта. Но если пойти по другому пути и удариться в холодный интеллект… Учитывая слова Тацуи о том, что древняя тварь сейчас физически слаба, ситуация приобретает совершенно катастрофический оборот. «Даже не так, — продолжил развивать мысль Тацуя. — Оно может брать с каждого из нас понемножку. Просто методично убивая попаданцев и ассимилируя все их узкопрофильные знания. Ну, и со временем поумнеть до уровня бога». «Судя по его длительной физической беспомощности и выбору марионеток, захватывать напрямую он может только таких же попаданцев», — логически заключил Юичи. «Наше с тобой величайшее счастье. И на нашу же проблему. Но по своему опыту скажу, что провернуть полноценный захват тела ему было непросто даже на пике сил». «Что-то наподобие техники бессмертия Орочимару?» «Я долго над этим думал. Сходства в их методах определенно имеются. Однако, без змеиного мерзкого закоса и из-за специфической особенности наших инородных душ, захватывать простых людей он не может». «А что стало с предыдущими сосудами?» «Как минимум последний я уничтожил лично», — Тацуя подмигнул ему и разорвал иллюзию, поворачиваясь к Итачи. — Ну что, соклановец, тут наши пути расходятся? — Я предупредил капитана, что вернусь, когда Юичи встанет на ноги. После этого мы будем выдвигаться в Коноху, — подтвердил он. — Клянусь, что без твоего строгого присмотра я не пойду творить хаос и вырезать случайные деревни, — притворно воздел руки Тацуя. — Но и ты пообещай, что клан не… «Язык в коробочку», — жестко, через абсолютный приказ Эдо Тенсей ментально обуздал его Юичи, а затем повернулся к Итачи с дежурной улыбкой: — Подожди меня на границе. Я через пару часов подтянусь, и мы безопасно переправимся в Кири. Итачи коротко кивнул. Под двойное, дурашливое помахивание руками он разлетелся стаей ворон и скрылся меж заснеженных ветвей. Они стояли в тишине еще минуты две, подозревая, что где-то поблизости мог затесаться скрытый теневой клон, но чуда шпионажа не произошло. — Уже придумал, как будешь пробуждать ему Мангекё? — ни с того ни с сего поинтересовался Тацуя. Юичи безнадежно, с искренним страданием взглянул на него. — Боже… Вот теперь я окончательно убедился, что ты просто железобетонный еблан. — Ну, я просто отталкиваюсь от того факта, что у тебя кишка тонка лишать Мисаки любимого старшего брата. А для неё ты уже успел постараться. — Мои руки чисты, — процедил Юичи. — У них там был отец-инвалид с конкретным приветом, воспользовался, что дети и так беспомощно, в глухой депрессии ждали когда он умрет, и раздул это естественное чувство вины тем, что вынудил Мисаки-саму самой помочь ему уйти. — Любопытно. А я-то думал, пропаганда Мадары о том, что для эволюции глаз обязательно нужно убить именно дорогого тебе человека, намертво укоренилась в умах современников. — Кстати, да, — Юичи подозрительно прищурился. — Ни за что в жизни не поверю, что ты, со своим гнилым характером, поборол попаданческий цинизм и жажду силы, завел тут настоящего друга, проникся им, а потом взял и убил. — Ты прав, — Тацуя горько усмехнулся, глядя на снег под ногами. — Даже после смерти всех моих родных братьев я оставался черств. Да, меня разъедало чувство вины, но для Мангекё этого было смехотворно мало. Проблема в том, что я стыдливо, в тайне от самого себя ждал, когда это случится, как раз-таки думая о силе, которую получу. Этот прагматизм блокировал истинное горе. Тацуя поднял на Юичи потемневший взгляд. — Надо было падать еще глубже. Лишить себя того, что мне в тот момент больше всего на свете не хотелось терять. Своими собственными руками. И вот что я тебе скажу, потомок: чувствовать вину перед мертвыми — это ничто. Настоящий ад — это чувствовать вину перед живыми. *** Хиёри давно и прагматично смирилась с тем, что с Какаши выгоднее поддерживать худой мир и рабочие отношения, поэтому позволила дернуть себя «помогать ему». Она не возражала против того, что из-за жесткого комендантского часа покинуть столицу они смогут только утром. Почти стерпела, когда попала под раздевающий прицел Джирайи, и проявила умопомрачительное снисхождение к этой Аканэ, пообещав её не трогать. Но где, на каком этапе своей жизни она настолько провинилась перед кармой, что во всей переполненной столице нашлась лишь одна захудалая гостиница с двумя свободными номерами, и делить свою комнату ей придется именно с ней?! Возмущаться было бесполезно. Джирайя, разумеется, тут же по-рыцарски предложил Хиёри разделить комнату с ним, и оставалось только проситься к Какаши. Но парадокс заключался в том, что сама Аканэ тоже наотрез отказывалась оставаться наедине с Саннином за закрытой дверью. В итоге женское нытье просто проигнорировали, поставив перед жестким ультиматумом: либо они вдвоем как-то сплачиваются в одной комнате, либо Хиёри идет мерзнуть на улицу. И вот теперь каждая сидела на своем краю матраса (ах да, номера-то были одноместными), сверля друг друга ничего не выражающими взглядами. Хиёри в уме методично обдумывала варианты тихого убийства и конструировала железобетонное алиби. Аканэ же, судя по её поникшим плечам, наверняка просто ждала, когда потухнет