Я буду рядом

Ужас сковал лёгкие, не позволяя вдохнуть и так пыльный, наполненный сухой плоти воздух, что омерзительно катался по лёгким, оставляя послевкусие сырого отравленного мяса покрытого землёй, застрявшего где-то в горле, и не позволял даже закричать от шока или отчаяния, не то что вымолвить хоть слово. Торчащие из грудной клетки окровавленные кристаллы приносили боль, давая в полной мере ощутить, насколько болезненно те прорастали, что сломали рёбра и прорезали плоть на и так свежей ране от когтей, уже образовав "полянку" из нескольких осколков. — Прошу, я хочу, чтобы это был ты, чтобы ты избавил меня от вечного голода... — хриплый голос Альфреда только сильнее резал слух, не осознавая, насколько и так заставляет чужие слабые ноги подкоситься, а в глазах потемнеть. Чёрт, он готов поклясться, что кристаллы проросли из лёгких, не давая нормально заглотнуть такой нужный воздух, сейчас с ужасающей мольбой прося о том, чего Лололошка никогда бы не смог сделать – убить его. Карие, словно ореховая скорлупа глаза с жалостью к себе смотрели на собственную грудную клетку, понимая, что это конец. Этот мир не знает справедливости. Ему не выжить, — Я не хочу... — несмотря на понимание, всё ещё испуганный и осипший голос будто молил, чтобы это оказалось лишь кошмаром. Кислорода переставало хватать от трудного, но частого дыхания поврежденными лёгкими, отчего голова болезненно упала на грязную землю, а перед глазами начинали играть черти, что на мгновение даже показалось, будто те смеются, кружа хороводы над почти потерявшим сознание телом. — Становиться одним из монстров. — последнее, что был способен вымолвить он перед тем как потерять сознание. Хах, ну не эгоистичное ли желание он попросил исполнить единственного, кто у него остался? Собственными руками прикончить его, чтобы избавить от вечного голода. Оставить бедного своего спутника с мыслью, что именно он убил его. Но, разве есть о чём жалеть перед лицом смерти?

***

Только стоило переместиться в сонное измерение – даже не подождав пока пройдёт лёгкое помутнение перед глазами – Лололошка тут же бросился к телу Альфреда, что немного перевернулось после перемещения, скрывая проросшие в груди кристаллы. Упав на колени, парень осторожно взялся за плечо, аккуратно переворачивая друга на спину, стараясь сильно не тревожить и так хрупкое тело. Альфреду едва двадцать на вид, отчего перед глазами невольно всплыл образ Леоноры. Сердце сжалось. "А если бы я не успел?.." – вопрос приглушал все звуки вокруг, заставляя полностью игнорировать крики посторонних. Он ведь успел спасти Марка, Гимлина, и в этот раз всё будет также? Так ведь?.. Он не может дать ему умереть, нет, только не Альфред. Паренёк слишком молод, чтобы вот так умирать, спасая чужую жизнь и сгинуть бесследно только потому, что является охотником! — Ты привёл сюда охотника, когда я ясно сказал тебе этого не делать? — грубый и разъяренный голос Марка вывел парня из мыслей, ломая и так хрупкий разум, что не переставал издевательски рисовать окровавленного юного охотника со сломанной ногой, испуганно и умоляюще смотрящего на мироходца, просящего не бросать его. "Прошу, останься со мной!.." – надрывистый, полный мольбы и боли голос так и звенел в ушах, в тот самый день, когда он остался последним из близких у