Запах бамбука, чая и утренней росы

      Не сдержав очередной жалкий скулёж, Шэнь Цинцю прижимает свою горячую ладонь к низу болящего живота, не решаясь опуститься ниже, и зарывается носом в собственные одеяния, разбросанные по кровати.       В этом мире омеги являются настолько редким явлением, что личная встреча или даже мимолётная встреча взглядами уже считается удачей.       Шэнь Цинцю был омегой.       Он хотел убиться. Или потрахаться. Он ещё не решил.       Это просто должно пройти... сколько там должна длиться течка? А, Система?       [Сбор информации...] — раздался голос. — [По обыкновению течки у омег протекают от трёх дней до недели.]       Шэнь выдохнул. Это не так много, тем более никто не должен его посещать в ближайшее время.       [Однако, в случае хоста, из-за поражения ядом "Неисцелимый" и ряда грубых влияний на физиологию цикл был сильно нарушен и смещён!] — Юань затаил дыхание, в шоке смотря на голубое окошко. — [Наиболее вероятно, что период увеличится на какое-то количество дней или недель.]       Он вымученно застонал.       — Нет! Нет-нет-нет! Я не хочу! — зарылся лицом в ткань, пока не отвлёкся на посторонний запах.       Вскинув голову, Цинцю бегло оглядел комнату на предмет постороннего. Остановившись взглядом на двери, потянул носом.       Раздался стук.       — Учитель? Этот ученик может войти? — ах, это Ло Бинхэ. Тот ещё не раскрыл свой второй пол, поэтому не был особо чувствителен к запахам.       — Бинхэ? Да, ты можешь, — вернувшись в прежнее состояние клубка в окружении своей одежды, отозвался горный лорд. Он не особо беспокоился о своём внешнем виде, особенно когда зажал между ног подушку, поскольку ему необходимо что-нибудь — или кого-нибудь — обхватить бёдрами.       В такт открытой двери Шэнь Юань сдавленно скулит, и его глаза намокают от слёз боли.       — Учитель? Что с вами? — Бинхэ тут же подлетел к нему. — Позвать шишу Му?       [Доступна новая миссия!]       Да иди ты.       [«Уста Любви». Позвольте протагонисту позаботиться о вашей течке и займитесь с ним любовью! Награда: + 10 000 очков, преданность со стороны протагониста, подарок от протагониста.]       В таком состоянии Шэнь даже не задумался о том, насколько ужасно название этой миссии и нужно ли вообще что-то делать, может ли он переждать этот период, лишь стрельнул взглядом на подошедшего Ло Бинхэ и замычал.       — Нет, — голос сорвался, и Цинцю представляет, как жалко выглядит прямо сейчас в глазах ученика. — Никого звать не нужно. Тот, кто может помочь, уже здесь.       Он хочет подняться, однако не может. Как и отпустить ногами подушку, немного давящую на пах, хотя от его стимуляции ничего не меняется, он тоже не может. Даже наоборот: ткань сзади ещё сильнее мокнет от выделяемой естественной смазки.       — Учитель, я... чем может помочь этот Бинхэ?       Ему стоит титанических усилий повернуть голову, чтобы посмотреть на ученика. Ученика ли?       — Бинхэ, — протягивает руку и берёт его за ладонь, прижимаясь к ней щекой. Почему Бинхэ такой холодный?       В глазах мутнело, и Шэнь Цинцю пришлось прищуриться, чтобы разглядеть выражение лица юноши.       Рывком бросив того на себя, Юань легко приникает к телу, наконец отбрасывая подушку подальше, обвивает того конечностями.       — Аа.. Учитель? Учитель, вы хотите, чтобы я..? — у Шэня кружится голова, поэтому он закрывает глаза, отдаваясь прекрасному чувству, что он не один. — Этот ученик должен помочь вам... так?       Липкие от пота и смазки нижние одежды Цинцю сорвал с себя сам, чем получил судорожный вдох сверху. Чего это он? Не с него же одежду сорвали. А этот Шэнь может!       Он тянет носом, и мозг почему-то немного бьёт тревогу от отсутствия чужого запаха, но успокаивается, стоит Шэню уткнуться лицом в шею Бинхэ. И скулит:       — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — со слезами на глазах. Могло бы показаться, что он умоляет о чём-то... обычном, если бы Цинцю вместе с этим не тёрся промежностью о чужой пах, обхватив тонкую талию бёдрами.       