свет и можно будет провалиться в сон. Эта апатичная расслабленность немного притупляла в Хиёри чувство прямой угрозы, но распаляла отвращение. Подумать только: перед ней сидит худшая из людей. Та, что сначала уверовала в легкий путь через гибель всего и вся, вступив в Акацуки, а потом, когда запахло жареным и оказалось, что всё не так просто, поджала хвост и юркнула под первое попавшееся сильное крыло. Эта бесхребетная слабость была противна Хиёри. Сама она не сломалась и не заныла даже тогда, когда её с позором выперли из родного Кумогакуре, перечеркнув всю с трудом выстроенную жизнь. — Проводи уже свой допрос, и давай ложиться, — глухо попросила Аканэ, первой устав от этой молчанки. — Разбежалась. У нас вся ночь впереди. — Чего ты от меня хочешь? К твоей ситуации с Хьюга я не имею вообще никакого отношения. Это была личная инициатива тех двоих, и только. — Да неужели? Может, ты и про другие их планы ни сном ни духом, а в Акацуки попала чисто случайно? — Ну уж точно не ради прикольных черных плащей, — огрызнулась в ответ Аканэ. Она упрямо легла на свою половину кровати, защитно скрестив руки на груди и уставившись в потолок. — Ты легко могла бы оказаться на моем месте, но тебе повезло: у тебя были друзья, которые не позволили тебе окончательно свихнуться. А я была одна. Молода, напугана, отчаялась, крупно сглупила и уже многократно за это расплатилась.Теперь вот таскаюсь везде с этим извращенцем, забыв, каково это, не бояться ходить в общественные купальни. — Щас расплачусь от жалости, — Хиёри тоже сдалась и уронила затекшую спину на жесткий матрас рядом с ней. — И как собираешься замаливать грехи? Ничего благородного и самурайского в том, что ты сейчас сливаешь Джирайе всю секреты Акацуки, я не вижу. Наоборот, это признак патологического предательства. — Меня лишили выбора еще в тот день, когда я скрыла от своих тот факт, что он выжил после нашей стычки. Вот тогда-то и началась моя «перевербовка». — Ого, провернула такую аферу. Совесть, что ли, замучила? — Да. Хиёри скривила губы и тоже уставилась в облупленный потолок. Слишком уж она беззубая. Так смиренно, без сопротивления реагирует на критику, что продолжать её душить себе дороже. Такума, когда они виделись в последний раз, тоже казался таким же тихим и забитым — разительная разница на фоне тех животных, Хироши и Ясуо. И тогда Хиёри искренне пыталась рассмотреть в нем хоть что-то похожее на сомнение, хоть жалкий проблеск того, что этот парень еще не потерян во мраке. Однако в его взгляде была лишь пустая, сектантская уверенность в своих действиях. С её стороны это была, возможно, детская наивность, помноженная на чувство ответственности: ведь она наблюдала, как он растет, и позволила этому падению случиться. Но факт оставался фактом. Нужно всегда держать в уме, что сладкий соблазн Бесконечного Цукуёми действует даже на саму Хиёри, но в ней никогда не было столько отчаянности, чтобы пойти на такой неоправданный и безумный риск ради сказки. Чем руководствовалась Аканэ в самом начале — неважно, случилось то, что случилось. Но сейчас она являлась живым антиподом Такумы, потому-что он угодил в точно такую же бездну и даже не предпринял попыток из неё выбраться, найдя там свое извращенное утешение. По элементарной человеческой логике, старания Аканэ выкарабкаться к свету нужно было бы поощрять. — Моя очередь, — Аканэ вдруг повернулась на бок, оказавшись к ней до пугающего близко. У Хиёри сложилось дискомфортное чувство, что роли хищника и жертвы на этой тесной кровати резко поменялись. — Захапала себе Какаши? — Что?.. — В каком-то смысле я тебе даже завидую. — Тебя вместе с просветлением запоздалый пубертат нагнал? — Хиёри стало не по себе от того, как эта серая мышь так легко и бесцеремонно разгромила все личные границы, просто чтобы утолить свое внезапное любопытство. — Сон не идёт, мне скучно, и я не общалась ни с кем так непринужденно уже лет пять. — Найди себе друзей. — У меня осталась подруга в Суне, но она пока не хочет меня видеть. — Я, так-то, тоже не горю желанием тебя видеть, — отрезала Хиёри и демонстративно отвернулась на другой бок, уставившись в стену. — Да ладно, не ломайся, — по её лопаткам, вызывая табун холодных мурашек, требовательно заскользили чужие ноготки. — Ты даже не боишься, что я могу прямо сейчас проткнуть тебя чем-нибудь ядовитым, а от обычной беседы так смешно убегаешь. — В чем твоя проблема? — с расстановкой процедила Хиёри, скидывая чужую руку и поворачиваясь обратно. — Какаши думает, что я тупая и ничего не замечаю, и держит меня рядом только для того, чтобы, когда посреди этой комнаты появится «Человек в Маске», он, как доблестный герой, его поймал. Вот тебе и вся романтика. — А с чего ты ему так сдалась? — Стечение паршивых обстоятельств, из-за которых я побывала в измерении Камуи уже два раза. Идеальная, мозолящая глаза приманка, чью выходку вряд ли оставят безнаказанной. — Мило, — Аканэ поежилась и подтянула колени к груди. — За мной тоже скоро начнется охота, но помасштабней, когда Акацуки прознают, что я всё еще жива. Ох… что со мной сделает Хироши, когда доберется… Хиёри