22:03

Чхве Сан считал, что в мире есть только одно, человеку неподвластное, — время. Оно, скоротечное, идёт лишь вперёд, ведёт за собой, не давая ни остановиться ни на мгновение, ни сделать шаг назад, ни повернуть в сторону. Укротив всё остальное, человек так и не смог найти способ подчинить себе саму сущность бытия. Так думал Чхве Сан. Пока однажды не нашёл на пороге своего дома коробочку. Похожую на подарочную, но потрёпанную так, будто последние два года она провалялась на сырой земле. Почему-то Сан подобрал её, почему-то открыл — что-то необъяснимое говорило ему сделать именно так. И обнаружил внутри наручные часы. Не слишком на вид дорогие, но явно не дешёвые. Механические, но не идущие. С двумя стрелками, замершими на полудне — или полуночи. На контрольной точке. Сан, легкомысленный, едва достигший совершеннолетия, не думал ни о каких последствиях. Просто попробовал завести их, поставить текущие время. Получилось, и он надел их на руку. Может, это есть сам подарок судьбы в виде обновки? Или подарок в неудачной упаковке. Сан не думал. Не думал и в третий раз, когда под вечер часы вдруг остановились. Тогда Чхве выходил из дома — собирался встретиться с друзьями, — и потому не собирался выставлять себя дурачком. Завёл механизм снова, не снимая с руки. Огляделся по сторонам. Лишь тусклые, постепенно появляющиеся на небе звёзды освещали поле, в котором он стоял. Вокруг — ни души. Шок быстро сменился паникой, непрекращающаяся истерика завладела Саном на ближайшие часы — есть верить этому дьявольскому устройству на руке. Тогда Чхве Сан разуверовал в Бога и осознал, что время человеку подвластно. Пускай совсем не так, как могло представиться. Он оставался на месте до самого утра, даже пробовал спать. Думал, может, это плохой реалистичный сон. Высокая трава щекотала лицо, ветер холодил щёки. Шаги, громкие от того, что под чужой обувью ломались особо сухие травинки, вернули Сана в реальность. Этот человек появился будто из неоткуда и исчез в никуда, но в памяти осталась его яркая улыбка.

« Прости, что пришлось ждать так долго. Мне непросто было тебя найти.

Точно, мне стоит объяснить… Это сложно, Сан.

Что? Откуда я знаю твоё имя? Я знаю не только его. Ещё я знаю, что мой старый знакомый заготовил тебе подарок. У меня похожий.

Не давай часам останавливаться надолго, хорошо? Заводи сразу, как только видишь, что они не идут. И, если хочешь подольше остаться в следующем времени — делай больше оборотов.

Будь осторожен. И, однажды вернувшись на исходную точку, не принимай подарок судьбы.

А мне пора. Может, однажды увидимся? Я был бы рад. »

Сан не успел спросить его имя. Но искренне верил, что незнакомец с бархатным голосом и неотразимой улыбкой сам найдёт его. Впрочем, Чхве уже был ему благодарен. Надо было немного встрепенуться и привести мысли в порядок, чтобы окончательно понять правила. То ли игры, то ли проклятья, то ли ловушки, в которую Сан попал по собственной глупости. Часы перемещают во времени каждый раз, когда их заводят. Чем больше оборотов сделать — тем дольше останешься в следующем месте. И перемещаешься ты только во времени — в пространстве остаёшься примерно на том же месте, где и был. Потому Сан и оказался в поле — в далёком прошлом здесь не было мегаполиса, в котором он жил. Совсем скоро он понял, что день и месяц, куда он попадает, не меняются. Ещё немного потребовалось, чтобы опытным путём выяснить — больше суток провести в одном времени нельзя. Часы останавливались ровно в десять-ноль-три вечера, и приходилось в срочном порядке их заводить. Перемещаться. И всё повторялось вновь. Наверное, это можно считать за проклятье. Как жить, когда каждый твой день — лотерея? Непредсказуем, но так банален. Сан и сам не понял, как смирился с жизнью кочевника, как привык носить в рюкзаке бесчисленное количество вещей, как подобрал вещи, смотрящиеся достаточно уместно везде, где он оказывался. Прошло, кажется, около двух недель? Чхве пытался отмечать, в своём небольшом блокноте, но давалось это сложно. И каждый раз он оказывался в прошлом. Однажды — ближе к настоящему. Увидел своего молодого отца. И ни разу не попал даже в мало-мальское для себя будущее. А есть ли оно вообще? Может, часы спасли Сана от неминуемой гибели? Вновь стрелки двигаются вспять, пока заводится механизм. И вновь поле, никакого города, даже деревни. А вдалеке — смутно знакомый силуэт, высокий, худой и статный. Чхве и сам не знает, почему побежал прямиком к нему. И обнял, обхватив его со спины; вцепился как в спасательный круг. — Чхве Сан? — знакомый бархатный голос дарит на что-то надежду. — Да, — он отвечает, подрагивая, будто только что проснулся от кошмара. — Всё в порядке, я здесь ещё на несколько часов. Они ложатся прямо на сухую траву, смотрят на звёздное небо, пока друг к другу так близко находятся, но в то же время этой близости не ощущают. Сану страшно, и он нащупывает чужую руку своей, чуть сжимает. А, повернув голову, встречается с чужим сосредоточенным на нём взглядом. — Я понял, что забыл представиться. Пак Сонхва. Две тысячи двести четвёртого года рождения, — и говорит ведь серьёзно. Хотя Сан уже во всё поверить готов. Даже в то, что будущее всё же существует. — Мой приятель создал это, — продолжает Сонхва. — И мы оба не знали, что работает это именно так. Я всё пытаются вернуться, чтобы рассказать ему. Однако пока только нахожу копии часов в разных временных промежутках. И таких, как ты. — Много? — Нет. Но в живых остался только ты, — его обеспокоенный взгляд говорит больше любых слов. Сану становится страшно не на шутку, он сжимает чужую ладонь сильнее и, правда, совсем не ожидает следом быть заключённым в крепкие объятия. — Не переживай, ты обязательно вернёшься домой, — шепчет Сонхва на ухо, поглаживая Чхве по спине. Помогает это не сильно, но Сан старается успокоиться сам. Он не скажет, что ему страшно. И уж тем более не скажет, что домой не особо хочет. Там его всё равно не ждут. А хочет быть кому-то нужным. Может, оказаться жертвой чего-то дурацкого изобретения — не такая уж и плохая участь? Мягкие поцелуи в щёки как способ успокоить, кажется, работают, чуть лучше. Сан не против, наоборот — лицо подставляет. Ему не хватало ни близости, ни банальных разговоров. Ему не хватало чувствовать себя для кого-то небезразличным. Он первым мажет по чужим губам, мягким и пухловатым, тогда и теряя счёт времени. В тишине слышно, когда часы Сонхва останавливаются. Он отстраняется тут же, с сожалением во взгляде. Он так и не сказал, что будет, если их не завести, но Сан по тому, как спешно Пак начинает проворачивать механизм, не сомневается, — ничего хорошего. — Мы ведь ещё увидимся, Сонхва? Та самая улыбка яркая улыбка будто освещает всё вокруг. — Обязательно, Сан.

« Я буду искать тебя сильнее, чем путь домой. »