юноши. Конечно он его не оставит, он обязательно что-нибудь придумает, только подожди! Ло обязательно что-нибудь придумает... — Я лично прикончу этого мерзкого мальчишку, а потом возьмусь за тебя! — внутри что-то треснуло. Сломалось. Отпустив руку Альфреда, что он всё это время держал, не переставая, будто стараясь показать, что рядом – Лололошка тут же устремил взор чёрных, словно дикие аспиды, глаз на единственного багрянника в этом мире. Зрачки были сужены, а костяшки побелели, хватаясь за кинжал на поясе. Кинжал, что когда-то сделал Марк – теперь был без тени сомнений направлен на своего создателя, готовый подчиниться воле владельца. — Осмелься приблизиться к нему хоть на дюйм и я не посмотрю, что мы сражались бок о бок, а прикончу на месте! — проревел парень, затыкая желающего вновь начать свой монолог Джона и невольно заставляя чёрные перья на крыльях Невера встрепетнуться. Марк, не ожидавший встречной агрессии, поумерил пламя в ладонях, явно пребывая в противоречии из чувств, — Я владелец этого сна! Я привёл тебя сюда! Прояви уважение хотя бы ко мне и моим решениям, или проваливай! — последнее слово, словно раскат грома, ударило по ушам Марка, заставляя пламя полностью исчезнуть. Его выгоняют? Как ненужную псину? Явная взбешенность мироходца наконец стала видна окружающим, а рука на рукояти лезвия говорила о его и так ужасном состоянии, что тот был готов вступить в схватку прямо тут, во сне. За Альфреда, — Без этого "мерзкого мальчишки" я бы не достал для тебя это! — вспомнив о часах, что всё это время были в сумке с остальным барахлом, Лололошка вытащил их, подходя к багряннику и, даже не желая касаться чужих рук, выпустил из ладоней роскошную работу явных мастеров, небрежно роняя их на землю. Повредить не повредились, однако настрой парня показали со всей точностью, как и время, что когда-то определялось по этим часам, — С какой стати мне проявлять уважение и выбивать доверие у того, кто даже не старается понять меня? — крик сошёл на шипение, а полный отвращения взгляд глядел без тени колебаний в чужие, алые очи, что теперь с сомнением метались в разные стороны, будто выискивая того, на кого на самом деле кричали. Ну не на него же? Быть этого не может!.. Ладно, ему стоит перестать обманывать самого себя. — Так, давайте кыш отсюда, пока окончательно не довели бедолагу! — поняв, что стоит вмешаться, Джон подошёл к своему клону, руками прогоняя остальных, явно давая понять, что сейчас им стоит сгинуть из поля зрения мироходца. — Лучше бы занялся Альфредом, чем продолжал бездельничать, Джон. — агрессивнее обычного прошипел парень, реагируя на любой раздражитель сильнее прежнего. Потом он обязательно извинится за последующий час, полный оскорблений в сторону Харриса за любую мелочь, а сейчас его очередь действовать на нервы своей противоположности. — Ну-ну, потом спасибо скажешь. — фыркнул учёный, однако предпочёл всё же вернуться к телу охотника, мирно спящего на траве. Заметив уже не тяжёлое, а размеренное дыхание Альфреда, мироходец облегчённо выдохнул, чувствуя как кипящая в венах кровь постепенно отступает, а с ней и животный страх. "Я буду рядом, обещаю..." – с явным беспокойством Лололошка сжал еле тёплую ладонь юного друга, боясь, что тот даже в бессознательном состоянии посчитает, что его бросили.