очень хотелось ляпнуть дежурное и заслуженное: «Так тебе и надо», но то ли было банально лень сотрясать воздух, то ли в этом яде просто уже не виделось никакого смысла. Не будет же она за шкирку возвращать эту дуру обратно в террористическую организацию, тем более на гарантированную смерть. Наоборот, с точки зрения логики выживания, надо постараться не спугнуть её от этой хрупкой нормальной жизни, к которой та с таким трудом нашла в себе силы стремиться. *** Перехватив вражеский патруль, Юичи, словно стервятник, методично шарил по карманам уже мертвых шиноби в поисках сигарет. Проклятая Хиёри перед уходом конфисковала все его личные запасы, а курить после комы хотелось просто страшно. Тем временем Тацуя, сверкая Шаринганом, потрошил мозги пока еще живых патрульных, вытягивая из них всю доступную информацию на ту самую загадочную попаданку. Юичи было не столько влом, сколько просто плевать. Ему совершенно не хотелось всем этим заниматься. Просто если там сидит не древнее зло, а просто кучка умных ребят-попаданцев, то Тацуя сейчас берет и в открытую провоцирует их на радикальную агрессию, а потом, через недельку-другую, со спокойной душой развеется и отправится обратно в Чистый Мир. А Юичи останется здесь, разгребать весь нанесенный им ущерб и отбиваться от новых кровных врагов. Не легче ли сначала подойти к вопросу с дипломатической стороны, с шансом прийти к компромиссу, а не с ходу обрывать все мосты к пониманию? — Искомую зовут Руи, — объявил Тацуя, и в такт его словам сухо хрустнула свернутая шея последнего шиноби. — Джонин Деревни Скрытого Демона. Дружелюбная, действительно гений фуиндзюцу, без одной левой руки. Из недостатков: любит выпить и совершенно не знает меры. Зато на трезвую голову сущий ангелочек. — Хочешь сказать, в этом мире в фуиндзюцу меня обходит только алкоголичка-инвалид? — Юичи недовольно подхватил падающий труп и похлопал его по карманам. Снова пусто. Суки некурящие. Помогло прожить до ста лет? — Видишь, тебе еще есть куда стремиться, — хмыкнул Тацуя. — А вот этот жмурик видел её в последний раз через остров отсюда. — Я никуда не пойду. — Пойдешь и выступишь как приманка. Меня она, сразу завидев, испугается и даст дёру. Особенно если под её личиной прячется кое-кто другой. А если начнется кипиш, я так и быть выскочу и спасу твою шкуру. — Думаешь, я сам её на лопатки уложить не смогу? — Не уверен. Тем более, если это действительно та самая гнида, то он знает, как противостоять даже твоему Хирайшину. В свое время он сам поведал мне об этом способе, когда Тобирама только начал создавать нам проблемы на поле боя. Юичи с искренней досадой поджал губы. Он и сам прекрасно знал главный изъян пространственных техник, и связан он был как раз напрямую с фуиндзюцу. Расход чакры для прыжка критически зависит от того, насколько далеко ты переносишься и какого размера объект тащишь с собой. И вот последнее — это то, что ты не можешь контролировать в бою. В последний момент к тебе может кто-то прикоснуться, или же грамотный мастер просто навесит на тебя специальный пространственный «якорь». Достаточно поместить пользователя в барьер с такими условиями, и при попытке телепортироваться алгоритм печати попытается потащить за собой целые тонны окружающей материи. Ты никуда не прыгнешь, а просто замертво упадешь на том же месте без единой капли чакры. — Как тебе угодно, — Юичи с показным наслаждением потянулся, разминая затекшие плечи, а затем шумно и до бесячего долго зевнул. — Выступлю как миротворец. Поделюсь глобальными проблемами, предложу сотрудничество. Может, еще и подружимся. — Нет, друг мой, — Тацуя подошел к нему и, нагнувшись, тяжело и по-заговорщицки приобнял за плечо. — Тебе нужно предстать перед ней полной, отмороженной и самоуверенной гнидой. Скажи, что у нас ручной Джуби в подвале, или что Риннеганы растут на подоконнике. Короче, сделай так чтобы она ненароком выплеснула и свои козыри, а еще лучше, спровоцируй появление Зецу, чтобы я его красиво приструнил. Юичи с отвращением сбросил с себя мертвечину, брезгливо отряхивая плечо. План так себе, но деватся некуда. ** — Волноваться стоит? — спросил Какаши, опираясь о перила на крыше гостиницы. Перед ним открывалась панорама горящих огней ночной столицы. — Девочка тихая и внешне безобидная, — задумчиво произнес подошедший Джирайя, вставая рядом. — Но если дело дойдет до драки, будет кромсать врагов с показательной жестокостью. А в остальном, вполне нормальная. — Настолько в Акацуки нестандартный контингент? — задал Какаши наконец наводящий вопрос. Последний час они то и дело ходили вокруг да около. — Аканэ предоставила мне полный список, — Джирайя больше не казался тем беззаботным весельчаком, что еще недавно обсуждал похабную книжку. — По её заверениям, он еще будет пополняться, но уже сейчас там сплошь отступники не ниже S-ранга. — А их база? — Базы, и разбросаны по всему миру. Но чаще всего они стекаются в Амегакуре. — Деревня, полностью закрытая от остального мира, — задумался Какаши, пытаясь сопоставить этот факт с тем, почему Джирайя сейчас слегка кривил душой и явно умалчивал что-то