Данте и Брэм

      — Да куда же этот словарь запропастился?!       Данте уже начинал злиться, облазив все полки, где хранились справочники, атласы и прочая учебная литература, но так и не обнаружив нужную книгу. Он устало вздохнул, так, что упавшая на лоб прядь подлетела вверх. Данте потер виски, попыхтел, разок чихнул, когда пыль засвербила в носу — эхом сразу донеслось «Будь здоров» Брэма, хотя он вроде бы не выходил из гостиной. Иногда Данте даже казалось, что их связь настолько крепка, что они чувствовали и слышали друг друга на расстоянии.       — Проверь кабинет дяди Артура, — подсказал Брэм, пока Данте пыжился вообразить место, где мог затеряться словарь.       Данте обернулся: со сложенными на груди руками Брэм (возможно, все это время) стоял в дверном проеме, боком прислонившись к стене. За минувшие полгода в нем почти не осталось следов заключения — ушла болезненная худоба, цвет лица стал свежее, хотя бледность никогда не покидала его до конца. А еще Брэм улыбался. Не скалился во все зубы, не хохотал, но улыбка была теплой и искренней, что глубоко трогало сердце Данте.       — Точно! — Он шлепнул себя по лбу и тут же сморщился — перестарался с силой.       — Будешь так лупить себя, совсем читать разучишься. — Быстро оказавшись рядом, Брэм сдунул прядь волос, провел пальцами по чуть покрасневшему участку кожи, а затем обхватил Данте за голову и прижался ко лбу губами. — Чтобы не болело. В детстве мама часто так делала, когда я ударялся.       — Помогало? — уточнил Данте.       — Мне — да. А тебе?       — Ммм… а можно мне двойную дозу, доктор Бьюкенен? — схитрил Данте и тут же прикрыл глаза и расплылся в довольной улыбке, когда Брэм снова его поцеловал, на сей раз продлив касание дольше. — Спасибо, теперь точно не будет болеть.       — Вообще я пришел узнать, сварить ли тебе какао? — поинтересовался Брэм, выпуская Данте из объятий. На дворе стоял апрель, но весна не торопилась в Лондон, потому они часто собирались возле камина или засиживались в библиотеке под теплым пледом с чашкой кофе или какао в руках.       — Было бы здорово.       Спрашивать, почему Брэм не попросит кухарку Милдред приготовить им обоим напиток, Данте не стал. Знал, что общения с кем-либо, кроме него самого и отца, Брэм до сих пор избегал, отчасти страшился. Даже с матерью Данте, которую Брэм до сих пор звал исключительно леди Рейчел, а не тетей, как та просила, он был предельно осторожен, однако тепло материнской руки, которого Брэм лишился, очень его подкупало, заставляя оттаивать.       Договорившись встретиться в библиотеке, Данте повернул в сторону кабинета. Входить туда в отсутствие отца ему не воспрещалось, однако Данте все равно ощущал себя нарушителем. В кабинете книг хранилось чуть меньше, чем в библиотеке, однако здесь находились особо редкие и дорогие экземпляры, найденные и полученные в череде путешествий, участником которых нередко был и сам Данте, перенявший любовь отца к знаниям.       Данте обошел добротный рабочий стол, вышедший из-под руки Чиппендейла, нагнулся и скрупулезно начал исследовать поверхность взглядом. Столешница пребывала в творчеством беспорядке — никто из прислуги никогда не касался рабочего места лорда Драммонда, но сам он умудрялся ориентироваться в этом изящном хаосе без проблем. Однако Данте отцовского умения не унаследовал, потому постепенно начал приподнимать и отодвигать ненужные ему книги, бумаги, прижатые пресс-папье и чем-то сподручным вроде подсвечника (мама бы точно ругалась, узнай, что ценная вещь служит отцу для такой низменной цели), но словаря не находил. Выдвинув ящик стола, Данте сразу понял, что и здесь книгу он тоже не обнаружит. Однако взгляд зацепился за вскрытый конверт — адрес и имя отправителя показались смутно знакомыми — и Данте не утерпел. Если бы следование правилам было для него важнее горящего любопытства — он не носил бы фамилию Драммонд, потому, вынув из конверта письмо, Данте начал читать.       