***

В крепких и больших ладонях лежали золотые часы, подушечками пальцев чувствовался каждый порез и камешек на столь великолепной работе. Марк не знал, что должен чувствовать. Гнев? Вероятно, но тот исчез в то же мгновение, когда проявился чужой. Страх? Возможно, но почему тогда он не бежит отсюда, если при опасности только и думаешь, как выжить? Вина? Быть откровенным – противно скребёт ребра до сих пор, выводя и так считавшего что его предали багрянника из себя. Неужели его променяли на охотника? Обида неприятно зудела под кожей, всё вспоминая слова мироходца. "Проваливай!" – вот так просто? Сначала дал кров, принёс кинжал и раздобыл эти часы, чтобы теперь так легко прогнать? Будто он гроша не стоит! Но если посудить без призмы его вечной правоты во всём... Сам виноват. — Это не моё измерение... — тяжко выдохнул Марк, смирившись. Он не в праве принимать решения за владельца этого места, что очень быстро забыл, стоило парню проявить хоть каплю заботы. Таковы багрянники. "Неужто он встречал тех, кто вёл себя иначе?" – мимолетная мысль застряла в голове, подогревая интерес, но тут же гася его, вспоминая недавний конфликт. Багрянники не извиняются. Но почему? А ответ никто дать не способен, ведь и задумываться о своей неправоте никто не думал. Однако, что мешает попробовать? Марк был гордым, как и любой представитель своей расы, однако это не мешало ему стать кузнецом и любить "часики". Извинения же не всегда значат полное унижение? Простого признания вины уже будет достаточно, хотя бы. Правда, в ситуации алого воина выбирать трудно. Резко поднявшись с постели, багрянник отставил часы на полку и, последний раз глянув на красивые мельтешащие блики, направился к двери. "Наверняка он перетащил охотника к себе." – предположил Марк, приметив, что на основном острове было пусто. Устремив взгляд на жилище смертного и заметив слабые движения в окнах, хотел было двинуться вперёд, как хриплый голос где-то сверху остановил его. — Не действуй пар-рню на нервы, фанатик. — противный птичий лепет вновь разжигал гнев внутри сердца воина, однако возразить было нечего, — Он и так терпит нас всех из личной жалости, кар! — тёмные глаза ворона смотрели с настороженностью, контролируя действия "импульсивного идиота". — Не кудахтай, курица. — раздражённо бросил багрянник, возобновляя путь к чужому жилищу. Весь настрой испортил, теперь главное будет не сорваться при виде богохульника. Невер что-то раздражённо прокричал, однако это уже мало волновало воина. Ступив на чужой остров, – за которым лишь поглядывал издалека, – осмотрелся, подмечая большое скопление различного хлама, от пугала до живого червяка, что как-то странно выглядывал на него. Видимо до этого сюда никто кроме самого владельца не заходил. В доме были слышны тихие, но нервозные шаги, будто кто-то в панике ходил взад-вперёд. "И зачем я только это затеял..." – уже пожалев о своей идее с извинениями, Марк всё же подходит к, как всегда, раскрытым нараспашку дверям, пригибаясь и заглядывая внутрь. Лололошка встревоженно метался из стороны в сторону, что-то бормоча под нос и поднимая откуда-то взявшуюся пыль с пола. Костяшки пальцев то сгибались, то разгибались, выдавая с потрохами волнение и тревогу. Охотник лежал недалеко, на застеленной постели, мирно вздымая грудь, из которой торчали кристаллы. Лёгкая агрессия была сразу же отброшена. Он багрянник или кто, что не может и пары минут вытерпеть присутствие охотника? — Лололошка? — непривычно спокойно даже для себя позвал Марк, вырывая юношу из мыслей и заставляя моментально приковать к себе два чёрных омута. Сначала удивлённый, а затем и встревоженный взгляд были предназначены лишь ему, заставляя бледную мозолистую ладонь ухватиться за кинжал. Багрянник лишь приподнял руки на уровне таза, показывая отсутствие оружия. Даже кинжал свой снял, настолько был готов идти "голым" для своих извинений. Заметив это, Лололошка отпустил рукоятку лезвия, возвращаясь к спящему Альфреду, явно теперь намереваясь игнорировать чужое присутствие, повернувшись спиной. Сильный тычок по гордыне почти выбил весь воздух из лёгких. "Я здесь безоружный пришёл, а он даже сказать что-то не удосужился!" – возмущение так и било по самолюбию, но здравый смысл дал сильную пощёчину. Он пришёл не шоу устраивать, а поговорить. Глубоко вдохнув, стараясь привести мысли в порядок и выцепить хоть какое-то здравое начало разговора, вдруг