еще. — И это еще мягко сказано. Девчонка пояснила, что пробраться туда в теории еще можно, но вечно льющийся над деревней дождь мгновенно распознает в тебе чужака. В совокупности с другими барьерными техниками Узумаки, скрыться там уже нереально. — Узумаки? — остро переспросил Какаши. — Тот самый Хироши, за которым гоняются ваши АНБУ. И теперь я точно знаю, что он выходец из Узушио, и обладает адамантовыми цепями, а каким бы гением он ни был, самостоятельно научиться их контролировать у него никогда бы не вышло. Еще Кушина рассказывала. — И в чем их конечная цель? — Сбор Биджу. Зачем именно, Аканэ так и не смогла мне внятно объяснить, но как минимум Санби у них уже в кармане. И ты правильно догадываешься: трагедия десятого октября тоже их рук дело. — Это я уже понял, — Какаши устало ссутулился, бездумно разглядывая крошечные фигурки людей на улицах внизу. — Значит ли это, что детям Минато-сенсея грозит прямая опасность? — Точно не в ближайшие годы. К тому же, все планы им изрядно подпортил Орочимару, внезапно покинувший организацию. А мне теперь придется с нуля ловить его след, потому как черт знает, что у этой змеи на уме, — Джирайя тяжело вздохнул, предвидя чудовищный объем работы. — А у тебя какие успехи на местном фронте? Успехами это было назвать тяжело. Скорее, это была свежая соль на так и не зажившую рану в душе Какаши. — За год до атаки Биджу на Коноху, Кири пыталась провернуть с нами то же самое. Они насильно сделали Рин Нохару джинчурики Санби, намереваясь выпустить зверя прямо у нас в деревне. Но у меня есть стойкое подозрение, что и за этим спектаклем с самого начала стоял Мадара. — С чего ты так решил? — Джирайя удивленно и тяжело распрямил плечи. — Пользуясь случаем, я часами сидел в списанных архивах Кири и не нашел об этой операции совершенно ничего. Миссия была несанкционированной, что просто невозможно при использовании главного стратегического оружия деревни, которое они вдобавок безвозвратно потеряли. А значит, Мадара мог манипулировать Туманом еще задолго до того, как взял под прямой контроль Четвертого Мизукаге. Еще во времена Третьего. — Запутанно. Неужто он и правда смог дожить до наших дней? — Юичи во время прямого столкновения с ним оторвал ему руку, — Какаши сузил глаз. — И эта рука была словно искусственно выращенной, что объясняет, как примерно он мог так долго поддерживать в себе жизнь. — Неестественно белая? — уловив кивок Какаши, Джирайя надолго ушел в себя, хмуро вглядываясь в ночное пространство. Затем встряхнулся, размял шею и двинулся к лестнице. — Мне нужно переварить всё это... и поглядеть на столичных девиц. Если хочешь составить компанию — не возражаю. Какаши не откликнулся, продолжая неподвижно смотреть на город, пока металлическая дверь позади него не хлопнула, отрезая шум шагов. Где-то он упускал критически важную деталь в своих поисках, но никак не мог собрать весь паззл воедино. К наглядному, так и не выяснилось, почему Паккун вдруг учуял знакомый запах от этого Мадары. Это напрочь заводило в тупик и порождало теорию о том, что под маской скрывается самозванец. В отчаянных попытках хоть как-то это объяснить, Какаши выдумывал себе откровенные небылицы: например, что Мадара оставил свой запах на Рин, когда похищал её, и именно поэтому Паккун через года узнал этот шлейф, подтверждая причастность к её смерти. Нет. Причастен к смерти Рин был только он, Какаши, а вся эта конспирология лишь бессовестная, жалкая попытка переложить ответственность на чужие плечи. Нужно отталкиваться исключительно от имеющихся фактов и придумать, что можно противопоставить странным пространственным техникам Мадары, делающим его абсолютно нематериальным. А для этого придется собрать волю в кулак, отринуть страх перед прошлым и начать всерьез разбираться со своим собственным Мангекё. *** Юичи мог сколько угодно паясничать и мысленно шутить на эту тему, но на то, чтобы прорвать барьер, окружающий этот крошечный остров, он потратил катастрофически много времени. И всё это под издевательское хихиканье Тацуи. Просто снести эту фуин-скорлупу пространственной воронкой не составило бы труда. Проблема заключалась в том, чтобы пробраться тихо и незаметно: при малейшем неаккуратном вмешательстве в структуру барьера к ним сбежались бы абсолютно все. Но, как бы то ни было, если барьер в итоге взломали — значит, он фуфло. С такими горделивыми и самоуспокаивающими мыслями Юичи начал бесшумно продвигаться вглубь острова. Тацуя тактически скользил в тенях где-то неподалеку, и не будь между ними ментальной связи Эдо Тенсей, Юичи, к своему стыду, вряд ли смог бы его засечь. Глядя на подрастающее поколение Конохи, он часто думал, что деградация в силе началась именно с них, но, как оказалось, попаданцы прошлого были на несколько голов выше своих современных коллег. Остров был не слишком большим и представлял собой лишь передовой сигнальный пункт для отслеживания угроз в акватории. Поэтому вражеских шиноби на нем базировалось немного. А учитывая, что всю надежду защиты они возложили на навороченный барьер, то по логике ленивого гарнизона никаких патрулей в лесу никто