Смысл послания в мгновение стал ему ясен, и в груди тяжестью навалился камень сомнения: почему отец ему… им с Брэмом обоим ничего не сказал?!       Остальные письма Данте нашел в стопке нижнего ящика. Их было не так уж и много, да и содержание мало менялось, более походя на сводку: «состояние прежнее… апатия… в целом здорова… душа ее давно уже неспокойна… лучше пусть он и дальше остается в неведении…»       Брови Данте нахмурились, по лицу пролегла тень. Он вернул письма на место, напрочь забыв о поисках словаря, сел в отцовское кресло и крепко задумался: как ему поступить? Нельзя наломать дров и действовать на поводу у эмоций. Значит, следовало для начала дождаться отца.       Когда Данте вернулся в библиотеку, Брэм уже ждал, а на столике, источая аромат шоколада и специй, стояли кружки с какао. Приняв наиболее невозмутимый вид, Данте уселся возле Брэма, тесно привалившись к его боку.       — Всё в порядке? Словарь нашелся? — уточнил Брэм чуть менее будничным тоном, чем следовало бы.       — Нет, я пока займусь другим переводом, а тот мы закончим позже с отцом, — ответил лишь на второй вопрос Данте. Он не умел, да просто не желал врать Брэму, даже скрывать что-либо от него было тяжко. Однако ранее, чем поговорит с отцом и узнает все факты, о другом Данте решил молчать.       Брэм же что-то почуял — нет сомнений, но налегать с вопросами в попытке уличить Данте в сокрытии тайны, конечно, не стал, не в его это было характере. Да и Данте он чувствовал тонко — настоящая связь родственных душ. Брэм не осудит и все поймет, нужно лишь чуточку потерпеть.       * * *       — Отец, мне нужно с тобой поговорить. Это касается Брэма, — не стал юлить Данте, когда после ужина лорд Драммонд намеревался пару часов уделить работе.       Артур кивнул:       — Конечно, сынок. Полагаю, участие Брэма сейчас не требуется?       — Пока что.       Войдя в кабинет, Артур присел на край стола, Данте же остался стоять — усидеть было бы сложно.       — Днем мне понадобился словарь арамейского, и не найдя его в библиотеке, я решил проверить у тебя на столе, — чуть издали начал Данте рассказ. Отец внимательно слушал. — Когда я проверял в ящиках, то наткнулся на письма…       Лорд Драммонд едва заметно поджал губы и кивнул.       — Этого стоило ожидать.       — Прости, — искренне извинился Данте, все-таки он и правда влез в личную переписку, что являлось весьма дурным тоном.       — Полно, я не злюсь. Наоборот, чувствую себя виноватым, — отец смущенно улыбнулся. — Но я не знал, как поступить, потому утаил письма от тебя и Брэма. Хотел посоветоваться с твоей матерью, но после решил не взваливать еще и на нее груз ответственности. Поэтому даже рад, что ты сам вывел меня на разговор.       Данте ощутил облегчение.       — Только, пожалуйста, не проси меня держать это от Брэма в тайне. Я никогда не буду иметь от него секретов, мне ведь даже несколько часов было тяжело хранить это в себе, — пожаловался Данте и осел в кресло, обуреваемый чувством вины.       — Иногда ложь во благо спасает человека от боли, — заметил Артур.       — Нет, — возразил Данте, замотав головой, — только не для Брэма. Он ведь все еще надеется, что родители живы. Хотя бы мать, — тише уточнил Данте.       — Тогда, полагаю, следует пригласить Брэма. Было бы проще попросить тебя поговорить с ним, учитывая, как вы близки. Но ведь я обещал ему отыскать родителей, потому мне и держать ответ.       — Спасибо, — поблагодарил Данте и вскочил с кресла. — Я сейчас же приведу Брэма.       Вихрем влетев в его комнату и подхватив под руку, Данте утянул Брэма за собой, лишь сообщив:       — Скорее, у отца есть для тебя важные новости!       Брэм удивился, но вопросов не задавал, с привычным смирением следуя за Данте, хоть и чувствовал: дело не в одной из очередных любопытных находок, привезенных из путешествий. Всё гораздо серьезней.       Рассказ лорда Драммонда был лаконичен, без лишних эмоций, чтобы — как понял Брэм — ему проще было принимать факты. Однако сердце в груди все равно больно сжималось.       — Мне очень жаль это произносить, но твой отец не пережил ранения и скончался через несколько дней после того, как тебя… забрали, — подобрал слово Артур, понимая, как сухо оно звучит, учитывая кошмар того дня.       Брэм проглотил тугой ком. Даже если разумом понимал, что шансы отца выжить были крайне малы, уголек надежды окончательно не затухал… До этих самых минут. Зная, что его никто не осудит за слезы, Брэм, однако, внешне оставался почти непоколебим, и только сжимавший его ладонь Данте чувствовал холод и мелкую дрожь.       — Мать же почти сразу отправили в лечебницу, — продолжил Артур. — Церковь признала ее душевнобольной на основании того, что потеряв сына и мужа, Дафна Бьюкенен повредилась рассудком, но на деле они очевидно пытались оградиться от попыток матери найти тебя и забрать. К сожалению, из-за вовлеченности в ту историю, я не смог самостоятельно заниматься поисками и сразу увидеться с миссис Бьюкенен, так что мне приходилось пользоваться услугами третьих лиц, которым, отмечу, я доверяю. Все годы, что ты был в заточении, твою мать держали под присмотром. Она не оставляла попытки выбраться, надеясь, что сможет тебя спасти. — Артур прервался, видя отражение боли на лице Брэма.       — Я… я в порядке, дядя Артур, прошу, продолжайте. — Брэм поднял взгляд потерявших яркость глаз, вновь напоминая лорду Драммонду того мальчонку, каким впервые Брэм перед ним предстал.       Артуру хотелось обнять его, но с поддержкой прекрасно справлялся Данте. Было отрадно видеть, как сын принял на себя львиную долю заботы и опеки, которую, как взрослый и фигура родителя, должен был оказывать он сам. Артур очень гордился Данте.       Рассказ продолжился, но легче не становилось. После пожара, в котором не выжил никто, Дафна Бьюкенен сломалась — и муж, и сын были мертвы. Ранее, несмотря на весьма жесткие меры, она не прекращала бороться, верила, что сына можно спасти. Но затем абсолютно потухла, оставаясь лишь оболочкой прежней себя. В лечебнице же без влияния павшей церкви не считали более нужным прятать Дафну в своих стенах. Связавшись с родителями, ее отпустили.       — Так что последние полгода твоя мать проживает с твоей бабушкой недалеко от Колчестера.       — Да… мама родилась там и жила, пока не вышла за отца, — добавил Брэм и в ожидании спросил: — Так вы виделись с ней?       Артур выдохнул:       — Да.       За несколько месяцев до разговора.       Артур сверился с адресом и постучал. Дверь открыла пожилая женщина, с подозрением оглядев гостя.       — Миссис Радклиф? Прошу простить за беспокойство. Я лорд Артур Драммонд. В переписке мы договорились о встрече. Надеюсь, вы успели получить мое письмо с датой приезда?       Лицо хозяйки тотчас смягчилось.       — Да, сэр, конечно, прошу входите.       Миссис Радклиф провела Артура на кухню и предложила чаю, а после села напротив гостя.       — Миссис…       — Просто Мюриэл, — попросила она.       