Чашка чая с привкусом клубничной смазки.

Никто не смог бы его осудить за убийство Ивана.  Тилл даже с уверенность мог сказать, что его бы наградили за освобождения мира от Ивана. - Ты, гребанный ублюдок.. – Шепот срывается на шипение, стоит чужим зубам впиться в бледную кожу шею.  - Думаю, тебе стоит быть потише, если ты, конечно, не хочешь чтобы нас заметили. – Ему даже не нужно поворачивать голову, чтобы увидеть лицо Ивана. Он и так может понять, что ублюдок сейчас жутко улыбается, наслаждаясь их положением.  Все же – ходить в бар, а тем более выпивать с Иваном – одна из худших идей из всех возможных, которые вообще могли прийти ему в голову. Холодный, серый кафель стены немного освежает. Тилл прижимается щекой и частью лба к холодной поверхности, чувствуя, как часть здравомыслия постепенно возвращается к нему. Как он вообще мог позволить Ивану затащить себя в гребаный туалет? Он же прекрасно знает, что у мудака либидо сильнее чем у кроликов весной.  Иван, Тилл повторится, гребанный мудак, ощупывает его везде. Его руки скользят по бокам Тилла, хватаясь за край его майки и поднимая ее. Он тянет ткань вверх, пока не протягивает самому Тиллу край его майки с намеком.  Что же, чем быстрее это закончится – тем лучше.  Тилл сжимает в зубах ткань, поглядывая на довольное лицо и хаотичное движение его рук на голой коже. Иван расстегивает свою пряжку ремня, после чего тянется к штанам Тилла и повторяет движения, спуская с них штаны.  Из-за узости кабинки, его прижимают к неустойчивой стене под странным наклоном. Его спина изгибается, а бедра подаются вперёд. Он запрокидывает голову, выпуская край майки из рта и собираясь пихнуть парня и высказать ему пару ласковых, когда Иван стягивает с них белье быстрыми движениями, оставляя его на бедрах, но позволяя их членам прижаться друг к другу с тихим влажным звуком. Тилл закидывает руки Ивану на плечи, обнимая его за шею и может быть, оставляя пару крупных царапин. Если Иван и замечает это, то пожалуй, он крайне доволен.  Брюнет обхватывает оба ствола, прижимая их друг к другу и проводя рукой вверх-вниз. Они оба шумно вздыхают после первых пару движений, наслаждаясь ощущениями. Движение руки Ивана ускоряется, становясь более хаотичным и неаккуратным. Тилл тянется вперед, прижимаясь к Ивану в грязном и долгом поцелуе. Они кусают друг друга, целуются, будто больше никогда не смогут этого сделать.  Оба парня резко замирают, услышав хлопок входной двери. Кто-то проходит в помещение, бурча что-то неразборчивое и хлопая дверью кабинки рядом с ними. У Тилла мурашки на коже, он поворачивается я к Ивану, собираясь ему шепнуть чтобы тот остановился, но эта гаденькая улыбка на лице другого заставляет его на пару секунд затормозить.  Иван же, как истинный мудак, пользуется этим, прикусывая губу и резко снова начиная движение. Его рука проводит по всей длине, сжимая в кулаке головки и повторяя это снова. Он подмахивает бедрами в темп своей руке, и Тилл не может удержаться от нескольких похожих движений.  Он еле-еле сдерживает стон. Ощущения скользящей друг по другу плоти, дополненные движением и сжатием руки в самый нужный момент заставляют его видеть звезды перед глазами. Правда, удача на его стороне. Вскоре незваный гость заканчивает все свои дела, быстро покидая темное, грязное помещение. Тилл расслабляется, испуская рванный стон. Еще пары движений хватает чтобы он с Иваном кончили, конечно, испачкав футболку Ивана. Тилл чувствует легкое злорадство из-за этого. - Нас чуть не заметили из-за тебя. – Он отталкивает другого от себя, позволяя Ивану с глухим стуком ударится спиной о противоположную стенку кабинки. Тилл быстро натягивает белье и штаны, отпирая дверь кабинки и одаривая Ивана своим самым презрительно-злым взглядом, на который он вообще способен.  Он покидает бар настолько быстро, насколько это вообще возможно.