не расставлял. Тем более глубокой ночью. Завидев сквозь чащу контуры палаток, Юичи достаточно было подойти на нужное расстояние, чтобы Руи сквозь сон почувствовала присутствие незнакомого ей попаданца, даже несмотря на то, что он наглухо заглушил свою чакру. Сам Юичи уже давно нашел решение этой проблемы и научился не фонить инородной душой, поэтому ничуть не удивился, что Руи с её-то познаниями в фуиндзюцу тоже резко стала ощущаться в пространстве, словно отвечая на его дерзость. Её тень замаячила на фоне горящего костра. Юичи не спеша развернулся, уводя её за собой подальше от лагеря, пока не уперся в скалистый уступ с шумящим водопадом. Хоть он и не чувствовал чакру Тацуи, но готов был поклясться, что мертвец уже занял самую удобную снайперскую позицию на вершине. Потому-то он и привел её именно сюда. Она появилась следом, бесшумно выйдя из-за деревьев. Немного заспанное лицо, кое-как собранные черные волосы, треплющиеся на ветру вместе с пустым левым рукавом плаща. — Зачетный косплей на взрослого Саске, — Юичи не знал, с чего правильно начать разговор, поэтому с ходу решил разгонять план Тацуи «быть самоуверенной гнидой». — Я тебя знаю, — вместо приветствия бросила Руи и, не спеша, с показательной кропотливостью похлопала себя по внутренним карманам. Примитивная форма психологического воздействия на оппонента: заставить его нервничать в раздражающем ожидании. На Юичи такие фокусы не работали. Но когда она достала пачку сигарет, щелкнула зажигалкой и с наслаждением закурила, у него внутри всё мучительно заскрежетало. — Слушай, мне не нужны проблемы, — выдохнув дым, продолжила она. — И ты зря потратишь время, если пришел вешать на меня грехи за разгром Кири. — Ну, кому-то же Акацуки слили инфу, что намечается переворот. Вы подсуетились, сколотили коалицию из своих и соседних стран и всем скопом ринулись сюда падальничать, — Юичи знал, что бьет точно в цель. С самого начала было ясно, кто стал катализатором этого хаоса. — Как доброжелательная соседка, могла бы и предупредить. — Перед тем как воскрешать монстра-Учиху, тоже не лишним было бы предупреждать, — парировала Руи, стряхивая пепел. — Где он, кстати? — Сделал дело и развеялся, — Юичи потребовалось приложить колоссальные усилия, чтобы голос прозвучал ровно и скучающе. — В общем, мне категорически не по нраву твоя бурная милитаризация. — А мне не нравится просыпаться по ночам, — Руи нахохлилась и посмотрела на него с откровенной претензией. — С чего это я должна перед тобой отчитываться? И, к слову, не я здесь главный двигатель прогресса. — Есть еще кто-то? Прелестно. Тогда смотри сюда, — Юичи медленно, демонстративно приподнял правую ладонь. Кожу на ней мгновенно покрыла пульсирующая чернильная паутина фуиндзюцу. — В моем рукаве в буквальном смысле запечатаны обе половины Кьюби. Моя авторская печать призыва. Как думаешь, за сколько часов они растопчут в кровавую пыль всё, что ты считаешь своим домом? Руи заметно напряглась, явно не ожидая таких угроз на ровном месте от незваного ночного гостя. Но Юичи нужно было додавить её до конца. — А зачем? — тихо спросила она, непроизвольно сжав сигарету. — И не побрезгуешь пожертвовать жизнями близнецов? — Нет и считай это ударом на опережение. Сегодня вы раздираете Кири, а завтра шедевры вашей инженерии поплывут на Коноху? Прости, крошка, но таковы люди: мы всегда уничтожаем то, что не можем контролировать. — И ведь действительно... — дотлевший бычок полетел ему под ноги и с шипением погас в снегу. Из-под её плаща, прямо из культи потерянной левой руки, с оглушительным металлическим лязгом змеями заструились золотые Адамантовые Цепи. Острыми кольями они рванули прямо к Юичи. Внезапный ступор и остаточная после комы ломота в теле даже не дали ему шанса вовремя среагировать, но с ночного неба вдруг ударил слепящий бледный свет, с грохотом впечатавшись наперерез цепям и намертво вдавливая их в землю. Это оказался огромный, сотканный из плотной чакры кунай Сусаноо. Пока Юичи кашлял и отряхивался от поднявшегося облака пыли, Тацуя уже успел оказаться рядом с Руи, жестко зафиксировать её на месте и бесцеремонно влезть ей в голову своим Шаринганом, заставив девушку остекленевшим взглядом смотреть в одну точку. — Она Узумаки. — Без тебя видел, — Тацуя холодно отмахнулся, раскручивая томоэ в глазах всё быстрее и глубже погружаясь в её разум. — Волосы лишь покрасила. — Но имя менять не стала, — Юичи подошел поближе, чтобы понаблюдать за процессом, и, пользуясь удобным случаем, невзначай нырнул парализованной девушке в карман. Достал пачку, раскурил вожделенную сигарету, блаженно выдохнул дым и аккуратно вернул всё на место. — В свое время, будучи озабоченным существованием Хироши, я перерыл тонны сохранившихся архивов и переписей о жителях Узушио. Как раз «Руи» подходящего возраста в тех реестрах была. — Думаешь, они могут быть знакомы? — Поищи, — на этом моменте Юичи затаил дыхание и тихо покуривал, стараясь максимально не отсвечивать и не мешать Тацуе делать грязную работу. — Лишь одно смутное воспоминание. Мм… оу. Оу… блять. — Тацуя вдруг брезгливо поморщился. — Слышь, а