белый лотос

ло бинхэ всегда была её. и для шень цинцю это неоспоримый факт. с тех пор, как класс ло бинхэ перешел в среднюю школу, и этот очаровательный ребенок с кудряшками стал появляться на ее уроках литературы. …и когда ее ученица пекла кексы и таскала их ей вместо пресной столовской еды. …и когда блистала на уроках знаниями, отвечая на все вопросы о «ромео и джульетте». …и когда, краснея и бледнея, дарила ей букет из лилий на день учителя. и особенно когда после первого сентября в своем выпускном классе ло бинхэ прижала ее к стене и поцеловала, расплавив один из другим все предохранители мозга шень цинцю. — шень цинцю определенно заебалась. слишком много проблем в последнее время — работа, волокита с документами, осень — катастрофически повышают ее уровень тревожности, и делать что-то сверх необходимого кажется невозможным. поэтому уже несколько недель она ведет уроки на автомате, не особо заморачиваясь над качеством, и даже то, что сейчас это класс ло бинхэ — что всегда ее радует — не делает жизнь лучше. когда урок заканчивается и за спиной хлопает дверь за последним учеником, шень цинцю устало опускается на стул. она сегодня выпила уже два кофе, и ей срочно нужен третий. думаю, она отправится за ним прямо сейч— — шицзуунь, — мягко мурлычут сзади, и ло бинхэ материализуется перед ее столом, опираясь о него бедрами. она выглядит — всегда — как мери сью из дурацких интернет-новелл, которые шень цинцю втайне читает в свободное время. сияющие черные глаза. соблазнительные губы, которые она все время кусает. кудряшки. тонкая талия, и бедра, и грудь… о, у шень цинцю слабое сердце — и не только — она чувствует себя такой слабой каждый раз, когда смотрит на свою ученицу. последнее время та будто ни в чем себе не отказывает — микро-юбка и обтягивающий кроп-топ — и если она поднимает руки или неловко двигается, шень цинцю может увидеть полоску обнаженной кожи на животе, и это… это… не то чтобы она против. — у шицзунь все хорошо? — да… да, — бормочет шень цинцю, поднимая голову. — просто устала. — шицзунь даже не взглянула на свою любимую ученицу сегодня, — слегка обиженно тянет ло бинхэ, качая головой. — ты же знаешь, я не могу выделять тебя при всех, бинхэ, — устало отвечает шень цинцю. они уже тысячу раз это обсуждали. — но шицзунь! эта ученица так скучала! — ты буквально вчера приходила ко мне домой… шень цинцю уже хочет мягко выставить ее за дверь (возможно, с утешающим поцелуем), как ло бинхэ поворачивается к ней, и… о… по ее щеке скатывается одинокая слезинка, и глаза блестят от накопившихся слез. о, нет… это всегда запрещенный прием, шень цинцю не может сопротивляться ей в таком состоянии, не может отказать, и она никогда себе в этом не признается, но нежная и ранимая бинхэ в слезах всегда такая… привлекательная, боги. ее невинный белый лотос, и шень цинцю сорвет его сама. — эта ученица так страдает без ласки своей шицзунь.. …как прикажете ей справляться с этим? шень цинцю одним движением оказывается на ногах, слегка толкая ло бинхэ — та послушно усаживается на стол, раздвигая колени в стороны — и нависает над ней сверху. до следующего урока у них всего минут пятнадцать, но ее малышке обычно не нужно много. — почему тебя все еще не выгнали за несоблюдение дресс-кода? — рычит шень цинцю, мучительно медленно проводя по шее языком, заставляя бинхэ нетерпеливо ерзать. — мхм, шицзунь же знает… мой отец такая важная шишка, не думаю, что кто-то в этой школе решится ругать меня… избалованная. хотя — если благодаря каким-то там связям шень цинцю имеет счастье каждый день любоваться стройными ножками своей принцессы — благослови бог эти связи. она оглаживает бедра, скользит пальцами между ними к горячему, влажному, нуждающемуся — белье так мешает — и чувствует, какая ло бинхэ — о, черт — мокрая… их разговор занял всего минуту, невозможно возбудиться так быстро… если только ло бинхэ не фантазировала об этом еще на уроке. шень цинцю сглатывает. она почти стаскивает бинхэ со стола под нетерпеливый писк, поворачивает