Ло Бинхэ не может отказать, даже если учитель не в себе. Действительно, неужели все эти годы учитель мог скрывать свой вторичный пол? Как он это делал, если не мог ни на миг скрыться из виду от своего ученика?       Всё это время он был свято уверен, что учитель — бета. И надеялся, что в будущем сам ею будет, ибо не хотел причинять неудобств возлюбленному.       Ни мазка или даже капли крови, ни урывка запаха течки, ни гнезда в спальне горного лорда, куда Бинхэ заглядывал лишь пару раз, включая нынешний, — ничего.       И тот образ, который был бережно и кропотливо составлен Бинхэ в отношении учителя, оказался разрушен и заменён раскрасневшимся лицом со слезящимися глазами и мольбой на устах. Воистину, учитель прекрасен в любом виде.       Малость дрожащими руками юноша пытается развязать пояс ученических одежд — неудачно, потому что Шэнь Цинцю надоело ждать, и он без задней мысли(и ещё какой-либо в том числе) разрывает чужую одежду и бросает рядом с собой. Чтобы собравшийся на них запах был ближе к его носу, и мужчина мог ещё сильнее сойти с ума.       — Учитель, я... думаю, что вас лучше подготовить, — он держит свой член за основание и неловко поглядывает на лицо наставника.       Среди огромного множества мыслей, по большей части предвкушающих дальнейшие события, появляется только одна, которую он может произнести без дрожи в голосе:       — Если ты прямо сейчас не войдёшь, то я разорвусь пополам, — Шэнь Цинцю хватает того за затылок и наклоняет к себе, шепча в самое ухо. — А я сам выйду из дома и пойду искать того, кто меня выебет без глупых предложений.       Пропустив мимо себя мысль об употреблении учителем бранных слов, Бинхэ всё же приступил к делу. Учитель блаженно застонал, стоило только головке члена протиснуться в его лоно.       — Да! Ещё, ещё! — и последние крохи самоконтроля, присутствующие в разуме Бинхэ, испарились, разрешив тому вбиться в беззащитное тело под собой с размаха. Учитель закричал, но не от боли.       Его настолько сильно сжимали ноги учителя, что выйти даже наполовину Бинхэ не мог. Поэтому его толчки были глубокими, но короткими. Хлопки его бёдер о ягодицы Цинцю были настолько громкие, что оглушали почти что как стоны.       Он наклоняется к учителю, следуя мимолётному желанию, лижет его щёку широким мазком и приподнимает, обнимая за поясницу. Тяжело. Тяжело сдерживать себя, чтобы не укусить эту прекрасную длинную белоснежную, точно лебединую, шею.       Голова кружится, и Бинхэ прижимается лбом к плечу Шэнь Цинцю, тяжело дыша. Что-то тянет внизу, заставляя ещё быстрее двигаться внутри прекрасного тела.       Изящные руки учителя поднимаются вверх по спине Ло, вплетаются в его волосы, оттягивая и заставляя посмотреть себе в глаза.       У учителя шершавый язык. Это Бинхэ понимает, когда Цинцю лижет его губы, а после целует. Громко, мокро и жарко, прямо как там, внизу. Языком очерчивает его рот, встречает его и играется с ним. Такое приятное ощущение.       Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Наверное, это было одной из причин, почему юноша пропустил момент, когда у него набух узел и он излился внутрь.       Учитель обмякает в его руках, и у Бинхэ появляется сдавленное тянущее ощущение внутри. Он отпускает Шэнь Цинцю, позволяя тому безвольной куклой распластаться по простыням, перекрытым горой одежд. И в тот момент понимает, что не может уйти: узел плотно засел внутри Цинцю, давая только одну возможность — лечь рядом.       Спать Бинхэ не собирался — только подождать, когда узел спадёт, чтобы хотя бы вытереть учителя от...       А если учитель забеременеет?       Внезапная мысль заставила его вздрогнуть и приподняться, оглядывая лицо учителя.       Тогда... тогда Ло Бинхэ возьмёт ответственность.