твой парень из Акацуки типа вообще не стареет? Или сколько ему лет на самом деле? — При первой нашей встрече он был таким же шкетом, как и я. — Верю, а судя по тому пиздецу, что происходил во время падения Узушио, я в этом мире уже ничему не удивлюсь, — Тацуя перестал вращать Шаринган и с кислым лицом моргнул, разрывая иллюзию и оставляя Руи стоять истуканом. — А она, кстати, чиста. — Радость-то какая, — выдохнул Юичи струю дыма. — А ниче тот факт, что она теперь на меня заточит зуб? — Убить предлагаешь? — Тацуя пожал плечами. — Или могу просто память ей подчистить, если сентиментальный слишком. — Еще одно движение, — Руи внезапно сфокусировала на них осмысленный взгляд исподлобья. Каким-то немыслимым образом она умудрилась незаметно сложить ручные печати всего одной рукой. — И я призываю Бога Смерти. — Кого ты тут собралась пугать, пигалица? — презрительно выплюнул Тацуя, нагибаясь прямо на уровень её лица. — Думаешь, самая крутая? Готова забрать меня с собой на тот свет? А ты вообще в курсе, что происходит с душами тех, кто попадает в желудок Шинигами? Они обрекаются на бесконечное, слепое сражение в небытии. И я, клянусь, буду месить там твою душонку целую вечность, просто потому что мне больше нечем будет еще заняться! «Браво» — Юичи мысленно поаплодировал этой безмозглой и самоуверенной гниде. — Вы просто два ничтожества, — прошипела Руи. По её лицу было видно, что она от бессильной ярости и обиды вот-вот заплачет. — Один — жалкий обманщик с манией величия, а второй — неудачник при жизни, который приперся с того света самоутверждаться над слабыми! — Я здесь ни при чем, это всё этот ублюдок! — Юичи понял, что дипломатия окончательно летит в бездну, и надо было срочно как-то выкручиваться. — Это он всё подстроил! А я ему с самого начала говорил, что это плохая затея! Повторять, что Тацуя сейчас лишний не пришлось. Он медленно выпрямился, устало зажмурил глаза, глубоко вдохнул и, казалось, начал молиться. — Почему… почему из всех возможных вариантов… — мрачно бормотал он себе под нос, разворачиваясь и уходя в темень леса. Юичи победно усмехнулся ему вслед, а затем, нервно сглотнув, скосил глаза вбок. Руи всё еще держала смертельную печать и смотрела на него бесконечно злым и обиженным взглядом. — Мир? — с невинной улыбкой предложил он. — А знаешь… Кири в своем роде сейчас даже получает по заслугам. Сначала они перекрыли все морские пути, чтобы никто из союзников не смог прийти к нам на выручку, а потом сами с радостью подключились к геноциду в Узушио. Чем не карма? Под маской благодушного циника всегда скрывался первостатейный эгоист, а такие обременительные вещи, как чужие проблемы, а тем более растоптанные чувства других попаданцев, трогали его в самую последнюю очередь. Этот мир и без того позволял оправдывать абсолютно любую нечеловеческую жестокость какой-нибудь слезливой личной трагедией в прошлом. Тратить драгоценное время на «Нарутотерапию» для психопатов вроде Хироши, которые не знают меры в своей кровавой мести обидевшему их миру, — затея сомнительная, энергозатратная и откровенно глупая. Но прямо сейчас Юичи должен был честно признаться самому себе: «Да, я лицемер». Потому что он прекрасно понимал Руи. На его памяти ситуация с падением Узушиогакуре оставалась одной из самых грязных, вопиющих и противоречивых страниц в современной истории шиноби. Если проводить параллель с грядущей (и, дай бог, несбыточной) резней клана Учиха, то там всех планировалось вырезать тихо и незаметно от чужих глаз, за одну короткую ночь. Узушио же кромсали, жгли и ровняли с землей больше суток, а весь остальной мир просто стоял и смотрел. Хуже того, Руи лучше этого никогда не знать, но им, Конохе — как ближайшим, кровным и самым верным союзникам Водоворота — руководство на самом деле даже не отдавало приказа прийти на помощь. Шиноби Листа прибыли туда уже после резни, на еще дымящиеся пепелища, чтобы они беспомощно развели руками, показушно поскорбели и... под шумок вывезли из руин уцелевшие свитки с фуиндзюцу. Тогда, для пятилетнего Юичи, гибель целой нации казалось просто очередным «каноничным событием». Разве что вызывало легкое детское недоумение: «А за что с ними так жестко?». Именно это банальное любопытство подтолкнуло его попробовать свои силы в фуиндзюцу, что в итоге оказалось самым верным решением за всю его вторую жизнь. Претензия Юичи была в другом: а с хера ли Коноха, вместо того чтобы отыскать и приютить у себя уцелевших союзников, коих после резни по миру разбрелось немало, ограничилась показухой? Сандайме распорядился лишь нашить всем шиноби Листа красные спирали на спины новых жилетов — в знак «глубокого уважения и памяти о крепкой дружбе». Нечто запутанное и мерзкое творилось в высших эшелонах власти в те времена. Никто даже не пытался искать настоящих виноватых, а уж тем более брать вину на себя. Кири действительно сыграла в этой бойне одну из ключевых ролей, и крах Узушио по итогу стал для Хироши тем самым триггером, который окончательно сломал его психику и толкнул во тьму. Теория о том, что Лже-Черный Зецу приложил к этому свои щупальца, обретала