к себе спиной, зажимает ее между собой и столом. наслаждается тем, какое покорное тело в ее руках. такая беспомощная. жалкая. вся во власти шень цинцю. руки скользят по бокам, лаская талию и узкую полосу обнаженной кожи. шень цинцю склоняется ниже, мурлыча на ухо своей ученице, тихо и соблазнительно: — бинхэ, бинхэ, разве хорошие девочки ведут себя так? посмотри на себя, тебе не стыдно? такая мокрая… разве можно фантазировать о таком на занятиях? представлять, как твоя преподавательница раскладывает тебя на столе, мм, бинхэ? — я… я не хотела… — ло бинхэ хнычет, и так очаровательно краснеет, что хочется трахнуть ее немедленно. — просто шицзунь такая красивая… эта ученица не смогла сдержаться, я… — я недовольна твоим поведением, малышка, — шень цинцю делает строгий голос, зная, что это сломает ло бинхэ окончательно, и та действительно дрожит и всхлипывает в ее руках, размазывая слезы по щекам. — м-мне т-так жаль, шицзунь, я… шень цинцю не выдерживает и кусает ее за загривок, заставляя задохнуться стоном посреди фразы. руки нетерпеливо задирают юбку, стаскивают мокрые трусы вниз, и пальцы бережно скользят внутрь. по естественной смазке двигаться так легко.. шень цинцю нравится мысль, что она может сделать с ней все что угодно, а ее ученице останется только послушно позволить ей.. она двигает двумя пальцами, толкаясь внутрь и обратно, едва задевая клитор и иногда царапая ногтями внутреннюю поверхность бедер. она хочет оставить следы на бинхэ, чтобы все знали, кому она принадлежит. чья она. ло бинхэ приходится опереться на стол под этим натиском, пока ее безжалостно трахают, покусывая за шею и позволяя только жалко всхлипывать. шень цинцю умело заставляет ее балансировать на краю, не давая упасть в оргазм, ожидая, пока… — шицзунь, шицзунь, пожалуйста, я… мне так нужно… — да, принцесса? — дьявольский шепот и поцелуй за ухо. о, она заставит ло бинхэ выпрашивать оргазм. — эта ученица… я… мне нужно кончить, пожалуйста, шицзунь… — не знаю, бинхэ, — с сомнением тянет шень цинцю, продолжая бесстыдно двигать пальцами внутри, заставляя свою ученицу извиваться. — не думаю, что ты заслужила награду. — шицзунь! — звук рыданий вырывается из ло бинхэ. — я больше так не буду, я буду вести себя хорошо, буду самой послушной, обещаю… от этих жарких, бесстыдных просьб ведет даже саму шень цинцю (и вообще, им обеим надо поторопится), так что она наконец вытаскивает пальцы и касается клитора, нашептывая на ухо ло бинхэ, какая она хорошая девочка, как хорошо старается, как послушно принимает пальцы… такая славная, такая нежная и невинная, позволяющая своей шицзунь всё… ло бинхэ кончает, когда ее снова кусают за шею. пока ее ученица вся трепещет от сладкого оргазма, шень цинцю наконец поворачивает ее лицом к себе и целует. подумать только, они поцеловались впервые за весь секс — просто преступление — это нужно срочно исправить. поцелуй нежный, они едва касаются друг друга языками, но это так… хорошо. приятно. кажется, шень цинцю сейчас замурчит, как кошка. она не отказывает себе в удовольствии скользнуть рукой под кроп-топ — задрать край спортивного лифчика, облапать потрясающую грудь руками, сжать сосок между пальцами, вынуждая бинхэ сдавленно простонать. — шицзунь, осторожней, я… я сейчас очень чувствительная здесь. — мне остановится? шень цинцю знает ответ. — нет… бинхэ покорно стоит, позволяя трогать себя, вся такая разбитая и заплаканная, растерявшая весь свой обычный напор, мягкая и расслабленная после оргазма, и только тихо постанывает каждый раз, когда ее соски сжимают слишком сильно. наконец, когда послеоргазменная нега спадает — с них обоих — шень цинцю помогает ло бинхэ привести себя в порядок (ох, кто бы привел порядок ее саму?). ее принцесса почти виляет хвостом, и уже собирается толкнуть дверь наружу, как ее коварно ловят в объятия и снова целуют: — понравилось? — да-да-да, шицзунь! — улыбкой бинхэ можно освещать малоимущие кварталы. — я приду к вам сегодня после уроков, хорошо? боги, шень цинцю так любит ее. ее ло бинхэ.