О +15° по Цельсию в Дубайской пустыне

— Да ну нет, — тянет он устало. Отдых только начался, а Антон уже устал. В аэропорту потеряли чемодан, в обменике перепутали купюры, таксист не ввёл блядскую дробь в навигаторе и как вишенка на торте неработающий лифт. Забравшись (буквально ползком) на десятый этаж с чемоданом, Антон узнал от друзей, что его номер затопила сломанная труба. Ближайший номер освободится только завтра утром и ребята любезно предоставили ему спальное место на балконе. Сил разбираться, меланхолить и сучить по этому поводу уже не было. Прилетели они в девять вечера, с квестом от вселенной Антон в отеле был ближе к полуночи. Поэтому кинув чемодан у пластиковой двери, Шастун быстро ополоснулся в душе и уснул, с головой накрывшись простынью.

***

Экран айфона показывает 02:49, а губы Антона синий цвет. Gismeteo обновляется и оповещает Шастуна о +15° по Цельсию в Дубайской пустыне. Да уж. Объебались тут, конечно, все. И любимые друзья, и сотрудники отеля, и сам Антон. Можно было и сообразить, что мартовская ночная температура в Дубае так низко опустится. Но соображать, когда тебя нещадно жарит тридцать пять выше ноля, кажется недостижимой целью. Проклиная трубы этого отеля, Антон выбирается из своего кокона (который нихуя не греет) и трясущимся зайцем буквально запрыгивает в комнату. Он оглядывает комнату, завистливо смотрит на Серёгу под одеялом и Журавля, раскинувшего руки звёздочкой. Серёге досталась двуспальная кровать в их с Арсом номере и он радушно поделился ею с Димой. Арсений же на свою полуторку взглянул жалостливо и почти перекрестился, загадывать с неё не упасть. Ворочался он ночью так, что простынь к утру под ним собиралась вся. Но сейчас Антону было не до размышлений о чьём-то комфорте или положении на кровати (ха, блять). Стук его дрожащей челюсти скоро тут всех разбудит. Он лёг к Арсению и ловко накрыл себя половинкой белоснежного отельного одеяла. Чуть пихнул, лежащего на боку парня и недолго думая прижался к его горячему телу. — Антох, ты ахуел? — вдруг раздалось в тишине. — Ага. От блядских пятнадцати градусов. — Какие пятнадцать градусов? — поворачивая к Шастуну голову, спросил Попов. — Те, которые в пустыне в марте решили мне жопу отморозить, — огрызается Антон. Арсений в полусне решает не разбираться дальше и просто укладывает голову обратно на подушку. Шастун для удобства складывает руки на тонкой талии и вжимается холодным носом в кудрявую макушку, отчаянно пытаясь себя согреть.

***

— Ну что за ангелочки? — щелчок камеры на телефоне, сладкое щебетание Диминого голоса и тихий Катин смех выдёргивают Антона из сна. Он открывает глаза и осматривает комнату. Журавль, ехидно улыбаясь, прячет телефон в карман. Дима и Катя что-то складывают в пакеты, а Серёжа с опухшим лицом пытается понять его футболка у него в руках или Димина. — Вы чё, черти, — зло бурчит Шастун, — дайте выспаться. — Спите-спите, Антон Андреевич. Не будем мешать вам и вашему спутнику навещать царство Морфея, — ехидно тянет Дима. Шаст поворачивает голову на Арсения, голова которого уютно устроилась во сне на руке Антона. Поворачивается обратно к друзьям и фыркает на их улыбки и смешки. — Антох, а ты че к Арсу залез? — подходит ближе Матвиенко. — К вам бы третьим не залез, — бурчит, уже уткнувшись в Арсовы волосы. — Зря, — наигранно обидевшись, тянет Журавлёв, — мы бы с Серёженькой-пироженкой тебя бы согрели своими попочками, — приторным голосом тянет Дима. — Попочка Арса мне милее, — сонно, на грани сна пробормотал Антон. Ребята ладошками хором закрыли себе рты. — Как хорошо, что Серый это снимал, — Журавлёв оборачивается на ахуевшее лицо Матвиенко, который до сих пор снимает.