пугающе логичные очертания, ведь возникал не дающий Юичи покоя вопрос: как минимум два попаданца на одну деревню не смогли найти способ спасти Узушио от заранее известного финала? Стоп. — Что-то ни хрена не сходится, — Юичи мотнул головой, отгоняя лишние мысли. — Предлагаю отмотать назад и начать всё сначала. — Мне больше не о чем с тобой разговаривать, — Руи потихоньку начала отступать в спасительную тень деревьев. К абсолютному невезению, на всплески чакры уже стягивались её союзные шиноби. Юичи отчетливо, как на радаре, чувствовал, как вражеские очаги берут его в плотное кольцо. — Если я хоть на милю тебя еще раз увижу… — А придется, — Юичи неотрывно следил за приближающимся подкреплением, и одновременно сложил печать концентрации. — Зло всегда возвращается. Только, навряд ли в этом месяце. И, скорее всего, даже не в этом году. Короче, до встречи. Под её донельзя сердитым взглядом и градом уже летящих в его сторону кунаев, Юичи с легким хлопком исчез в вспышке Хирайшина. Спустя мгновение его выкинуло на пустынном ночном пляже. Оглядевшись, он почти сразу заметил Тацую что сидел на холодном песке, подтянув одно колено к груди, и о чем-то глубоко и напряженно размышлял. — Можно мне уже отправить тебя в Чистый Мир? — Юичи, по идее, мог вообще не спрашивать разрешения, но так он просто выразил свою реакцию на «исчерпывающую пользу» предка. — Я сам разорву контракт, когда нагуляюсь, — Тацуя зачерпнул горсть снега пополам с песком и задумчиво пропустил сквозь пальцы. — Мда… будь Джиро тогда жив, он бы точно спас свою деревню. — Попаданец-Узумаки из вашей эпохи? — И он прямо-таки горел желанием предотвратить этот провал. Но кое-кто ему помешал, и парень помер прямо на пороге того, чтобы стать полноправным лидером своего клана. — Это на тебя ностальгия нахлынула, пока ты чужие воспоминания читал? — Я и сейчас их подробно рассматриваю, — Тацуя сверкнул Шаринганом и повернулся к Юичи. — Тебе тоже будет крайне полезно это увидеть. Правда, полноценно скомпоновать мне удалось только последний день Узушио. Юичи прямо-таки исходил ядовитой пеной от мысли, насколько Шаринган удобная и полезная штука, и что находится она в руках у такого мерзкого типа. Тем не менее, он безразлично подался вперед и добровольно провалился в гендзюцу, становясь незримым наблюдателем чужого кошмара. Воспринимать это было тяжело. Он оказался в теле маленькой Руи, которая пыталась прийти в себя и подняться на дрожащие ноги. Судя по детскому телосложению и обильно кровоточащему, свисающему обрубку левого рукава, руку она потеряла буквально только что. Ни паники, ни плача. Только попаданческая, неестественно взрослая собранность и попытка разобраться в происходящем аду. Пылающий город, грохот взрывов и предсмертные крики из каждого уголка. Руи, зажимая рану, пыталась осмыслить раскинувшуюся перед ней разруху и то, что роем кружило по затянутому дымом небу, напоминая призраков. Так оно и было. Явление, о котором мельком слышал даже Юичи: из-за сотен наслоенных барьеров и печатей плотность чакры в Узушио была настолько аномальной, что когда кто-то умирал, его душа могла часами блуждать по острову, не в силах пробиться в Чистый Мир. Отсюда и пошли байки, как спустя много лет мародеры видели там неупокоенных духов. Одно дело — одинокий призрак. Но когда разом вырезают целую деревню, и тысячи душ беспомощно смотрят, как враги добивают их близких и сжигают дома... Юичи на миг показалось, что это Тацуя намеренно нагнетает чувство безысходности через иллюзию, но нет. Это были подлинные, удушающие эмоции самой Руи. Девочка скатилась по обвалившейся плите, притаилась и аккуратно выглянула. По когда-то оживленной главной площади бесконтрольно летал сам Бог Смерти, что вылавливал и безжалостно пожирал души всех встречающихся на пути вражеских шиноби, заодно заглатывая и те, что бесцельно метались в воздухе. Вероятно, какой-то продвинутый мастер Узумаки в акте последнего отчаяния призвал его, и теперь монстр исчезнет лишь тогда, когда полностью насытится. Вдалеке, сквозь марево пожаров, виднелись колоссальные фигуры и других призывных божеств — последняя, посмертная мера защиты Узушио. Однако спасти обреченный клан это уже не могло. Неверными шагами Руи продвигалась всё дальше, пока не замерла посреди улицы, усыпанной телами с одинаковым алым цветом волос. Юичи повидал слишком много дерьма, чтобы по тому, как ровно, под линеечку, были выложены эти тела, понять, что это была хладнокровная, неторопливая казнь мирного населения. Трупы. Снова трупы. Черные обгоревшие головешки, в которых лишь угадывались человеческие очертания. В своем жутком скитании Руи пробиралась в сторону высоченной резиденции Узукаге. На общем фоне она казалась самым защищенным местом, за которым, по аналогии со скалой Хокаге в Конохе, были выстроены подземные убежища. Впереди показался очередной павший, но пейзаж вокруг него выдавал битву совершенно иных масштабов. Земля была перепахана техниками, а в животе одного из убитых врагов всё еще медленно растворялась золотая Адамантовая Цепь. Руи подошла ближе. Нижняя часть тела соклановца была оторвана