Артур кивнул.       — Мюриэл, как я уже сообщил в письме, ваш внук — Брэм — жив, но пока я не могу раскрывать место его нахождение. Простите. Мальчик пережил настоящий кошмар, и я не хочу рисковать его безопасностью.       — Понимаю. И не держу обиды. Наоборот, не могу выразить, как благодарна, что вы спасли Брэма от рук этих… — Мюриэл плотно сомкнула губы, проглотив ругательство. Отпила из чашки и продолжила спокойнее: — Я не буду настаивать вернуть внука. Я немолода, и не смогу приглядывать еще и за ним. — На этих словах миссис Радклиф оглянулась на неплотно прикрытую дверь. — Мой супруг, дедушка Брэма, скончался год назад, я очень его любила, и было ударом узнать, что Брэма не стало тоже, в то время как моя дочь… — Чашка в руках Мюриэл чуть дрожала. — Когда я увезла Дафну из Ипсвича, а затем получила ваше письмо, ко мне вернулась надежда. И хоть Сэмюэля уже нет в живых, а он был мне как сын, я рада, что не лишилась дочери с внуком.       — Вы знаете, что тогда произошло? — осторожно поинтересовался Артур.       — Дафни рассказала мне.       — Вы верите, что ваша дочь… — Артур замялся, — призвала на помощь Брэму потусторонние силы, чтобы не дать умереть от болезни?       Мюриэл нахмурилась.       — Это сложно принять и понять. Но я верю. Что бы ни сделала Дафни, она поступила так от отчаянья, ведь они с Сэмом души не чаяли в Брэме, он был долгожданным ребенком. Я сама мать, и не могу осудить ее поступок. Только вот счастья это никому в итоге не принесло. Она все равно потеряла мальчика, мужа и свой рассудок.       — Вы еще не сообщили ей весть о сыне?       Мюриэл отрицательно покачала головой.       — Тогда, может, вы позволите мне? — предложил Артур.       — Возможно, так будет даже лучше, — согласилась Мюриэл и поднялась из-за стола.       После того как она оповестила дочь о визите гостя, Артуру разрешили войти в ее спальню, и миссис Радклиф оставила их наедине.       Дафна Бьюкенен сидела в глубоком кресле и смотрела в окно, за которым на деревьях почти не осталось ярких всполохов листьев, выставлявших напоказ лишь голые ветки. Ноги Дафны были укрыты пледом, на плечах — шаль. Ей было около сорока, но испытания наложили на ее образ заметный след. Когда-то черные волосы серебрились, перемежаясь сединой, лицо осунулось, но даже так в ней отчетливо проглядывали знакомые черты, которые Артур видел у Брэма. В руках Дафны лежала игрушка, и она нежно поглаживала головку плюшевого медведя пальцами.       — Я слышала ваш разговор с мамой, — первой начала Дафна и только затем обернулась к Артуру. Голубые глаза потускнели, но сейчас в них теплились отголоски прежней яркости. — Это правда? Мой Брэм действительно жив?       Артур взял стоявший возле секретера стул и разместился сбоку от Дафны.       — Да, ваш сын жив и здоров. И он был бы рад вас увидеть.       — Вряд ли. — Дафна понурила голову. — Я ведь сломала его жизнь.       — Вы пытались его спасти, — возразил Артур. — Любая мать согласилась бы на всё, чтобы уберечь дитя. У меня тоже есть сын, и я бы ни перед чем не остановился, защищая его.       Дафна приподняла взгляд — в нем блестели слезы, а пальцы нервно затеребили игрушку.       — Но вы не толкали родное дитя в руки демона, не обрекали на муки и почти смерть. На месте Брэма я бы себя ненавидела.       — Не думаю, что он ненавидит вас. Даже уверен. Он очень переживает.       Артуру хотелось взять женщину за руку, поддержать, но что-то подсказывало, что этот жест лишь разбередит ее состояние. Он не пытался давить на жалость, лишь надеялся донести правду.       — Брэм сейчас в безопасности?       — Да. Насколько я могу ее обеспечить.       Дафна словно задумалась, ее внимание целиком обращалось на потрепанного медведя в руках. Она с нежностью провела кончиками пальцев по ушкам, а после произнесла:       — Тогда пусть думает, что я умерла. Ему лучше остаться с вами. Пусть растет, забыв о прошлом, обо мне, заставившей его так страдать. Прошу, — Дафна резко перевела взгляд на Артура, — позаботьтесь о моем мальчике.       — Вы уверены?       Дафна без колебаний кивнула и виновато опустила глаза.       — Что ж… — Артур потер ладони о колени. Он допускал подобный исход, хоть и надеялся, что опасения не оправдаются. — Я не разделяю ваш взгляд, но намерен исполнить волю. Не считаю, что имею право идти вам наперекор. Хотя мне печально наблюдать боль от безвестия в глазах Брэма.       — Так будет лучше, — почти прошептала Дафна.       Артур смолчал, не уточнил для кого. Вряд ли бы это что-нибудь изменило. Возможно, пройдет время, и Дафна еще передумает. Но сейчас настаивать Артур был не намерен.       — В таком случае не смею вас более отвлекать. Спасибо, что согласились побеседовать, миссис Бьюкенен. Мой почтовый адрес имеется у вашей матери на случай… — он не договорил. — Всего доброго.       В знак прощания Артур кивнул и уже шагнул к двери.       — Лорд Драммонд? — Он обернулся. Дафна привстала с кресла, будто если бы он не остановился, она побежала бы следом. — Если возможно, и вы не будете возражать, то… сообщайте мне в письмах о его жизни?       — Конечно. Я обещаю. И выращу Брэма как собственного, родного сына.       * * *       Когда лорд Драммонд окончил историю, Брэм, несмотря ни на что, оживился и произнес:       — Спасибо, что не стали скрывать. Я верил, что мама жива. Надеялся, что и отец, но… наверное, истратил всю удачу, повстречав вас с Данте.       — И что теперь думаешь? — задал справедливый вопрос лорд Драммонд.       — Если мама так решила, я не буду противиться. Ведь в действительности это я доставил ей столько бед. Так что конечно я не способен ее ненавидеть. Да и за что? За то, что всеми силами пыталась сохранить мне жизнь, но взамен потеряла отца и практически себя саму?       Лорд Драммонд поднялся с кресла и шагнул к Брэму, а его ладонь опустилась юноше на макушку.       — Твою потерю она переживала страшнее всего.       Брэм не спорил, но на лице читалось сомнение.       — Дай ей время, хорошо? — Артур присел перед Брэмом на корточки. Эта ситуация навевала воспоминания о дне, когда он так же просил Брэма довериться, предлагая испуганному мальчишке помощь. За полгода Брэм заметно оправился, но для Артура оставался ребенком, которого он не прекратит защищать. — Я уверен, однажды она обязательно захочет снова тебя увидеть, перестанет бояться. Нужно лишь подождать.       — Спасибо. — Губ Брэма коснулась улыбка.       — Тогда, пожалуй, хватит на сегодня тяжелых воспоминаний. Я планировал поработать, а вы отдыхайте.       Лорд Драммонд встал и потрепал обоих сыновей по волосам, заслужив капризное «Ну папа, мы ведь не маленькие» от Данте, и усмехнулся.       — Дядя Артур? — окликнул Брэм, прежде чем выйти из кабинета.       — Да?       — Я бы хотел иметь возможность читать мамины или бабушкины письма, если позволите. И еще, если не сочтете за наглость, то хотел бы также писать им в ответ… от вашего имени разумеется, для их же блага, и чтобы не нарушать мамин покой.       Артур недолго задумался.       — Не имею ни единого возражения. Так и поступим.       Брэм улыбнулся.       Он знал: пусть даже потребуется еще несколько лет, но он обязательно крепко обнимет маму. И скажет спасибо… «Спасибо, что боролась за меня до конца».