осознал, что на ум ничего не приходит. Он даже не подготовился, а сразу бросился выполнять резкий порыв идей, что как назло подтверждало его импульсивность, которую так часто высмеивал Невер. И, будто издеваясь, Лололошка и не думал ничего ему говорить, чтобы как-то помочь начать разговор! Спустя пару минут душащей Марка тишины, наконец воздух прорезает одно единственное, непривычно тихое слово: — Извини. — всё такое же непривычное слово срывается с уст кровавого воина, заставляя мироходца прекратить тревожно поглаживать ладонь Альфреда большим пальцем. Сомневающийся взгляд устремляется на багрянника, нервируя последнего лишь сильнее. Он правильно всё сделал? Или в мире этого парня всё было устроено иначе? Тяжёлый вздох со стороны послужил ответом на извинения, заставляя воздух колыхнуться. Вновь глянув на спящего юнца, Лололошка что-то решил у себя в голове, согласно кивнув. — Знаешь, когда я познакомился с Альфредом? — задавая вопрос скорее для картины, нежели желая услышать ответ, он его, на удивление, всё же получает. — Когда я отправил тебя запереть врата. — запамятовал Марк, вспомнив, когда юноша пропал на пару суток, якшаясь с охотниками, как говорил Невер. Парень лишь хмыкнул, снимая с головы друга металлический шлем, дабы тому было удобнее спать. — Нет. — опровергнув слова багрянника, Лололошка присел на кровать, откидываясь спиной к стене, около которой и стояла постель, — С Альфредом я познакомился, когда вернувшись в домик увидел лежащие на земле трупы его команды, а внутри юношу со сломанной ногой, который из-за какого-то чудовища лишился всего, что было ему дорого и просил меня остаться с ним. Вот тогда я познакомился с Альфредом. С настоящим Альфредом. А теперь скажи, когда я познакомился с тобой? — сурово глянув в чужие алые глаза, мироходец заставил вспомнить их знакомство. Не в церкви, когда по собственной глупости парень оскорбил алого воина. Лололошка познакомился с Марком, когда тот был истощен после суток беспрерывного боя. Настоящий, уставший от всего парень, что был готов принять свою смерть ни сколько не из желания "Очищения", а из банального смирения. Все хотят жить, но устают, когда считают, что борьба бесполезна. Было отвратно даже вспоминать себя в том состоянии, однако, по своему ностальгически. — А теперь скажи, Марк... — выждав паузу, парень устремил полный горечи взгляд на собственные руки, все в ссадинах от частых сражений, что на ладонях можно заметить еле видные следы рукоятки холодного оружия, — Когда ты познакомился со мной? — глянув в полные стыда и раздражения глаза сожителя, Лололошка устало хмыкнул, понимая витающий в воздухе, но так трудно произносимый ответ. Сегодня. Сегодня Марк наконец познакомился с настоящим мироходцем и увидел его, а не просто того, кто оставит жить у себя, как наглого нахлебника. Просто у того есть такая вещь, как "жалость", что так ненавидел багрянник. Понимая, что отвечать ему не собираются, парень тяжко выдохнул, считая, что самое время установить границы дозволенного. Он слишком проникся сочувствием к потерявшему себя багряннику, что спускал с рук всё, даже больше, чем Джону, — Если с Альфредом что-то случится по твоей или кого-либо ещё вине в моём сне – не сомневайся, что я вышвырну предателя в тот же миг. И мне плевать, возможно это или нет. Поверь, способ убийства я не отметаю и готов буду прибегнуть к насилию. — сказал, как отрезал мироходец, игнорируя полный замешательства взгляд Марка, — Альфред получил моё доверие не единожды, спасая и помогая мне, что я делаю в ответ, а вам предстоит его ещё восстановить. А если не хотите... я никого тут не держу. — намекая, что он может проваливать, Лололошка встал с постели, подходя к верстаку и рассматривая недалеко лежащие материалы, прикидывая ещё оставшуюся работу перед завершением дня, — А сейчас попрошу тебя уйти к себе, мне ещё нужно будет за сегодня спарки раздобыть для дома Альфреду. — вынимая кинжал из-за пояса, парень легко провёл пальцем по лезвию, прикидывая, насколько оно будет полезно в последующих часах. С пары секунд помолчав, Марк неожиданно выдаёт: — Я могу это сделать вместо тебя. — с сомнением предлагает, будучи не до конца уверенным в своих словах. Он ведь не напрямую предлагает самостоятельно построить дом богохульнику, а решает собрать спарки для своего... друга? Что ж, с последним ему ещё стоит разобраться, а пока... Он будет рядом.