напрочь, а чуть дальше, за кровавой воронкой, вперемешку с кишками валялось то, что осталось от туловища. Когда глаза Руи сфокусировались на лице мертвеца, Юичи в оцепенении завис вместе с ней. Эта трагедия произошла примерно за девять лет до того, как Юичи впервые в реальности встретился с Хироши. Но парень, лежащий здесь, в собственных кишках, был явно уже старше тогдашнего себя. И, что немаловажно, он был безоговорочно мертв. Красные волосы слиплись и докрасились в бордовый от растекающегося месива. Пустые, безжизненные глаза смотрели в расколотое небо, смирившись со своей участью. Встать после таких увечий и чудесным образом помолодеть на десять лет было физически невозможно. Но глядя на этот хтонический ужас, где неприкаянные души осязаемо летали прямо над головой, Юичи понимал: здесь могло произойти всё что угодно. Вплоть до вселения обозленной души в новое, молодое тело. А вопрос того, почему они были похожи, по сравнению с другими был малоинтересен. Выходило, что настоящий «Хироши» родился на целое поколение раньше Юичи, и у него действительно хватило времени хлебнуть этой дерьмовой реальности сполна. А значит, первопричина того, почему он теперь так маниакально рвется к иллюзорному счастью и готов сжечь мир, должна была валяться где-то здесь, среди этих руин. И Руи эту причину тут же нашла. Её взгляд скользнул дальше и намертво прикипел к окровавленному телу, лежащему чуть поодаль, на каменных ступенях, ведущих к разрушенному храму на горе. Даже через призму чужого воспоминания Юичи остро почувствовал контраст: насколько бесцветно и отстраненно Руи отреагировала на изувеченный труп самого Хироши, и как сейчас, при виде этого тела на ступенях, её сковал такой первобытный шок, что она не могла даже сдвинуться с места. Из-за подступившей паники воспоминание поплыло, стало размытым, и Юичи никак не мог рассмотреть лежащий вдалеке труп повнимательнее. Пока Руи в оцепенении медлила, её наконец-то нашли выжившие шиноби Узушио и немедленно утащили прочь, обрывая иллюзию непроглядной тьмой. — Как, в общем-то, я и предполагал, — от легкого головокружения Юичи устало потер глаза. — Погибнуть, а потом чудесным образом воскреснуть и поехать кукухой ради бабы... Это достойно. — У меня, так-то, была точно такая же история, — мрачно заметил Тацуя, глядя на темные волны. — С Руи, правда, неудобно вышло, — вздохнул Юичи. — Надо будет, когда вся эта военная ситуация утихомирится, сходить извиниться. — Где-то там еще этот задрот-инженер прячется. Но, уже зная наши радикальные методы, вряд ли он теперь вообще покажется из норы, — Тацуя отряхнул песок с рук. — Так что этот дипломатический вопрос тебе придется решать самому. — Ой, спасибо, удружил, — Юичи саркастично расплылся в благодарности. — Какую еще глобальную проблему мне на шею скинешь? — Я к тому, что мне осталось недолго, — Тацуя тяжело поднялся на ноги и посмотрел на ночное море. — Твое Эдо Тенсей недоработано. Когда ты в панике призывал нас с Саки, в печать была заложена одна-единственная, базовая команда: спасти твою жизнь. Задание выполнено. Сейчас я уже чисто на морально-волевых насильно удерживаю душу в этом гниющем сосуде, потому что системно в этом мире меня больше ничего не держит. — А как же твое праведное желание разобраться с Лже-Зецу? — Я никогда не тешил себя иллюзиями, что успею сделать это сам. Потому что чем дольше я тут нахожусь и шумлю, тем глубже эта тварь прячется. Да, до вчерашнего дня, пока ты не появился в тех горах, у меня были мысли втупую пренебречь своим покоем и продолжать искать его до победного. Но... как бы я к тебе ни относился, как бы ни журил за твою малолетнюю безалаберность, подсознательно я понимаю, что на тебя можно положиться. И из-за этого причины оставаться здесь начали угасать окончательно. У меня осталась пара личных дел, которые я принципиально зарубился закончить, и на этом, пожалуй, всё. Юичи только и мог, что молча кивнуть. Он даже не пытался заикнуться о том, что мог бы прямо сейчас переписать печать и дать ему другую, связывающую команду. То, что он вообще поднял мертвых — это уже его не красит. А продолжать эгоистично удерживать измученную душу предка в этом мире, особенно после того ужаса, что он увидел в Узушио, было бы слишком жестоко. — Ладно, плевать, — вокруг Тацуи с гудящим треском соткались призрачные ребра Сусаноо, готовясь к прыжку в небо. — Вряд ли мы с тобой еще пересечемся, поэтому на прощание я покажу тебе всю свою жизнь, а там уже сам разберешься, как со всем этим дерьмом поступать. В следующую секунду его Вечный Мангекё хищно впился в сознание Юичи. Это было настырнее, жестче и в сотни раз сильнее обычного гендзюцу Шарингана. Чужие многолетние воспоминания лавиной обрушились в мозг Юичи, проносясь перед внутренним взором в течение каких-то жалких секунд. Боль от ментального перегруза была такой, что Юичи после этого просто бесславно вырубился, милосердно оставленный своим великим предком валяться без сознания прямо на вражеском острове. И всё же, проваливаясь в темноту, Юичи успел подумать лишь об одном: «А я, оказывается, еще очень скучно живу».