***

— Антон, — тихо зовёт его Попов. — М? — не до конца понимая кто он, где он, подаёт ответ. — Пусти меня. — М-м, — отрицательно тянет парень и прижимает Арса к себе ближе. — В смысле «м»? — возмущается тот, — пусти, или мы на мокром спать будем. Ещё не совсем до конца соображая, Антон расцепляет руки и выпускает Арсения из своих объятий. Переворачивается на другой бок и засыпает на несколько минут. — Иди умойся, — слышит Шастун. Антон, всё ещё сложно соображая, плетётся в ванную. Умывает лицо пенкой, аккуратно промывает глаза и пару секунд тупит со сложным лицом, вспоминая чистил он зубы или нет. Когда все водные процедуры были закончены, Шастун быстро вернулся в постель и опять прижался к тёплому боку Арса. — Ты до сих пор не проснулся? — поворачивается Арс. — Неа, — тянет хрипло. — Ты помнишь, что разговаривал с ребятами? — Неа, — зевая и смешно мотая в отрицании головой, отвечает Антон. — Ты сказал им, что моя попа тебе милее, — Арс перебирает кудряшки на макушке и аккуратно накатывает их на свой палец, нежно играясь с локонами. — Пусть, — до сих пор не открывая глаз, хрипит Антон. — Антон, ну они же ничего не знают, — капризно тянет Арсений. Голосом и за волосы. Антон шипит и айкает, хватая пальцы Арсения и прижимая его ладонь к своей голове. — Послушай, они должны уже были догадаться. Хотя бы на дне рождении Серёги, когда мы закрылись на втором этаже снятого дома, тогда народ не успел напиться. Ты ж орал так, будто я тебя убиваю, а не трахаю, — Арсений строит на это недовольную моську и седлает Антона, сжимая его бока коленями и хлопая по груди ладонями, — или когда я перед вылетом зажал тебя в гардеробной, а ты при ребятах бурчал, что я тебе чуть бедро не выломал. — Ну это не так прямолинейно, как сказал ты. — Арсений, родной, прямолинейнее твоих громких стонов будет, если они нас прямо в процессе застанут. Арс наклоняется и кусает Антона за ключицу, с визгом убегая открывать дверь. На пороге сотрудники отеля, которые оповещают о готовности номера и предлагают Антону туда переехать.

***

— М-м ах… Анто-он, — тянет Арсений, крепче хватаясь за его руки. Шастун фиксирует бёдра, упирается пятками в матрас и резко двигает бёдрами вверх, заставляя Арса закричать и рухнуть на свою грудь. — Антош, я не… могу больше, — вымученно стонет парень. — Да? Почему же тогда ты так сжимаешься? Почему не хочешь меня выпускать? — от жаркого шёпота в макушку мурашки пробегаются по спине, оставляя что-то огненное в районе позвоночника. Он расслаблен, занежен и зацелован. Хорошо и качественно вытрахан. Лежит на Антоне, на члене которого скакал почти десять минут без перерыва и отдыха. Антон это чувствует, пальцами мнёт поясницу, подводя ко второму оргазму. И совершенно не верит Арсению. Он переворачивает их в ворохе одеял и укладывается горячее, чувствительное тело на подушки, закидывая его ноги на свои плечи. Двигается резко и глубоко, вырывая из груди стоны и срывает с губ скулёж. Доводит до пика глубокими толчками и сладким шёпотом на ушко. — Мой хороший. Такой нежный и чувствительный, — маленькими укусами идёт от ключицы к ушку, — такой старательный, так хорошо попрыгал, — Арсений скулит в ответ и кусает губы, пытаясь себя хоть как-то заглушить, — такой горячий внутри, так хорошо принимаешь меня, — Антон трёт пальцами соски и Арс срывается. Он бурно кончает заливая спермой свой живот и Антона, бьётся в конвульсиях и выгибаясь, слезает с члена. Антон целует его щёку и укладывает на бок, шлёпая по манящей ягодице. Ждёт когда Арсений затихнет и оттянув упругую половинку, на пробу потихоньку вставляет. — Ты как, малыш? — останавливает, внимательно следит, чтобы не доставить дискомфорт. — Да-а, Анто-ош, — хриплым, срывающимся голосом отвечает Арс и сам оттягивает ягодицу, дрожащими пальцами. Антон сначала медленно, а потом срываясь на глубокие и резки толчки двигается внутри и запрокидывает голову, шумно выдыхая. Его кудри торчат в разные стороны, а пот стекает со лба и по спине. Арсений стонет на каком-то ультразвуке от гиперстимуляции и задыхается, когда Антон неожиданно его подхватывает и трахает практически на весу. — Мха… а-ах. Анто-он, — тянет сорвавшимся голосом и кончает в след за Антоном, ощутив горячую сперму на нежных стенках.

***

Диман Журавлёв Голосовое сообщение: — Вы в следующий раз, когда трахаться будете, дверь балконую закрывайте. А то весь отель уже выучил русское имя Анто-он.